Зона DRS

Лусаил, Катар 
Предпоследняя гонка сезона

Солнце медленно тонуло за песчаными дюнами, окрашивая асфальт трассы Лусаил в расплавленное золото. Небо над пустыней полыхало оранжевым и пурпурным, словно специально готовясь стать свидетелем битвы эпических масштабов. Трибуны дрожали от криков тысяч болельщиков, флаги развевались над морем голов, и воздух был таким плотным от напряжения, что, казалось, его можно было резать ножом.

Все ждали гонки. Все ждали битвы.

Но никто не знал, что разворачивающаяся на трассе история была гораздо больше, чем просто борьба за чемпионство.

Это была история любви, замаскированная под скорость.

На стартовой решётке Марго Леклер занимала поул-позицию. Её бело-красный комбинезон ART ярко светился в лучах прожекторов, освещающих ночной трек. Волосы, собранные в тугой пучок, не выбивались из-под шлема, но она чувствовала, как несколько непослушных прядей прилипли к шее. Глаза — эти синие глаза, которые видели столько гонок, столько побед и поражений, — были сосредоточены только на одном: на красных огнях светофора впереди.

Она дышала ровно, глубоко, слушая знакомый писк радио и голос инженера в ушах. Сердце колотилось где-то в горле, но это был хороший стук. Тот самый, который бывает перед большим огнём.

Позади неё, всего в нескольких метрах, на второй позиции, стоял Кими.

Она не видела его, но чувствовала. Эту связь, которая возникла между ними за месяцы гонок, ссор, примирений, поцелуев и признаний. Она чувствовала его взгляд даже сквозь шлемы, даже сквозь рёв моторов, даже сквозь разделяющие их метры асфальта.

— Ты готова, принцесса Монако? — раздался в ушах голос инженера.

— Я родилась готовой, — ответила она, и уголки её губ приподнялись в улыбке.

Пять красных огней зажглись один за другим.

Мгновение тишины, вместившее в себя целую вечность.

И огни погасли.

Гонка началась.

Марго рванула с места, как выпущенная из лука стрела. Кими бросился следом, приклеившись к её диффузору. Первые повороты были агрессивными, почти жестокими — они входили в них бок о бок, оставляя миллиметры между антикрыльями, заставляя механиков в боксах хвататься за сердце.

К седьмому кругу Кими пошёл на рискованный обгон на прямой. Марго видела его в зеркалах — белая вспышка Prema, несущаяся с такой скоростью, что, казалось, вот-вот взлетит. Она чуть сместилась, пытаясь закрыть траекторию, но он уже был внутри.

Кими вышел в лидеры.

— Чёрт, — выдохнула она в шлеме.

Но сдаваться не собиралась.

Два круга спустя, в девятом повороте, она сделала своё дело. Идеальное торможение, безупречная траектория снаружи — и она снова впереди.

— Вот так, детка! — закричал инженер в ушах.

Марго улыбнулась, но не ответила. Она знала: это только начало.

Так продолжалось круг за кругом. Поворот за поворотом.

Они танцевали на трассе какой-то безумный, механический вальс, в котором любовь и соперничество переплелись так тесно, что уже невозможно было отделить одно от другого.

— Ты меня провоцируешь, Леклер? — голос Кими неожиданно раздался в её наушниках.

Она чуть не рассмеялась вслух. Он вышел на общую волну? Серьёзно?

— Нет, дорогой, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я просто напоминаю тебе, кто я такая.

В боксах ART кто-то поперхнулся водой. Инженер уставился на радиостанцию с открытым ртом.

— Это... это она ему? — спросил кто-то.

— Похоже на то, — ответил другой.

А на трассе Марго летела дальше, чувствуя, как адреналин превращает кровь в жидкое пламя.

Двадцатый круг принёс небольшое затишье. Но на двадцать первом Кими снова пошёл в атаку. Он попытался нырнуть внутрь в четырнадцатом повороте, но Марго закрылась с такой элегантностью, что это было похоже на танец.

Напряжение стало почти невыносимым.

Последний круг.

Марго лидировала, но Кими висел на её хвосте, как приклеенный. Она видела его в зеркалах — белый шлем, чёрные цифры, его руки, сжимающие руль. Она знала, что он сейчас чувствует. Знала, что он не сдастся до самого конца.

В последнем повороте он сделал отчаянную попытку. Его переднее колесо поравнялось с её задним. Ещё мгновение — и он бы вышел вперёд.

И тут она услышала его голос в наушниках:

— Марго, если ты дашь мне обогнать себя сейчас, я приглашу тебя на ужин сегодня вечером.

Она рассмеялась. Прямо в шлеме, на скорости под триста километров в час.

— Прости, дорогой, — прошептала она, нажимая на газ. — Не в этот раз.

Она пересекла финишную черту первой.

Кими пришёл вторым — всего 0.273 секунды позади.

Когда они выбрались из машин, мир вокруг ревел. Тысячи людей кричали, механики обнимались, фотографы щёлкали камерами. Но они искали друг друга.

Кими снял шлем первым. Волосы прилипли ко лбу, по лицу тёк пот, но он улыбался — той самой улыбкой, от которой у Марго внутри всегда всё переворачивалось.

Она тоже сняла шлем, распуская волосы, и направилась к нему сквозь толпу. Фотографы окружили её плотным кольцом, но она видела только его.

Когда они встретились, он взял её за руку.

— Итак, — сказал он, и голос его был хриплым от усилий, — ты снова меня победила.

— Я же предупреждала, — она улыбнулась. — Я не шучу, когда на кону подиум.

— А если я попрошу тебя дать мне выиграть в Абу-Даби?

— Возможно, — она подалась вперёд, сокращая расстояние между ними. — Если поцелуешь меня прямо сейчас.

Кими замер. На его лице появилась медленная, опасная улыбка.

— Sei pericolosa, Марго Леклер. Ты опасна.

— Я знаю, Антонелли. Очень хорошо знаю.

Церемония награждения была ослепительной. Прожекторы заливали подиум светом, и когда гимн Монако заиграл в честь победительницы, Марго почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она подняла кубок над головой, и толпа взревела.

Кими стоял на ступеньку ниже, с серебряным трофеем в руках, и смотрел на неё так, будто она была единственным человеком на планете.

Когда шампанское взлетело в воздух, он, конечно, первым делом окатил её с ног до головы. Она завизжала и попыталась увернуться, но было поздно — пена текла по волосам, по лицу, по комбинезону.

— Ты заплатишь за это! — крикнула она, смеясь.

— Обещаю, — ответил он, подходя ближе.

И пока остальные пилоты обливались шампанским, а толпа продолжала бесноваться, он наклонился к её уху и прошептал:

— На трассе ты можешь выигрывать у меня сколько угодно.

Она повернула голову, встретившись с ним взглядом.

— А вне трассы?

— Вне трассы... — его голос стал тише, интимнее. — Вне трассы ты разбиваешь мне сердце.

Марго смотрела на него, и мир вокруг исчез. Не было больше ни шумной толпы, ни прожекторов, ни шампанского, стекающего по лицу. Был только он. Его глаза. Его слова.

Осталась одна гонка. Один шанс. Одна судьба.

Но сегодня, под звёздами катарской пустыни, Кими не хотел думать о гонках. Он хотел думать только о ней. О её глазах. О том, что они ещё не сказали друг другу.

Когда они спускались с подиума, Марго взяла его за руку. Впервые. При всех.

И он посмотрел на неё так, будто этот жест — это простое касание — был важнее любой победы.

Они отошли в сторону, подальше от камер и репортёров. В пустыне было тихо — только ветер шелестел песком да где-то вдалеке слышались приглушённые крики с трассы.

— Сегодня был хороший день, — сказала она, глядя на звёзды.

— Хороший? — он усмехнулся. — Ты выиграла гонку.

— Мы оба были на подиуме.

— Ты была наверху. Я был ниже.

— Всего на одну ступеньку.

— Иногда одна ступенька — это целая пропасть.

Она повернулась к нему.

— Для нас — нет.

Кими посмотрел на неё долгим взглядом.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я чувствую тебя. Даже когда мы на трассе, даже когда ты пытаешься меня обогнать, даже когда злишься на меня за то, что я быстрее. Я чувствую тебя, Кими. Всегда.

Он шагнул к ней. Его рука легла на её талию.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он.

— Я знаю.

— Ты всегда знаешь.

— Это потому, что я тебя люблю.

Он замер. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как груз свинца, и лёгкие, как пух.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что люблю тебя, — повторила она. — Не знаю, когда это началось. Может, в тот первый вечер в Монако. Может, когда ты подарил мне билеты. Может, когда мы танцевали на твоей свадьбе. Но я люблю тебя, Кими Антонелли.

Он смотрел на неё, и в его глазах блестели слёзы.

— Ты даже не представляешь, как долго я ждал этих слов.

— Тогда иди сюда.

Он притянул её к себе и поцеловал.

Пустыня вокруг них молчала. Звёзды сияли ярче обычного. И где-то вдалеке догорали огни трассы, на которой они только что сражались друг с другом.

Но сейчас не было ни соперничества, ни гонок, ни чемпионства.

Были только они.

И любовь, которая наконец нашла свои слова.