Глава 4. ЗНАКОМСТВО
О том, что дом старой Авдотьи перестал пустовать, деревня узнала в тот же день. Дед Митяй доложился обо всем Зинке, сразу как принялся за вторую «опохмелишку». Та не поверила сначала, за дедом водилось небылицы рассказывать. А потом засомневалась, больно уж непохоже было то, что поведал Митяй, на его обычные бредни, да и послала Егорку проверить.
Спустя полчала, тот прибежал, выпучив глаза, и доложился матери, что двери и окна в доме открыты. Там кто-то ходит, даже вроде поет. Митяй, как услышал, так в лице изменился. Перекрестился, сплюнул три раза через плечо, да все бормотал что-то невнятное - мол, Авдотья вернулась. Ну что за старый пень! Зинка накинула поношенный тулуп, а сама велела Егорке позвать местных кумушек, а то одной идти было все-таки страшновато. Вот так делегацией они и явились к воротам дома Авдотьи. И глазам своим не поверили...
На крыльце красовались старые половики, окна были настежь отворены и пускали блики чистыми стеклами. Из открытой нараспашку двери доносился такой шум и грохот, что уж даже не знаешь, что и подумать. Не успела Зинка и рта раскрыть, как на порог вышла девушка, неся в охапке цветастое лоскутное одеяло. Дотащила до угла двора и раскинула на белом снегу, зачерпнула пару горстей и кинула сверху. Потом потянулась за палкой и начала его легонько выбивать.
У всей делегации челюсти-то и поотвисали. Дед Митяй стоял неподалеку, да ухмылялся. То-то же! Словно почувствовав, что уже не одна, девушка повернулась и взглянула на прибывших. Она бросила палку и облокотилась на забор, не торопясь заводить разговор. Ласково улыбалась, рассматривая притихшую ребятню, спрятавшуюся за мамкиными юбками, и спокойно смотрела на женщин. Зинка потом много раз говорила, что тогда все пыталась вспомнить, где ж видела эту девушку раньше, да только так и не смогла. Но чудилось в ней что-то неуловимо знакомое.
Пока взрослые смущались, да переглядывались, Егорка подбежал к забору и, стреляя своими любопытными глазищами, начал что выспрашивать. Она тихо ответила, а потом вынесла из дома и сунула ему в руки книгу. Егорка только пару раз пролистнул ее, да как завизжал от восторга, что-то торопливо затараторил в ответ, она кивнула и опять ушла в дом, и больше уже так и не вышла. Оттуда понеслось позвякивание и шум, стало ясно, хозяйка вернулась к уборке.
Когда кумушки опомнились, Егорка уже вскарабкался на ближайшую поленницу и читал только что полученную книгу. Его пальцы аккуратно переворачивали страницы, благоговейно поглаживая уголки. А глаза бежали по ровным строчкам, надолго останавливаясь на картинках невиданных кораблей, да диковинных животных. Недовольно бурча, что его отвлекают, Егорка ответил на вопросы взрослых... Да, это новая хозяйка. Да, будет жить здесь. Да, надолго. Вот и все, что успел он узнать перед тем, как она спросила – любит ли он читать?
А книги Егорка не просто любил, он их обожал. Каждый потертый томик в их маленькой библиотеке он уже по три раза прочел, даже учебники за пять лет вперед. А она запросто отдала ему книгу, сказав, что подарок. Только открыв первые страницы, он почувствовал, как все внутри распирает от счастья. Словно огромное рыжее солнце отогрело его и исполнило желание, загаданное в новогоднюю ночь. Он уж четыре года загадывал все одно и тоже, а вот сбылось, поди ж ты, только сейчас.
Когда Поля закончила, часы показывали уже почти полночь. Тяжелые, с подвесными гирями в виде еловых шишек, они висели на стене. Первым делом она завела их ключом, который нашла на комоде. Подтянула как надо, смахнула пыль с корпуса-избушки, перевела стрелки на верное время и прислушалась. Тик-так... тик-так... стучали часы, как сердце старого дома.
Она закрыла окна, достала еще пару одеял из сундука, стоявшего позади кровати, и, завернувшись в них, легла спать.
Утро вечера мудренее...