9.
Вика не сразу открыла глаза. Она лежала, почти не двигаясь, словно если сделает лишнее движение — что-то внутри окончательно рассыпется. Сон уже ушёл, но она продолжала притворяться, что спит, потому что в реальности её ждало слишком многое.
Слишком тяжёлое.
Слишком настоящее.
Она провела языком по губам — и снова почувствовала его. Этот вкус. Тёплый, мягкий, немного сладкий… и болезненный до невозможности. Воспоминание не было просто воспоминанием — оно будто жило в ней. Впиталось. Осталось.
Адель.
Имя отозвалось где-то глубоко внутри, и Вика резко сжала одеяло пальцами, так сильно, что побелели костяшки.
— Перестань… — шёпотом сказала она, словно обращалась не к себе, а к чувствам, которые не слушались.
Но ничего не исчезло.
Она резко открыла глаза и уставилась в потолок. Сердце билось быстро, неровно, как будто она бежала. Хотя она просто лежала.
Телефон тихо завибрировал на тумбочке.
Потом ещё раз.
и ещё.
Вика нахмурилась. Слишком много уведомлений. Обычно так не бывает. Она медленно повернула голову, посмотрела на экран — вспышки сообщений отражались в её глазах.
Что-то внутри неприятно кольнуло.
Она потянулась за телефоном, пальцы были чуть холодными. Экран разблокировался — и всё оборвалось.
Чат школы.
Сообщения сыпались одно за другим.
Она открыла.
Сначала просто смотрела. Не вчитывалась. Не понимала. Листала вверх, вниз — будто искала начало, контекст, объяснение.
А потом увидела.
Фото.
Разворот страницы.
Её почерк.
Вика замерла, сердце стало биться чаще обычного.
Вика резко села на кровати, дыхание сбилось.
— Нет… нет, нет, нет… — она начала листать быстрее, будто если прокрутить достаточно далеко, этого не станет.
Но становилось только хуже.
Комментарии. Смешки. Пересланные сообщения. Чьи-то «вау», чьи-то «фу», чьи-то глупые шутки.
Она почувствовала, как горло сжимается. Это был её дневник. То место, куда она складывала всё, что не могла сказать вслух. Всё, что было слишком личным, слишком настоящим.
И теперь это читали все.
Вика вскочила с кровати, почти не чувствуя пола под ногами. Она метнулась к столу, к рюкзаку, начала судорожно его открывать, переворачивать тетради, учебники, ручки — всё падало, шуршало, разлеталось.
Дневника не было.
— Я… потеряла его… — прошептала она, и в этом шёпоте уже не было надежды.
Рисунки — неровные, с затёртыми линиями, с надписями на полях. Там, где она писала «не забудь её глаза», «не смотри так долго», «это ничего не значит» — и зачеркивала.
Все.
было.
там.
Вика резко вдохнула, будто захлебнулась воздухом. Горло сжалось. Она начала листать быстрее, быстрее, быстрее — но от этого становилось только хуже.
Комментарии.
Смешки.
Скрины.
Чужие реакции.
Кто-то писал: «это про Адель??»
Кто-то: «жесть»
Вика резко села на кровати. Телефон чуть не выпал из рук.
— Нет… — выдохнула она.
И сразу же — громче:
— Нет, нет, нет…
Она вскочила, почти спотыкаясь о край ковра, и бросилась к столу. Рюкзак. Она схватила его, резко открыла, начала вытаскивать всё подряд — тетради, учебники, пенал.
Всё падало на пол.
Шуршало.
Разлеталось.
Она дышала слишком быстро.
Слишком резко.
— Где он… — прошептала она, уже почти не слыша себя.
Пальцы дрожали, когда она переворачивала последнюю тетрадь.
Пусто.
Дневника не было.
Вика медленно опустилась на колени, прямо среди разбросанных вещей. Руки бессильно упали на бёдра.
И в голове всплыло.
Катя.
Лёгкая улыбка. Слишком внимательный взгляд. Вчерашний момент, когда она «случайно» стояла слишком близко к её парте.
— Ты… — Вика тихо выдохнула, и в этом выдохе было всё: страх, злость, боль.
Но больше всего — стыд.
***
Школа встретила её шумом.
Громким.
Чужим.
Опасным.
Вика шла по коридору, чувствуя, как каждый шаг отдаётся где-то в груди. Она держала голову опущенной, волосы немного закрывали лицо — как щит.
Но это не спасало.
Она чувствовала взгляды.
Они были повсюду.
Школа казалась чужой.
Вика шла, опустив голову. Волосы падали на лицо, скрывая глаза, но она всё равно чувствовала взгляды.
Они липли к ней.
Шептались за спиной.
Кто-то тихо смеялся.
Кто-то открыто смотрел.
Она слышала своё имя.
И имя Адель.
Это было хуже всего.
Вика ускорила шаг. Подошла к двери класса, на секунду замерла. Рука легла на ручку, но она не сразу её нажала.
Страшно.
Она глубоко вдохнула и открыла дверь.
В классе было шумно.
Но когда она вошла — стало тише. Не полностью. Но достаточно, чтобы она это заметила.
Несколько человек обернулись.
Кто-то усмехнулся.
Кто-то что-то сказал соседу.
Вика не смотрела.
Она прошла к своей парте, стараясь не замечать ничего вокруг.
И только на секунду подняла взгляд.
Адель.
Она сидела на своём месте, слегка откинувшись на спинку стула, и смотрела в телефон. Лицо спокойное. Равнодушное.
Будто ничего не произошло.
Будто те строки — не о ней.
Вика остановилась на долю секунды. Сердце болезненно сжалось.
Она ждала… хоть что-то.
Взгляд.
Реакцию.
Слово.
Но Адель даже не подняла глаза.
Вика быстро отвела взгляд и села.
Руки легли на парту.
Они дрожали.
Она сжала их, чтобы скрыть это.
Урок начался.
Учитель что-то говорил. Писал на доске. Задавал вопросы.
Вика не слышала.
Слова проходили мимо.
Слова проходили мимо.
Она смотрела в тетрадь, но не видела строк.
В голове крутились только мысли.
О дневнике.
О сообщениях.
О том, что теперь все знают.
И о том, что Адель… молчит.
Это ранило сильнее всего.
Перемены были хуже уроков.
Люди подходили ближе.
Смотрели открыто.
Кто-то шептался прямо рядом.
Кто-то смеялся, не скрываясь.
Один раз кто-то сказал:
— Напиши ещё стишок.
И тихо засмеялся.
Вика сжала зубы и ушла в туалет.
Там было пусто.
Она встала перед зеркалом и посмотрела на себя.
Глаза красные. Лицо бледное.
Она выглядела… разбитой.
— Соберись… — тихо сказала она себе.
Но голос дрогнул.
Она отвернулась.
**
После школы Вика специально задержалась.
Собирала вещи медленно. Проверяла рюкзак. Перекладывала тетради.
Лишь бы не выходить.
Когда класс опустел, она выдохнула и пошла к выходу.
На улице было прохладно. Воздух казался слишком резким.
Она сделала несколько шагов от школы.
— Эй.
Голос был холодный.
Вика замерла.
Медленно обернулась.
Ангелина стояла чуть в стороне, прислонившись к стене. Руки скрещены на груди. Взгляд — прямой, тяжёлый.
Вика почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Подойди, — сказала Ангелина.
Вика не двинулась.
Тогда Ангелина сама оттолкнулась от стены и подошла. Быстро. Уверенно.
Она схватила Вику за рукав и резко потянула за угол здания.
Вика споткнулась, но не вырвалась.
Сил не было.
Они оказались в пустом месте, где почти никого не было.
Ангелина развернула её к себе.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь? — тихо спросила она.
Вика опустила взгляд.
— Я… ничего…
— Не ври, — перебила Ангелина.
Она сделала шаг ближе. Слишком близко.
Вика почувствовала её дыхание.
—Думаешь, это нормально? Писать про неё? Выставлять это всё?
— Я не выставляла… — голос Вики сорвался.
— Зато теперь все видели, — холодно сказала Ангелина. — И угадай, кто выглядит жалко?
Вика сжала руки в кулаки.
Глаза защипало.
— Я не хотела…
— Мне плевать, чего ты хотела, — перебила она. — Слушай внимательно.
Ангелина наклонилась ближе, почти к самому лицу Вики.
— Если ты ещё раз подойдёшь к Адель… — она сделала паузу, глядя прямо в глаза, — тебе будет очень плохо.
Вика замерла.
Сердце колотилось.
— Поняла?
Она не ответила.
Ангелина чуть сильнее сжала её рукав.
— Поняла?
— Д.да… — тихо выдохнула Вика.
И в этот момент она почувствовала взгляд.
Со стороны.
Она чуть повернула голову.
И увидела.
Адель.
Она стояла чуть дальше. Наблюдала.
Просто смотрела.
И всё.
Вика замерла.
На секунду внутри вспыхнула надежда.
Сейчас она скажет что-то.
Подойдёт.Остановит.
Но Адель медленно подошла ближе.
Вика почти перестала дышать.
Адель встала рядом с Ангелиной.
И спокойно сказала:
— Она всё правильно сказала.
Мир словно треснул.
Вика смотрела на неё, не моргая.
Слова не доходили.
— Не подходи ко мне больше, — добавила Адель. Спокойно. Холодно.
Без злости.
Без эмоций.
Как будто это ничего не стоит.
Как будто Вика — ничего не стоит.
Что-то внутри окончательно сломалось.
Вика кивнула.
Медленно.
Почти незаметно.Она не сказала ни слова.
Ангелина отпустила её рукав.
Вика сделала шаг назад.
Потом ещё один.
Развернулась.И ушла.
Не оборачиваясь.
Потому что если бы обернулась — не выдержала бы.
Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их.Она просто шла.
И чувствовала только одно.
Вкус.
Который не отпускал.
И теперь — причинял только боль.
**
Адель стояла чуть в стороне ещё до того, как Вику потянули за угол, и изначально не собиралась подходить — она просто заметила движение, услышала знакомый голос Ангелины и машинально остановилась, будто тело само решило за неё. Руки она держала в карманах, пальцы сжались внутри так сильно, что ногти впились в кожу, но снаружи это никак не было видно — только спокойное лицо, чуть прищуренный взгляд и привычная холодная неподвижность.
Когда она увидела Вику — растерянную, с опущенными плечами, с этим взглядом, который она слишком хорошо знала — внутри что-то неприятно дернулось. Не резко, не ярко, а глубоко, глухо, будто старую рану случайно задели. На секунду мелькнула мысль: подойти, остановить, сказать Ангелине, чтобы та отстала. Это было почти рефлексом. Почти.
Но сразу следом пришло другое — раздражение, злость, смешанная с чем-то более сложным. С тем, что Вика написала. С тем, что теперь это видел весь класс. С тем, что её имя было там, между строк, слишком откровенно, слишком близко. Адель чувствовала себя не просто раскрытой — выставленной, как будто кто-то взял её за плечи и вытащил на свет то, что она сама никогда не позволяла трогать.
И это пугало.
Сильнее, чем хотелось признать.
Она сжала челюсть, наблюдая, как
Ангелина наклоняется к Вике, как та едва слышно отвечает, как опускает глаза. В груди появилось странное ощущение — не жалость, нет… что-то похожее на неё, но более резкое, более колючее. Ей не нравилось видеть Вику такой. Сломленной. Тихой. Это раздражало почти так же сильно, как и всё остальное.
«Сама виновата», — мелькнуло в голове, как защита.
Потому что если не так — придётся признать другое.
А этого Адель не хотела.
Она сделала шаг вперёд только тогда, когда поняла, что уже слишком долго стоит и смотрит. Что если не вмешается — это тоже будет выглядеть странно. И, возможно, честнее, чем она могла себе позволить.
Подойдя ближе, она на секунду встретилась взглядом с Викой.
И этого хватило.
Этот взгляд — растерянный, полный чего-то, что Адель старалась не называть — ударил куда-то внутрь сильнее, чем любые слова. В груди сжалось. Резко. Почти больно.
На долю секунды ей захотелось сказать что-то другое.
Она видела, как Вика замерла. Как медленно кивнула. Как будто приняла это без сопротивления.
И от этого стало только хуже.
Но Адель уже не могла отступить.
Не при Ангелине.
Не после всего.
Не после того, как сама позволила этому зайти так далеко.
Когда Вика ушла, Адель не сразу отвела взгляд. Она смотрела ей вслед чуть дольше, чем нужно, пока силуэт не скрылся.
И только потом тихо выдохнула, опуская глаза.
Внутри было пусто.
Но не спокойно.
Слишком много всего осталось — недосказанного, невыдержанного, неразрешённого.
И хуже всего было то, что вкус того поцелуя… она тоже всё ещё помнила.
«вкус, который не отпускает»