8.
После той ночи мир не изменился — по крайней мере, так казалось всем вокруг. Уроки шли своим чередом, звонки звенели точно по расписанию, одноклассники смеялись, обсуждали что-то своё, делились новостями, жаловались на контрольные. Всё было таким же. Обычным.
Но для них двоих всё стало чужим.
Вика чувствовала это особенно остро. Каждое утро, заходя в школу, она будто переступала не порог здания, а границу между безопасным и чем-то болезненным, невыносимо тяжёлым. Она старалась держаться тихо, не выделяться, не ловить лишних взглядов. Но это было невозможно, потому что где-то в этом же пространстве была Адель.
И этого было достаточно, чтобы сердце начинало биться слишком быстро.
Они не разговаривали.
Вообще.
Даже когда сидели рядом, даже когда нужно было обсуждать проект — ничего. Только короткие, сухие фразы, если это было необходимо. И то чаще Вика пыталась что-то сказать, а Адель либо игнорировала, либо отвечала так холодно, что у Вики внутри всё сжималось.
Когда они сдавали проект, руки у Вики дрожали.
Она держала листы чуть крепче, чем нужно, будто боялась, что они выпадут, рассыплются, как и всё остальное. Она чувствовала, как Адель стоит рядом, слишком близко, и от этого становилось ещё хуже. Воздуха не хватало. В горле стоял ком.
И в этот момент, совершенно не к месту, в голове всплыло воспоминание.
Тот поцелуй
После той ночи мир не изменился — по крайней мере, так казалось всем вокруг. Уроки шли своим чередом, звонки звенели точно по расписанию, одноклассники смеялись, обсуждали что-то своё, делились новостями, жаловались на контрольные. Всё было таким же. Обычным.
Но для них двоих всё стало чужим.
Вика чувствовала это особенно остро. Каждое утро, заходя в школу, она будто переступала не порог здания, а границу между безопасным и чем-то болезненным, невыносимо тяжёлым. Она старалась держаться тихо, не выделяться, не ловить лишних взглядов. Но это было невозможно, потому что где-то в этом же пространстве была Адель.
И этого было достаточно, чтобы сердце начинало биться слишком быстро.
Они не разговаривали.
Вообще.
Даже когда сидели рядом, даже когда нужно было обсуждать проект — ничего. Только короткие, сухие фразы, если это было необходимо. И то чаще Вика пыталась что-то сказать, а Адель либо игнорировала, либо отвечала так холодно, что у Вики внутри всё сжималось.
Когда они сдавали проект, руки у Вики дрожали.
Она держала листы чуть крепче, чем нужно, будто боялась, что они выпадут, рассыплются, как и всё остальное. Она чувствовала, как Адель стоит рядом, слишком близко, и от этого становилось ещё хуже. Воздуха не хватало. В горле стоял ком.
И в этот момент, совершенно не к месту, в голове всплыло воспоминание.
Тот поцелуй
Короткий. Почти случайный. Но оставшийся в ней так глубоко, будто это было нечто большее, чем просто ошибка.
Она до сих пор помнила вкус.
Лёгкий, сладкий, с оттенком персика — может, это был просто блеск для губ, может, её воображение, но это ощущение не исчезало. Иногда ей казалось, что оно до сих пор на её губах, будто отпечаток, который невозможно стереть.
От этой мысли ей становилось ещё стыднее.
Потому что ей не было противно.
Ей было… наоборот.
Ей было… наоборот.
Учитель похвалил их.
Сказал, что они отлично справились, что у них хороший результат, что видно — они умеют работать в паре. Вика опустила глаза, не в силах даже кивнуть нормально. Адель же лишь коротко пожала плечами, будто ей было всё равно.
А потом прозвучало то, что окончательно добило обеих.
Новый проект.
В два раза больше.
Снова вместе.
Вика почувствовала, как внутри всё проваливается.
Адель едва заметно скривилась.
Учитель улыбался, уверенный, что делает что-то хорошее. Что даёт шанс двум ученицам “подружиться”, наладить контакт, раскрыть потенциал.
Если бы он знал, что между ними на самом деле.
Адель злилась.
Сильно.
Но это была не та простая, привычная злость, когда хочется что-то разбить или на кого-то накричать. Это было что-то более сложное, вязкое, неприятное. Она не могла от этого избавиться, сколько бы ни пыталась убедить себя, что ей всё равно.
Ей не было всё равно.
И это раздражало больше всего.
Она не помогала Вике. Принципиально.
Когда та пыталась что-то обсудить — Адель либо игнорировала, либо отвечала коротко и резко, давая понять, что не собирается в этом участвовать. Это было как защита. Как попытка отгородиться.
Но внутри всё равно что-то цепляло.
Каждый раз, когда Вика замолкала после её холодного ответа, когда опускала глаза, когда сжимала пальцы на краю тетради — Адель это замечала.
ей это не нравилось.
Не нравилось, что она это видит.
Не нравилось, что это на неё влияет.
**
Утро после той ночи было странным.
Адель проснулась раньше, чем обычно. Сон был рваным, поверхностным, больше похожим на череду беспокойных мыслей, чем на отдых. Она лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри всё напряжено.
Ей нужно было уйти.
Как можно скорее.
Она встала тихо, стараясь не шуметь. Комната была наполнена утренним светом — мягким, чуть холодным. Всё выглядело слишком спокойно, слишком обычным, будто ничего не произошло.
Но это было ложью.
Она уже собиралась выйти, когда её взгляд зацепился за стол.
Тетрадь.
“Личный дневник Виктории».
Она остановилась.
Несколько секунд просто смотрела на неё, словно пытаясь решить, стоит ли.
Это было неправильно.
Она понимала это.
Но в то же время внутри было ощущение, что ей нужно это увидеть. Что без этого она не сможет понять, что происходит. Почему всё так.
Она подошла.
Взяла тетрадь в руки.
Пальцы чуть сильнее сжали обложку.
И она открыла.
Первая страница — аккуратный почерк. Чистый, немного неровный, будто написанный в спешке или с волнением.
Стихи.
Адель нахмурилась, пробегая глазами строки.
Сначала она не поняла.
Но чем дальше читала — тем яснее становилось.
Это было про неё.
Не прямо. Не в лоб.
Но слишком очевидно.
Описания. Взгляды. Детали, которые мог заметить только тот, кто смотрит… слишком внимательно.
Она перелистнула страницу.
Ещё.
И ещё.
С каждой новой строчкой внутри нарастало странное ощущение — смесь удивления, раздражения и чего-то ещё, более глубокого, что она не хотела признавать.
А потом она увидела рисунок.
Синяя ручка. Простые линии. Но узнаваемость — почти пугающая.
это была она.
Адель резко закрыла дневник.
Сердце билось быстрее, чем должно было.
— Да что с тобой… — тихо пробормотала она, проводя рукой по лицу.
Это было слишком.
Слишком лично.
Слишком… искренне.
И это пугало.
Она не привыкла быть чьей-то слабостью.
Не привыкла, что кто-то смотрит на неё так.
С таким чувством.
Это было не просто симпатией.
Это было что-то глубже, что-то, что может затянуть, сломать, изменить.
И Адель не собиралась позволять этому случиться.
Она снова посмотрела на дневник.
Сжала его в руках.
Решение пришло быстро.
Жёстко.
Холодно.
Нужно это остановить.
Любой ценой..
как бы не хотелось, как небыло поршиво на душе.
любой ценой.
**
Вика в тот день ничего не подозревала.
Она пришла в школу, как обычно, стараясь быть как можно незаметнее. Села на своё место, достала тетради, делала вид, что полностью сосредоточена на уроках.
Но внутри всё было далеко от спокойствия.
Каждое движение казалось неправильным.
Каждый звук — слишком громким.
Она чувствовала себя уязвимой, будто любой может увидеть, что у неё внутри.
Особенно Адель.
Она боялась её взгляда.
Боялась, что та что-то заметит, поймёт, догадается.
Но ещё больше она боялась, что Адель уже всё знает.
И просто молчит.
Адель зашла в класс позже.
Как всегда — уверенно, спокойно, с тем самым выражением лица, которое говорило всем вокруг: лучше не лезть.
Она прошла мимо Вики, даже не посмотрев.
Но это было только снаружи.
Внутри у неё уже был план.
И с каждой секундой он становился всё чётче.
На перемене всё началось.
Сначала — мелочь.
Пара слов, брошенных будто случайно, но так, чтобы их услышали нужные люди.
Намёки.
Полуфразы.
Ничего прямого, но достаточно, чтобы вызвать интерес.
Вика сначала не поняла.
Она стояла у окна, листала тетрадь, пытаясь отвлечься, когда заметила, что на неё начали смотреть.
Не так, как обычно.
Иначе.
Шептаться.
Смеяться.
Она нахмурилась, не понимая, что происходит.
Сердце начало биться быстрее.
Адель наблюдала со стороны.
Скрестив руки, опершись плечом о стену.
Её взгляд был холодным, внимательным.
Она видела, как Вика начинает теряться.
Как в её глазах появляется тревога.
И внутри что-то на секунду дрогнуло.
Но она сразу же подавила это.
Поздно.
Она уже начала.
Вика почувствовала, как к горлу подступает паника.
Она не знала, что происходит, но чувствовала — это связано с ней.
И это плохо.
Очень плохо.
Она оглянулась.
И на секунду встретилась взглядом с Адель.
И в этом взгляде не было ничего тёплого.
Только холод.
И что-то ещё.
Что-то, от чего стало по-настоящему страшно.
В этот момент Вика поняла.
Что бы ни происходило…
Это только начало.