Зона DRS

Катар, 2024 — отель, ночь после гонки

Ночь опустилась на Катар мягко, как шёлковый платок, окрасив небо в глубокий синий цвет, который идеально сочетался с подсвеченной водой бассейна отеля. Где-то вдалеке, за пределами этого маленького рая, ещё гудела трасса Лусаил, но здесь было тихо. Только лёгкий ветерок шелестел листвой пальм и плеск воды нарушал безмолвие пустынной ночи.

Тёплый свет фонарей дробился на поверхности, создавая танцующие блики, похожие на звёзды, упавшие с небес и застрявшие в водной глади. Отель, выбранный командой, был одним из самых роскошных в Катаре — с бесконечными бассейнами, выходящими прямо на барханы, и террасами, с которых открывался вид на ночное небо, усыпанное мириадами огней.

Марго Леклер скользила по воде так, будто родилась в ней.

Каждый гребок был сильным и элегантным. Каждое дыхание — размеренным и плавным. Вода обнимала её тело, как старый друг, и мысли, впервые за долгое время, были в полном покое. Здесь не было давления F2, нервов перед квалификацией, груза фамилии Леклер, который приходилось тащить на себе каждый день. Не было камер, интервью, бесконечных требований спонсоров и ожиданий тысяч фанатов.

В воде она была просто собой.

Просто Марго.

Двадцать пять метров от бортика до бортика она преодолевала с грацией, которой могли бы позавидовать олимпийские чемпионки. Её тело двигалось в идеальном ритме — руки, ноги, дыхание, всё было подчинено одной цели: чувствовать воду, быть с ней на одной волне.

Она не знала, сколько времени прошло. Может, полчаса. Может, час. Время здесь текло иначе — медленно, тягуче, как мёд.

Кими Антонелли стоял в тени на террасе и смотрел на неё, замерев.

Он не мог пошевелиться. Не мог отвести взгляд. Не мог даже дышать нормально.

Он потерял дар речи.

Видеть её такой — абсолютно спокойной, в своей стихии, — было как наблюдать за ожившей картиной. Она двигалась грациозно, почти невесомо, и вода, казалось, любила её так же сильно, как он. Может, даже сильнее. Вода касалась её кожи так, как он мечтал касаться — нежно, непрерывно, с полным правом обладания.

Он сам не заметил, как спустился с террасы и подошёл ближе к бассейну. Остановился у перил, опёрся на них локтями и просто смотрел.

В какой-то момент Марго доплыла до края, развернулась и, вынырнув, наконец заметила его.

— Можно к тебе? — спросил он с той самой улыбкой, которая могла растопить арктические льды. В голосе звучала лёгкая хрипотца — то ли от долгого молчания, то ли от того, что он не мог подобрать слов, глядя на неё.

Марго подняла голову. Вода стекала по её щекам, по шее, блестя в мягком свете фонарей. Она улыбнулась в ответ — той тёплой, открытой улыбкой, которую он так любил, — и кивнула.

— Конечно.

Кими спустился по лестнице медленно, почти лениво, смакуя каждое мгновение. Остановился у шезлонга, стянул через голову футболку и бросил её на спинку, оставшись в одних шортах.

Взгляд Марго невольно скользнул по нему. Она не могла этого не заметить — это было выше её сил.

Его кожа, покрытая лёгким загаром от бесчисленных дней под солнцем на трассах по всему миру, блестела в мягком свете фонарей. Твёрдая грудь, капли пота (или воды?), скатывающиеся по идеальному прессу, широкие плечи, узкие бёдра — всё в нём было совершенно.

Она отвернулась, чувствуя, как щёки заливает предательской краской. Искренне надеясь, что в темноте это не так заметно.

Кими тихо рассмеялся — этот низкий, вибрирующий смех, от которого у неё внутри всегда всё переворачивалось.

— Ну как? — спросил он, подходя ближе. — Я красивый?

Он явно издевался. И знал это. И ему это нравилось.

— Нет, — ответила она, стараясь выглядеть максимально равнодушной. — Я видела и получше.

— Правда? — он приподнял бровь, останавливаясь у самого края бассейна, в метре от неё. — И где же ты видела таких красавцев?

— В кино. В журналах. На обложках, — она пожала плечами, стараясь не смотреть на него. — Знаешь, есть такие модели... Они просто ходят и улыбаются. И у них даже волосы не шевелятся от ветра, потому что они намазаны гелем.

Кими прижал руку к сердцу, изображая смертельную рану.

— Ты разбиваешь мне сердце, Леклер. Просто в клочья.

— Придётся тебе с этим жить, Антонелли.

Он шагнул в воду. Совсем рядом с ней.

— А целуются они лучше, чем я? — спросил он, и в его голосе появились новые нотки — тихие, опасные, интригующие.

— Да, — выпалила Марго, даже не глядя на него, просто чтобы подразнить. — У них в контрактах это прописано. Обязательный курс идеальных поцелуев.

Она не успела пожалеть о своих словах.

В одно мгновение он оказался рядом. Его руки обхватили её за талию, и прежде чем она успела что-то сообразить, он поднял её в воздух, как пушинку.

Марго ахнула от неожиданности, но даже не подумала сопротивляться. Наоборот, её ноги сами обвились вокруг его торса, руки легли на плечи, и она оказалась сидящей на нём, прижатой к его мокрой груди.

Так естественно. Так правильно. Будто она всегда здесь и была.

Кими смотрел на неё снизу вверх, и его глаза горели тем самым огнём, который она так любила.

— Значит, они целуются лучше? — прошептал он.

— Я... я ещё не проверяла, — ответила она, и голос её дрогнул. — Мне не с чем сравнивать.

— Тогда позволь мне стать эталоном.

Он не спрашивал разрешения. Он просто сделал это.

Их губы встретились.

Это был поцелуй, который невозможно забыть. Дикий, мокрый, импульсивный, как сама жизнь. Их рты говорили на языке, который словами не передать — языке, на котором говорят только влюблённые, когда слов уже недостаточно.

Страсть нахлынула волной, смывая всё на своём пути.

Марго гладила его по затылку, пальцы путались в мокрых волосах, прижимая его ближе, ещё ближе, насколько это вообще было возможно. А он держал её так крепко, будто боялся, что она исчезнет в любой момент, растворится в воздухе, как мираж в пустыне.

Сколько времени прошло? Минута? Пять? Час?

Никто не считал.

Но когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали, губы раскраснелись и припухли, а в глазах плясали искры, от которых, казалось, мог бы загореться весь бассейн.

— Ну? — выдохнул Кими, не отпуская её. — Как тебе эталон?

— Неплохо, — ответила Марго, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Но для десятки не хватило... ну, не знаю... может больше страсти?

— Больше страсти?

— Да. Ты как-то... скромно.

Кими усмехнулся — и поцеловал её снова.

На этот раз жёстче. Глубже. Отчаяннее.

Этот поцелуй был другим. В нём было всё, что они не говорили друг другу за эти месяцы. Все страхи, все сомнения, вся нежность, вся злость, всё желание. Он целовал её так, будто хотел выпить её до дна, забрать себе всю, без остатка.

Марго отвечала ему тем же. Её пальцы впивались в его плечи, губы горели, и ей казалось, что она сейчас просто взорвётся от переполнявших её чувств.

Когда они снова оторвались друг от друга, оба дрожали.

— А теперь? — прошептал Кими.

— Теперь... — Марго провела пальцем по его губам, всё ещё не веря, что это происходит. — Теперь ты почти дотянул до девяти.

— Почти? — он притворно нахмурился. — Что ещё нужно для десятки?

— Соревновательный дух, — улыбнулась она. — Я хочу посмотреть, на что ты способен в равной борьбе.

— Что предлагаешь?

— Заплыв. От бортика до бортика. Ты и я.

— И что получит победитель?

Марго приблизилась к его уху, коснулась губами мочки и прошептала:

— Победитель получит Абу-Даби.

Кими рассмеялся — громко, искренне, от души. Этот смех разнёсся над бассейном, отразился от стен отеля и улетел в ночное небо, к звёздам.

— Так вот за что мы боремся? За чемпионство?

— За гордость, Кими. За славу. За всё, — Марго легко выскользнула из его объятий и встала на стартовую позицию у края бассейна. — Готовься проиграть, Антонелли.

— Preparati a piangere, principessa, — подмигнул он, занимая место рядом. — Готовься плакать, принцесса.

Они встали рядом, тела напряжены в ожидании старта. Марго чуть согнула колени, готовясь к прыжку. Кими — тоже, но краем глаза он всё равно смотрел на неё.

— Раз, — начала Марго.

— Два, — подхватил Кими.

— Три!

Они прыгнули одновременно.

Вода взорвалась брызгами, словно в бассейн упала бомба.

Марго плыла с мощью, достойной олимпийской чемпионки. Каждый гребок был точным и сильным, каждое движение ног работало на скорость, выталкивая тело вперёд, как торпеду. Она не смотрела по сторонам — только вперёд, на противоположный бортик.

Кими не отставал. Его техника была не такой отточенной — он не вырос в бассейне, как она, — но он компенсировал это силой и невероятной энергией. Каждое его движение было мощным, взрывным, будто он хотел не просто доплыть, а пробить воду насквозь.

Вода кипела вокруг них.

Сердца колотились как бешеные.

Она дышала через каждые три гребка. Он — через два. Она поворачивала голову, чтобы оценить расстояние. Он не отрывал от неё взгляда, даже плывя — следил за ней краем глаза, словно боялся, что она исчезнет, растворится в этой пене и брызгах.

Это было как возвращение на трассу. Как Баку. Как Катар. Но здесь, в воде, в её стихии, битва приобретала новый смысл. Здесь не было машин, не было инженеров, не было тактики. Только они двое, вода и желание победить.

До противоположного бортика оставались считанные метры.

Три гребка.

Два.

Один мощный толчок ногами.

И... её рука коснулась бортика первой.

— Да! — закричала Марго, выныривая и смеясь. — Я выиграла! Я выиграла!

Кими коснулся бортика через долю секунды, вынырнул рядом и, не говоря ни слова, схватил её в охапку и закружил в воде. Брызги летели во все стороны, смех разносился над бассейном, и в этот момент они были просто счастливы.

— Ты невыносима, — прошептал он, прижимая её к себе. В его голосе не было ни капли злости — только восхищение и любовь.

— Я знаю, — ответила она, глядя ему в глаза.

Они выбрались из бассейна. Кими подал ей руку, помогая подняться по лестнице, и задержал её ладонь в своей чуть дольше, чем нужно. Накинули полотенца на плечи и пошли по коридору отеля. Мокрые, счастливые, лёгкие — будто не было за плечами ни тяжёлой гонки, ни напряжения сезона, ничего. Только они вдвоём и эта ночь.

Коридор был длинным, устланным мягким ковром, с приглушённым светом бра на стенах. Их номера были рядом — ART и Prema позаботились о том, чтобы пилоты были в одном блоке, подальше от посторонних глаз.

У двери её номера Марго остановилась. Повернулась к нему.

— До Абу-Даби, Кими, — сказала она тихо.

— До Абу-Даби, — эхом отозвался он.

Она встала на цыпочки и оставила лёгкий поцелуй на его щеке. Совсем невесомый, почти незаметный — но от него по всему телу разбежались мурашки.

— Сладких снов, — прошептала она.

— Тебе тоже.

Марго скользнула в номер, но перед тем как закрыть дверь, бросила на него последний взгляд — с хитрой, довольной улыбкой, которая сказала ему больше, чем любые слова.

Дверь закрылась.

Кими остался стоять в коридоре один.

Прижал пальцы к щеке, к тому месту, где только что были её губы. Закрыл глаза и выдохнул.

И улыбнулся как полный идиот.

Если бы кто-то мог заглянуть сейчас в его сердце, он увидел бы тысячи крошечных сердечек, парящих вокруг, как мыльные пузыри. Они кружились в безумном танце, сталкивались, лопались и возникали снова.

Кими прислонился спиной к стене и долго смотрел на закрытую дверь.

Il cuore, ormai... era tutto di lei.

Сердце теперь... целиком принадлежало ей.

Он прошептал эти слова в тишину коридора, и они растворились в мягком свете бра, улетая к ней, за закрытую дверь, в её сны.

— Спокойной ночи, Марго, — сказал он вслух.

И пошёл в свой номер, чувствуя себя самым счастливым человеком на земле.