11.
после обеда девушка ушла к себе домой оставив вику одну. ведь был выходной суббота,ей на работу.
Дверь хлопнула громче, чем обычно. Не просто звук — как точка, поставленная на чём-то хорошем. Вика на секунду замерла на кухне, держа в руках тарелку, которую только что вымыла. Вода ещё стекала по пальцам, а сердце уже неприятно сжалось — она узнала этот звук. Слишком хорошо узнала.
Ключ провернулся в замке резко, нервно, с раздражением. Так открывала только мама, когда была не в настроении. А она почти никогда не была в настроении.
Вика медленно поставила тарелку в сушилку, стараясь не шуметь, словно от этого зависело, заметят её или нет. В квартире сразу стало тесно, тяжело, будто воздух изменился. Только что здесь было спокойно — тихо, чисто, даже уютно. Она убралась, приготовила еду, включала музыку, представляла, что это её дом… нормальный дом.
Теперь всё это исчезло за одну секунду.
— Ты дома?! — голос матери прозвучал из коридора, резкий, как удар.
Вика сжала губы. Отвечать или нет — всегда был риск. Но не ответить — хуже.
— Да…
Она даже не успела договорить, как в коридоре раздались шаги — тяжёлые, быстрые. И ещё одни, более ленивые.
Брат.
Вика почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Что это за бардак?! — мать уже стояла в дверях кухни, оглядываясь с таким выражением, будто искала повод для злости
.
Но бардака не было. Наоборот — всё было чисто. И это только злило сильнее.
— Я убралась… — тихо сказала Вика, не поднимая глаз.
— Убралась? — мать усмехнулась, коротко и неприятно. — А жрать что есть?
— Я приготовила…
— Показывай.
Вика сделала шаг к плите, руки чуть дрожали. Она знала: это не проверка еды. Это просто начало.
Мать подошла ближе, резко подняла крышку с кастрюли, понюхала, скривилась.
— Это что за помои?
Слова ударили сильнее, чем если бы это было физически.
— Я старалась…
— Старалась она! — голос стал громче. — Ты хоть что-то нормально можешь сделать?
Сзади раздался тихий смешок.
Брат.
Вика не оборачивалась. Но она чувствовала его взгляд. Он всегда смотрел так, что хотелось исчезнуть.
— Нормально выглядит, — протянул он, лениво опираясь о дверной косяк. — Можно есть.
Его голос был тягучим, с каким-то странным оттенком, от которого Вике становилось не по себе. Особенно когда он говорил о ней. Или смотрел.
— Конечно, тебе всё нормально, — отрезала мать. — Лишь бы не готовить самому.
Она с грохотом поставила крышку обратно и резко повернулась к Вике.
— Иди переделывай.
— Но…
— Я сказала — переделывай!
Рука взметнулась быстрее, чем Вика успела отреагировать. Удар пришёлся по щеке — не самый сильный, но достаточный, чтобы в ушах зазвенело.
Вика отшатнулась, схватившись за край стола.
Внутри не было слёз. Только пустота.
Она молча развернулась к плите, чувствуя, как щёку начинает жечь.
Сзади снова этот взгляд.
Она знала: это только начало вечера.
**
В другой квартире было тихо.
Адель лежала на диване, уткнувшись в подушку, лениво листая телефон. День прошёл в странной пустоте — когда вроде бы есть всё, но ничего не хочется.
Еда заказана, уроки отложены, мама уехала, и квартира впервые за долгое время стала полностью её.
И почему-то это не радовало.
Она перевернулась на спину, уставившись в потолок.
Слишком тихо.
Обычно в это время за стенкой что-то происходило — телевизор, разговоры, шаги. Вика. Иногда её голос. Иногда — смех, если повезёт.
Сегодня сначала было тихо. Потом — нет.
Первый крик был приглушённым, как будто сквозь стены прошёл только его обрывок. Адель даже не сразу поняла, что это. Но потом второй. Громче.
Она замерла.
Слушать или не слушать — выбор был странный. Потому что она всё равно слышала.
Голос женщины. Резкий. Грубый.
И Вика.
Адель села, напрягшись. Внутри появилось неприятное чувство — знакомое. Она уже слышала это раньше. И каждый раз делала вид, что это не её дело.
Но сегодня что-то было по-другому.
Крики не стихали.
Прошло десять минут. Потом двадцать.
Адель встала, подошла к стене, прислонилась к ней лбом, закрыв глаза. Слова было не разобрать полностью, но тон… тон говорил всё.
И вдруг — звук, будто что-то упало.
Сердце неприятно дернулось.
— Чёрт… — тихо выдохнула она.
Она оттолкнулась от стены, прошлась по комнате, нервно провела рукой по волосам.
«Это не твоё дело.»
«Это её семья.»
«Ты ничего не изменишь.»
Мысли шли одна за другой, но не успокаивали.
Когда спустя почти час она вышла в подъезд, сигарета в пальцах казалась просто поводом выйти. Не более.
Она встала у стены, как обычно, прикурила, делая глубокую затяжку.
В подъезде было тихо. Слишком тихо после тех криков.
И вдруг — резкий звук открывающейся двери.
Адель повернула голову.
И застыла.
Вика выбежала почти спотыкаясь, в одной футболке и штанах, наспех натянутых кроссовках. Волосы растрёпаны, лицо… заплаканное, испуганное.
Она даже не сразу заметила Адель.
— …мразь неблагодарная! — донеслось из квартиры. — Зачем я тебя вообще родила?!
Слова ударили в спину Вике сильнее, чем всё остальное.
Она остановилась, словно не зная, куда дальше. Просто стояла посреди подъезда, дыша слишком быстро.
Адель почувствовала, как внутри что-то резко сжалось.
Это было уже не «не её дело».
Она отбросила сигарету, даже не затушив нормально.
— Вика.
Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.
Вика вздрогнула, обернулась. На секунду их взгляды встретились — и в этих глазах было столько всего, что Адель даже не сразу поняла, что именно.
Страх. Стыд. Боль.
И желание исчезнуть.
— Я… — Вика попыталась что-то сказать, но голос сорвался.
И в этот момент из квартиры снова раздался шум.
Адель не думала.
Она просто подошла, схватила Вику за руку — крепко, уверенно — и потянула за собой.
—Пойдём.
— Нет, я… — Вика попыталась вырваться, но сил не было.
— Пойдём, — повторила Адель уже тише, но жёстче.
И не отпустила.
Дверь её квартиры захлопнулась за ними, отрезая тот мир.
Внутри было тепло.
И тихо.
Контраст был настолько резким, что Вика сначала просто стояла у двери, не двигаясь. Как будто не верила, что всё это реально.
Адель отпустила её руку не сразу.
— Садись, — коротко сказала она, указывая на диван.
Вика медленно прошла в комнату, словно боялась сделать лишнее движение. Села на край, сжав руки между коленями.
Она дрожала.
Адель это заметила.
Она молча подошла, взяла плед и накинула ей на плечи. Осторожно, почти аккуратно.
— Ты в порядке?
Глупый вопрос. Они обе это понимали.
Вика покачала головой.
И вдруг — слёзы.
Не тихие, не сдержанные — наоборот. Резкие, срывающиеся, будто она слишком долго держала всё внутри.
Адель замерла на секунду, не зная, что делать.
Потом просто села рядом.
Не слишком близко. Но и не далеко.
— Всё… всё нормально… — Вика пыталась говорить, но слова путались.
— Нет, — спокойно ответила Адель. — Ненормально.
И в её голосе не было жалости. Только факт.
Это почему-то помогло.
Вика закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться, но плечи всё равно дрожали.
Адель смотрела на неё, чувствуя странное напряжение внутри. Она не любила такие ситуации. Не умела утешать.
Но и уйти сейчас — не могла.
Она вздохнула, провела рукой по волосам и тихо сказала:
— Ты можешь остаться.
Вика замерла.
— Что?
— Здесь. Сегодня. Если хочешь.—
Простое предложение.
Но для Вики оно прозвучало как что-то невозможное.
Она медленно опустила руки, посмотрела на Адель.
— Я не хочу обратно…
— Значит, не возвращайся.
Тишина.
Тёплая, но напряжённая.
Вика кивнула. Слабо.
И впервые за этот вечер её дыхание стало чуть ровнее.
А за стеной — уже не было слышно ничего.
Вечер в квартире Адель начинался с тишины. Не той давящей, как у Вики дома, а мягкой, обволакивающей — как будто сама квартира пыталась сказать: здесь можно выдохнуть.
Вика сидела на краю дивана, всё ещё сжимая в пальцах край пледа. Её трясло меньше, но внутри оставалось странное ощущение — будто она до сих пор там, за той дверью, где крики, где тяжёлые шаги, где нельзя ошибаться.
Адель стояла на кухне, открывая шкафчики, будто искала что-то важное, хотя на самом деле просто давала Вике время прийти в себя. Она не смотрела на неё постоянно, не задавала лишних вопросов — и это почему-то помогало больше всего.
Ты ела? — спросила она наконец, не оборачиваясь.
Вика чуть замялась.
— Я… нет.
Это «нет» прозвучало почти виновато.
Адель коротко кивнула, как будто и ожидала этого ответа.
— Тогда будешь есть.
Не «хочешь?», не «может быть» — просто факт.
Она достала контейнеры с едой, заказанной днём, начала раскладывать по тарелкам.
Движения у неё были уверенные, спокойные, будто она делает это каждый день — заботится о ком-то.
Вика осторожно наблюдала за ней из комнаты. Это было странно. Непривычно.
Никто не заставлял её. Не кричал. Не ждал, что она что-то должна.
Её просто… накормили.
Когда Адель поставила тарелку перед ней, Вика сначала даже не притронулась.
— Остынет, — коротко сказала Адель, садясь напротив.
И только тогда Вика взяла вилку.
Первые несколько укусов дались тяжело. Горло будто сжималось, но потом… стало легче. Тёплая еда, спокойствие, отсутствие криков — всё это постепенно возвращало её в реальность.
— Спасибо… — тихо сказала она, не поднимая глаз.
Адель пожала плечами.
— Не за что.
Но внутри у неё что-то всё равно сдвинулось.
Они доели почти в тишине. Но это была уже другая тишина — не неловкая, а спокойная.
После ужина Адель включила фильм. Что-то простое, без тяжёлых сюжетов — просто чтобы заполнить пространство звуком, отвлечь.
Вика сначала сидела прямо, напряжённая, будто в любой момент может снова случиться что-то плохое. Но с каждой минутой её плечи опускались, дыхание становилось ровнее.
Иногда она украдкой смотрела на Адель.
Та сидела рядом, поджав под себя ноги, уставившись в экран. Свет от телевизора мягко ложился на её лицо, делая его каким-то… спокойным. Совсем не таким, каким Вика привыкла видеть её в школе.
Там Адель была холодной. Резкой. Отстранённой.
Здесь — другой.
В какой-то момент их плечи случайно соприкоснулись.
Вика вздрогнула.
Но не отстранилась.
И Адель тоже.
Фильм шёл, но Вика уже почти не следила за сюжетом. Её внимание было где-то рядом — в этом тепле, в этом ощущении, что она не одна.
Это было новое чувство.
Страшное — потому что непривычное.
И одновременно… очень нужное.
Когда фильм закончился, было уже поздно. За окном темно, в квартире тихо.
— Ты можешь лечь здесь, — сказала Адель, кивая на кровать. — Я на диване.
Вика резко подняла на неё взгляд.
— Нет… я… можно я тут… с тобой?
Слова вырвались сами, и сразу стало неловко.
— Если ты не против.
Адель замерла на секунду.
Это было неожиданно.
Но она не отвернулась. Не отшутилась.
— Ладно.
Просто.
Без лишних вопросов.
Они легли рядом. Сначала — на расстоянии. Между ними оставалось место, как будто невидимая граница, которую никто не решался пересечь.
Вика лежала, уставившись в потолок.
Сердце всё ещё билось слишком быстро.
«Я здесь.»
Эта мысль повторялась снова и снова.
«Не там. Здесь.»
Она осторожно повернула голову. Адель лежала спиной к ней, но не спала — это чувствовалось.
И тогда Вика сделала то, на что обычно не решалась.
Она чуть придвинулась.
Очень осторожно.
Почти незаметно.
И через секунду почувствовала, как рука Адель ложится поверх её руки.
Не резко. Не уверенно.
Словно проверяя — можно ли.
Вика замерла.
А потом… расслабилась.
Она осторожно прижалась ближе, уткнувшись лицом в плечо Адель. Запах её волос, тепло тела — всё это накрыло её так резко, что на секунду стало трудно дышать.
Но это было не страшно.
Это было… безопасно.
Впервые за долгое время.
Вика закрыла глаза, чувствуя, как внутри что-то ломается и одновременно собирается заново.
Всё, что она держала в себе — страх, напряжение, боль — постепенно отступало.
Рядом с ней был человек.
Который не кричал.
Не бил.
не заставлял.
Просто был.
И это оказалось важнее всего.
Перед тем как уснуть, Вика тихо подумала:
«Можно… я останусь так ещё немного?»
И впервые за долгое время уснула спокойно.
Утро наступило слишком быстро.
Свет пробивался сквозь шторы, мягко освещая комнату. Вика проснулась не сразу — сначала просто почувствовала тепло.
И только потом поняла, где она.
Она всё ещё лежала рядом с Адель. Почти в обнимку. Рука Адель была у неё на талии, а сама Вика прижималась к ней, как будто это было самым естественным.
Сердце вдруг резко ускорилось.
«Я правда здесь…»
Она не двигалась.
Не хотела разрушать этот момент.
Но потом Адель чуть пошевелилась, открыла глаза.
И всё сразу стало… обычным.
Она убрала руку, села, провела рукой по волосам.
— Вставать надо.
Тон — нейтральный.
Как будто ничего не было.
Вика почувствовала, как внутри что-то слегка сжалось.
Но она лишь кивнула.
— Да…
Они собрались быстро. Почти не разговаривая.
И когда вышли из квартиры, казалось, что тот вечер остался где-то отдельно. Как будто его и не было.
Школа встретила их привычным шумом.
Коридоры, голоса, смех.
И всё сразу стало… как раньше.
Адель снова стала отстранённой. Холодной. Шла чуть впереди, не оглядываясь.
Вика держалась рядом, но уже не так близко.
Она чувствовала — что-то изменилось.
И в то же время — вернулось.
И именно в этот момент в коридоре появилась она.
Ангелина.
Вика заметила её сразу. Сердце упало куда-то вниз.Та стояла, облокотившись о шкафчики, с той самой улыбкой — холодной, неприятной.
Она уже смотрела на Вику.
Ждала.
— Ну привет, — протянула она, медленно отталкиваясь от стены.
Вика остановилась.
Внутри всё сжалось.
Адель тоже остановилась рядом. Но ничего не сказала.
Ангелина подошла ближе.
Слишком близко.
— Ты куда вчера пропала?
Тон был почти дружелюбный. Почти.
Но в глазах — совсем другое.
Вика молчала.
— Я же предупреждала, — голос стал тише. — Не забывай.
Она наклонилась чуть ближе, чтобы слышала только Вика.
— Или хочешь, чтобы стало хуже?—
Холод прошёл по спине.
Вика почувствовала, как руки начинают дрожать. Она не могла ответить.
Не могла даже поднять взгляд.
И в этот момент она остро почувствовала: тот вечер… был как остров.
А это — реальность.
И она снова в ней.
_______________________
https://t.me/lleleleleleleleelele0
это ссылка на тгк где вся информация про фф, в комментариях почему-то нельзя больше сс вставлять(