Глава 2
Аляска Вентури
Земля будто ушла у меня из-под ног, и по телу пробежала неуправляемая дрожь. Я медленно обернулась. Передо мной стоял один из тех парней с поляны. Я сразу узнала его по волосам — среди той компании он был единственным блондином.
— Потеряла кого-то? — вкрадчиво спросил он, глядя прямо мне в глаза.
— Да... — голос сорвался на шепот. — Здесь были мои братья. Вы их не видели?
Он коротко хмыкнул и с деланным равнодушием оперся плечом о ствол старого дерева.
— Видел.
— И где они? — выпалила я, чувствуя, как паника сжимает горло.
Вместо ответа он лишь загадочно улыбнулся и сделал шаг ко мне. Я попятилась, зацепилась ногой за край ящика и рухнула на землю. Спелые фрукты с тихим стуком рассыпались по пыльной траве, окрашивая её в багряный сок.
Я попыталась подняться, но парень резко нажал ногой мне между лопаток, придавливая обратно к земле и не давая пошевелиться.
— Федерико! Оставь девчонку в покое! — раздался властный голос.
Из зарослей вышел мужчина. Он был невероятно высок, почти под два метра ростом, с густыми каштановыми волосами. Его лицо пересекал небольшой шрам, который дерзко разделял бровь пополам, придавая взгляду опасную притягательность.
— Oh mio Dio, отпусти её сейчас же, — скомандовал он.
Тот, кого назвали Федерико, мгновенно подчинился. Незнакомец подошел ко мне и, словно я ничего не весила, поднял меня на ноги, как легкое перышко.
— Аккуратнее, tesoro, — произнес он, и от его низкого тембра у меня пошли мурашки.
Я поспешно принялась отряхивать свое светлое платье, стараясь скрыть дрожь в руках.
— Вы не видели двух маленьких мальчиков? Они были здесь минуту назад.
— Видел, — спокойно ответил он, не сводя с меня глаз.
— И где же они?
Он снова улыбнулся, и в этой улыбке сквозило мягкое превосходство.
— Скажу, только если назовешь свое имя, tesoro, — он особенно выделил последнее слово, понизив голос до бархатного полушепота.
— Аляска, — ответила я, понимая, что спорить бесполезно.
Он понимающе ухмыльнулся, словно пробовал имя на вкус.
— А фамилия?
— Вы просили только имя, — отрезала я, стараясь держаться уверенно.
— Хитрая, — констатировал он с явным одобрением.
Он обернулся и бросил короткую фразу на итальянском одному из своих людей. Тот без лишних слов скрылся в лесу и вскоре вернулся, ведя за собой моих братьев.
— Что ты здесь забыла,Аляска? — спросил мужчина, внимательно рассматривая мой пустой ящик.
— Шла домой, — коротко бросила я.
— Здесь уже много лет никто не живет, — он прищурился, глядя на пустые склоны.
— Да, в этой части — никого. Мы живем на другой стороне горы, нас там всего пять семей соседей.
Он на мгновение замолчал, видимо, представляя, насколько уединенно и скучно мы существуем в своей изоляции.
— Аляска! — в этот момент братья выбежали на тропинку и с испуганными криками вцепились в мою юбку, прячась за меня, как за единственную защиту.
— Тише,все хорошо.
Братья, не чуя под собой ног от ужаса, подхватили свои ящики и побежали в сторону дома. Я собиралась последовать их примеру — к черту яблоки, к черту всё, лишь бы оказаться подальше от этих людей.
Я бросила последний, полный ужаса взгляд на мужчину и, не разбирая дороги, бросилась прочь. Сердце колотилось в горле, а перед глазами всё плыло, но я бежала, пока легкие не начало жечь огнем.
Вернуться домой с пустыми руками было выше моих сил, но страх оказался сильнее любого стыда. Конечно, дома нас не ждал теплый прием. Стоило нам переступить порог без ящиков и добычи, как на нас обрушился шквал негодования. Больше всего досталось мне.
— Ну как можно быть настолько тупоголовой?! — мамин крик эхом отдавался от стен нашей тесной кухни.
Она металась по комнате, и в каждом её жесте читалось отчаяние. Денег катастрофически не хватало, есть было практически нечего, а тут ещё я со своей «рассеянностью».
— Дура! — бросила она мне в лицо, и это слово ударило больнее хлыста. — Вот теперь бери что хочешь и иди обратно! Без фруктов не возвращайся!
Я молча сглотнула, вытирая соленые слезы кулаком. Горький ком застрял в горле, не давая вымолвить ни слова оправдания — да и кто бы меня выслушал? Дрожащими руками я подхватила старое, помятое ведро и снова вышла за порог.
Путь обратно на посадку казался бесконечным. Я брела по пыльной тропе, и слезы сами собой катились по щекам, капая на испачканное кровью платье. Обида душила меня, каждое мамино слово прокручивалось в голове, заставляя сердце сжиматься от несправедливости.
Я исступленно обрывала ветки, не разбирая дороги и то и дело утирая соленые слезы, которые мешали видеть плоды. Домой я добрела лишь к вечеру, когда тени стали длинными и холодными. Еще издали я заметила, что вся семья собралась во дворе: они сидели за столом, неспешно попивая чай.
Там был кто-то еще, незнакомый силуэт в сумерках, но у меня не было сил всматриваться. Я просто толкнула тяжелую калитку и вошла во двор, прижимая к себе ведро.
— Ну же, шевелись быстрее! У нас гости! — прикрикнула мама, едва завидев меня.
Она подскочила, бесцеремонно выхватила у меня из рук ведро с остатками ягод и даже не взглянула на мое заплаканное лицо. Я, не проронив ни слова, поспешила скрыться в доме, мечтая только об одном — запереться в своей комнате.
Но не успела я прийти в себя, как дверь распахнулась: вошла мама, и в её глазах пылала ярость.
— Посмотри на себя, грязная как свинья! А у нас приличные люди в доме! — прошипела она. — А ну живо переоденься во что-то достойное. Может, хоть замуж тебя пристроим, и одной проблемой на мою голову станет меньше.
Слова больно жалили, но я привычно подчинилась. Достала свое единственное праздничное платье — нежно-розовое, в самый пол, которое берегла для особых случаев. Кое-как собрав волосы в тугой пучок, я на ватных ногах вышла на улицу.
Сердце пропустило удар. За столом, вальяжно откинувшись на спинку стула, сидел тот самый мужчина. На траве рядом с ним стояли три огромных ящика, доверху наполненных отборными, сияющими в лучах заката фруктами — такими, каких в нашем саду отродясь не бывало.
Мама, расплываясь в приторной улыбке, буквально впихнула меня на свободный стул прямо рядом с ним. В её глазах уже читался план нашего «счастливого» будущего, а я сидела, словно окаменев, стараясь отодвинуться как можно дальше.
Заметив мою скованность, мама нагнулась ко мне и, якобы поправляя складки платья, резко дернула вырез вниз, выставляя грудь напоказ. Она готова была продать меня подороже, лишь бы этот «гость» не сводил с меня глаз.
— Благодарю за столь радушный прием, — произнес он, и в его голосе прозвучала та самая бархатистая уверенность, от которой у меня по коже прошел мороз.
С безупречной учтивостью, словно он был не в нашем бедном дворе, а на светском приеме, он по очереди коснулся губами рук мамы и сестер. Мужчинам он крепко пожал ладони, выказывая уважение, которое явно льстило моему отцу.
Когда же очередь дошла до меня, я невольно сжалась, ожидая того же формального жеста. Но он не стал целовать мне руку.
Вместо этого он склонился к самому моему уху, обдав шею горячим дыханием, и прошептал так тихо, что слова предназначались только мне одной:
— Не будь той, кем ты не являешься на самом деле.
Я замерла, чувствуя, как краска стыда и злости заливает лицо. Он выпрямился, одарил присутствующих прощальной улыбкой и, напоследок кивнув всем, вальяжной походкой направился к выходу.
Его силуэт быстро растворился в вечерних сумерках, оставив после себя лишь тяжелый аромат дорогого парфюма и три ящика фруктов, которые теперь казались мне платой за молчание.
«Урод», — единственное слово, которое пульсировало в моей голове, пока я провожала его ненавидящим взглядом. Как он умеет читать меня как открытую книгу?
________________________________
Телеграмм канал: @norafaire