Глава 4
Римо Вальмори
Я медленно потягивал виски, чувствуя, как обжигающая жидкость приятно согревает горло, и откинулся в кресле, широко расставив ноги. Мой взгляд был прикован к мониторам: я внимательно следил за каждым движением на своих территориях и на кордоне. Контроль был моей единственной страстью.
— Римо! — резкий голос заставил меня повернуть голову.
В дверях стояла моя сестра, Виктория. Она подошла ближе и замерла рядом, сложив руки на груди — этот её излюбленный жест красноречиво намекал, что я снова в чем-то провинился перед ней.
— М-м? Что такое, солнце? — лениво отозвался я, не сводя глаз с экранов.
— Ты обещал, что отпустишь меня на ужин!
Я едва не поморщился. Совсем вылетело из головы. Раз в месяц у нас наступал этот священный ритуал — семейный ужин, когда все собирались за одним столом и делали вид, что мы нормальные люди.
Последние два года я накладывал на её визиты строжайшее вето. Я слишком хорошо знал, что там её ждет лишь унижение: за тем столом её не считали за человека, лишь за досадное приложение к фамилии. Но Виктория была упряма. Она отчаянно цеплялась за иллюзию «семьи».
— Нет, — отрезал я, снова прикладываясь к стакану.
— Но ты обещал! Это же семья,Римо!
— Для меня они — не семья, — я посмотрел на неё в упор, надеясь, что мой холод остудит её пыл.
— Зато для меня семья! — выпалила она. Её глаза мгновенно наполнились слезами, которые вот-вот готовы были хлынуть ручьем.
— Виктория! — сорвался я на крик, теряя терпение.
— Ты бездушный! У тебя сердце давно уже сгнило! — выкрикнула она мне в лицо.
Она развернулась и вылетела из кабинета, с такой силой захлопнув дверь, что в рамах задрожали стекла.
— Сука! — выругался я в пустоту.
Я с силой потер переносицу, пытаясь унять пульсирующую боль в висках и перевести дыхание. Гнев и глухая тоска пополам с виски создавали в груди неприятные ощущения.
Она прекрасно знала мою слабость: я не умел долго злиться на неё. Как бы я ни черствел душой, по отношению к женщинам — а особенно к ней — я не мог позволить себе настоящей жестокости. Это была та самая трещина в моей броне, которую оставила мать.
От тяжелых мыслей меня отвлек резкий звонок телефона.
— Слушаю, — ответил я, откидывая голову на спинку кресла и прикрывая глаза.
— Ты чего такой угрюмый? Опять Вика достала своими капризами? — раздался в трубке знакомый голос, пропитанный неуместной жизнерадостностью.
Это был Федерико. Тот самый самоуверенный блондин, который вечно лез на рожон. Буквально на днях он умудрился вляпаться в историю, грубо прижав к земле какую-то девчонку в лесу — вышло паршиво и совсем не по-джентльменски. Из-за его выходки мне даже пришлось тащиться к ним в дом с визитом вежливости.
— Как всё прошло? — поинтересовался он, явно предвкушая подробности.
— Ужасно. Если честно, просто катастрофически, — я вспомнил её колючий взгляд и кровь на платье.
Федерико лишь издевательски рассмеялся в трубку.
— Что, неужели тебе не приглянулась дочка этого перевозчика?
— Ты про Аляску? — уточнил я, и её имя невольно сорвалось с губ мягче, чем мне бы хотелось.
— Именно про неё. Согласись, красавица! Ты видел, какие у неё формы? С ума сойти можно.
— Видел, — коротко бросил я, и перед глазами всплыл образ её тонкой талии и того, как плотно прилегало к телу её простенькое платье. — Поверь мне, я видел более чем достаточно.
— Я чего звоню-то... Не хочешь со мной на рынок проветриться? Купим какой-нибудь ненужной ерунды, да и фрукты сейчас там самые спелые, сочные.
— Ты серьезно думаешь, что мне больше нечем заняться? — я скептически изогнул бровь, хотя он меня и не видел.
— Да ладно тебе, не будь занудой. Хоть из своего склепа выберешься, воздухом подышишь.
Я хотел было послать его куда подальше, но, поразмыслив, неожиданно для самого себя согласился. Видимо, утренняя перепалка с отцом и Викой действительно выбила меня из колеи.
Переодевшись в свободные брюки и легкую летнюю сорочку, я вышел на крыльцо.
Федерико уже подпирал мою машину, сияя своей фирменной нагловатой улыбкой.
— О, мой родной! Живой! — он по-медвежьи обнял меня. При всей его взбалмошности и скверном характере, он был одним из немногих, кому я действительно доверял свою спину.
Он протянул мне пистолет, и его взгляд на секунду стал серьезным.
— Мы пойдем пешком, через город. Так что держи, на всякий случай.
Я лишь усмехнулся, принимая оружие, и привычным жестом спрятал его за пояс брюк.
Мы двинулись в сторону рыночной площади, лениво перебрасываясь фразами. Федерико оправдывал свою репутацию — он сметал с прилавков абсолютно всё, что попадалось на глаза, набивая карманы и сумки всяким хламом. Его страсть к накопительству ненужных вещей всегда меня забавляла.
— Спелые фрукты! Подходите, самые сладкие! — прозвучал вдруг до боли знакомый голос.
Я замер, пытаясь вспомнить, где его слышал. Любопытство заставило меня свернуть к одному из прилавков. Самого продавца за горой ящиков не было видно, лишь чья-то макушка мелькала внизу.
— Вылезай давай, я не кусаюсь, — произнес я, подходя вплотную к деревянному настилу.
Но за прилавком по-прежнему никто не показывался.
— я не кусаюсь, сладость, — повторил я чуть громче, невольно усмехаясь.
— А вот и не вылезу! — донеслось откуда-то из-под навеса. Голос звучал упрямо, с той самой непокорной ноткой, которую я уже слышал однажды.
Я наклонился чуть ниже, пытаясь разглядеть того, кто так старательно прятался за горой спелых яблок и слив. Федерико за моей спиной затих, с интересом наблюдая за этой сценой.
Было забавно: человек, которого боялись контрабандисты и собственные враги, сейчас стоял посреди шумного рынка и уговаривал девчонку просто показаться на глаза.
— И долго ты собираешься там сидеть? — спросил я, постукивая пальцами по деревянному краю прилавка. — Покупатели не любят призраков, им нужен продавец.
Я уже почти не сомневался, кто скрывается в тени ящиков. Это упрямство было мне знакомо.
Аляска.
Сегодня явно не горела желанием продолжать знакомство.
________________________________
Телеграмм канал: @norafaire