Глава 3. ДОМ
Дом проснулся. Повел плечами-заборами, стряхивая лежалый снег, распахнул глазницы-окна, смотря мутными бельмами древнего старика, поскрипел зубами-половицами и натужно прокашлялся ветром в закопченном жерле покосившегося дымохода.
Разглядывал тоненькую фигурку на пороге... Наконец-то, дождался - хозяюшка приехала. Сквозняком пронесся по сеням глубокий вздох старого дома. Предыдущую он тоже ждал очень долго. Как их семью в революцию этапом угнали, тогда в последний раз и видел ее маленькой девочкой, а вернулась она спустя много лет уже взрослой, ведя за руку свою дочь. И жили они вместе долго, да припеваючи... А уж когда померла старая хозяйка, дом закрыл наглухо ставни и принялся ждать.
Много было охотников до добра, да только ничего не вышло у них. Один на чердак полез, свалился, шею свернул. Второй в сенях споткнулся, ногу сломал. Третий по пьяни решил топором дверь вскрыть, тот отскочил и обухом его же ударил. Дом посматривал на них, да посмеивался углами темными. Вот глупые, кто ж зайдет сюда, когда хозяюшки нет? Разве ж он позволит добро ее воровать, да по чужим углам растаскивать? Так больше никто и не совался к нему...
А вот теперь погляди... Молодая хозяйка приехала! Дом подтянулся, подбоченился, как солдат старой закалки, и со скрипом отворил дверь, приглашая ее шагнуть внутрь.
Сколько ночей Полина лежала и разглядывала старые фото. А пришла весна, поняла – пора. Мать заставила ее пообещать, что продаст отцовскую халупу, и отправила с ней знакомого юношу, сведущего в этих вопросах. Уж непонятно, на что больше надеялась мать, что он уговорит дом продать или что понравится ей, и наконец, она заживет как все.
Сразу, как только увидела дом, она поняла – не продаст. Смотрела, как молодой человек скачет вокруг нее, а потом достала из машины сумку, припрятанную втайне от матери, и велела тому в город возвращаться, а сама, так ни разу не обернувшись, вошла в СВОЙ дом.
С чем сравнить чувство, когда попадаешь в объятия старого друга? Она стояла на пороге и прислушивалась к тишине, царившей вокруг. Подняла ладошку, погладила стену, поздоровалась, поклонилась дому, да и осталась в нем жить.
Дом, казавшийся снаружи маленьким и неказистым, внутри был просторным и уютным. На полах лежали тканные полосатые половики, в большой комнате расположилась простая беленая печь, за занавеской стояла кровать с кованым изголовьем, украшенным завитушками. Поверх нее было накинуто лоскутное одеяло. В комнате стояли стул, да стол, и немного кухонной утвари было развешено по стенам. Ближе к сеням, на полу темным квадратом выделялся вход в подпол. В сенях была лестница на чердак, а под ней спряталась еще одна дверь с замысловатой медной ручкой.
Полина поставила сумку на пороге и выдохнула, подмечая изморозь, притаившуюся по углам, и слой пыли, слежавшихся на подоконниках. Облачко пара вырвалось изо рта и растаяло без следа.
А дом за ней наблюдал... Ну и чего, спрашивается, замерла на пороге? Неужель развернется и уйдет за этим щеглом, чья красная машина так нетерпеливо сигналит на улице? Услышала, вздрогнула, но даже не обернулась. Пошла по дому шаг за шагом, касаясь пальчиками старых бревен, вещей, белых боков печи. А дом чувствовал ласку и урчал, как довольная кошка. Вернулась, хозяюшка... Полина... Полюшка... Поля... За окном машина рванула, взвизгнув шинами, и унеслась. Ну и скатертью тебе дорога, мил человек...
Ох, как щекотно!... Молодая хозяйка стянула шарфик с шеи и принялась стряхивать пыль со стола, подоконника, стула. В воздух поднялась взвесь частиц, мерцающих в скудном свете, и она подошла к окну. Потянула щеколду, да та не поддалась. Немудрено, целых пять лет ее никто не трогал. Дом потянулся, поднатужился, и, с очередной ее попыткой, приподнял рассохшиеся доски оконной рамы. Щеколда звякнула в пазах, выскочила, и створки распахнулись, впуская свет наступившего дня и свежесть весеннего утра.
Полина долго стояла у окна, глядя на вид, раскинувшийся перед ней. Под огромными снежными бурунами угадывались очертания берега реки, за которой чернел древний лес. Закрыла глаза, вдохнула поглубже холодный воздух, так чтоб до самого сердца льдинками пробрало, и выдохнула.
Она дома.