глава 16
За кулисами арены пахло лаком для волос, жгучей мазью и липким, удушающим страхом. В коридорах суетились тренеры, техники с рациями и взмыленные фигуристы. Из-за массивных дверей арены глухо доносился рев трибун и музыка очередных участников.
Я сидела на скамейке в женской раздевалке, вцепившись пальцами в край сиденья. На мне уже было черное платье с открытой спиной. Волосы затянуты в тугой, безупречный пучок. Лицо – бледнее обычного, а перед глазами всё плыло.
– Эй, Кира, ты как? – Алиса Лью присела рядом, заглядывая мне в лицо. – На тебе лица нет.
– Всё нормально, – я попыталась улыбнуться, но губы свело судорогой. – Просто... мандраж.
– Ой, брось, – Эмбер Гленн подошла сзади и ободряюще положила руки мне на плечи. – Мы все тут трясемся как осенние листья! Посмотри на Изабо, она уже третий раз перешнуровывает коньки.
Изабо Левито действительно сидела в углу, сосредоточенно дергая шнурки, и виновато улыбнулась мне:
– Это помогает сосредоточиться. Кира, вы с Ильей на тренировках творили что-то невероятное. Просто забудь про судей. Катай так, как вы катали вчера.
– Легко сказать, – выдохнула я. – Вчера на трибунах не сидел весь бомонд фигурного катания. И Роман Скорняков. И... Хэин.
– Хэин классная, но сегодня твой день, – твердо сказала Эмбер, слегка сжав мои плечи. – Вы с Малининым – это разрыв. Идите и заберите то, что принадлежит вам.
Девчонки защебетали о чем-то своем, пытаясь разрядить обстановку, но меня накрывало всё сильнее. В какой-то момент стены раздевалки начали давить. Мне казалось, что мне не хватает воздуха. Я резко поднялась, пробормотала что-то невнятное и выскочила в коридор.
Я дошла до самого темного угла за кулисами, где складировались маты, и прислонилась спиной к холодной стене. Сердце колотилось в горле. В голове вспыхивали картины: операция, кричащий от боли Макс, холодные глаза Волкова, разочарованное лицо отца Ильи... Весь этот груз, который я тащила на себе последние недели, вдруг рухнул мне на плечи.
Я не смогу. Я сейчас выйду и сорву поддержку. Я подведу Илью. Я подведу Макса.
Я закрыла глаза, пытаясь сделать вдох, но легкие словно сковал лед. Паническая атака. Только не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас...
– Соколова!
Сильные руки резко перехватили мои запястья, отрывая их от лица. Я распахнула глаза.
Передо мной стоял Илья. Он уже был в своем черном костюме. Его лицо было совсем близко, а в глазах читалась странная, непривычная для него тревога.
– Дыши, Кира. Смотри на меня и дыши, – его голос был жестким, приказным. Он не просил, а требовал.
Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.
Илья не отпустил моих рук. Напротив, он сжал мои ладони в своих – горячих и надежных. Он нащупал большими пальцами мой пульс на запястьях.
– Слишком часто, – нахмурился он. Он заставил меня поднять руки и прижал мои ладони к своей груди, прямо напротив своего сердца. – Чувствуешь? Мое тоже колотится. Мы оба боимся, Кира. Это нормально.
Я смотрела на него во все глаза, чувствуя под ладонями ровный, мощный стук его сердца. Воздух медленно начал возвращаться в мои легкие.
– Послушай меня, – Илья заглянул мне прямо в душу своим фирменным, пронзительным взглядом. – Забудь про оценки. Забудь про моего отца, про Хэин, про зрителей. Твое сердце сейчас бьется в ритме нашего танго. Помнишь ту ночь в спортзале? Помнишь тех отморозков? Мы выстояли там. А лед... лед по сравнению с ними – это просто замерзшая вода. Мы уже победили, Кира. Нам осталось просто показать им это.
Я сделала глубокий, полноценный вдох. Паника медленно отступала, оставляя после себя звенящую, кристальную ясность. Страх не исчез совсем, но он трансформировался в ту самую злую, отчаянную решимость, которая всегда помогала мне выживать.
Я посмотрела на наши сцепленные руки, а потом снова на него.
– Ты умеешь подбадривать, Малинин. Специфически, но действенно.
Уголок его губ дернулся в слабой улыбке.
– Я же математик. Я просто разложил твой страх на простые дроби. Идем. Наш выход.
Он не отпустил мою руку. Так, держась за руки, мы пошли по длинному коридору навстречу сияющему льду и ревущей толпы.