Зона DRS

В доме Леклеров всегда пахло морем и солнцем. Даже зимой, когда ставни закрыты, а в камине потрескивают дрова, этот запах оставался — въелся в стены, в шторы, в кожаную обивку кресел. Но сегодня я его не чувствовала. Сегодня я чувствовала только собственное сердце, колотящееся где-то в горле.

Мы сидели в гостиной с Кьярой уже третий час. На столе остыл чай, который мама принесла и унесла обратно, поняв, что мы его не тронем. Телефоны лежали экранами вверх, и каждый звук уведомления заставлял нас обеих подпрыгивать.

— Если я ещё раз обновлю почту, у меня пальцы отвалятся, — простонала Кьяра, откидываясь на спинку дивана.

— Если я ещё раз обновлю, у меня сердце остановится, — ответила я, не отрывая взгляда от экрана.

— Дыши, Марго.

— Я пытаюсь.

За окнами Монако сияло огнями. Рождественская иллюминация отражалась в тёмной воде залива, яхты в порту покачивались, украшенные гирляндами, где-то играла музыка — город жил своей праздничной жизнью. А мы замерли в ожидании новости, которая могла изменить всё.

— Помнишь, как мы ждали результаты в картинге? — тихо спросила Кьяра.

— Помню. Я тогда чуть не съела свои ногти.

— А я чуть не съела твои. Ты меня за руки держала, чтобы я не грызла.

Я усмехнулась. Мы знали друг друга вечность. С тех самых пор, когда ещё бегали в шортах по трассам Прованса. Кьяра была тем человеком, с которым можно было молчать часами и чувствовать себя понятой. Сейчас мы молчали, и это молчание было громче слов.

Её телефон завибрировал.

Мы обе замерли. Кьяра посмотрела на экран, и мир, кажется, остановился.

— Это... это оно, — выдохнула она.

Я схватила её за руку. Кьяра открыла сообщение, и я увидела, как её глаза наполняются слезами.

— Aston Martin Academy, — прошептала она. — Я в F2.

Она закричала. Я закричала вместе с ней. Мы вскочили с дивана, обнялись, запрыгали по комнате, как сумасшедшие. Слёзы текли по щекам, смех перемешивался с рыданиями, и я не могла понять, где заканчиваюсь я и начинается она.

— Ты сделала это! — кричала я. — Ты сделала это, Кьяра!

— Мы сделаем это! — она сжимала меня так крепко, что трещали рёбра.

А потом, сквозь эйфорию, я увидела в её глазах тень. Кьяра опустила взгляд на телефон, и улыбка дрогнула.

— Олли остаётся в Преме, — тихо сказала она. — Мы будем в разных командах.

Я сжала её руку. Не нужно было слов. Я знала, что значил для неё Олли. Знала по взглядам, которые она бросала на него в паддоке, по тому, как её голос теплел, когда она говорила о нём. Знала, потому что сама чувствовала нечто похожее, когда думала о тёмных глазах на вечеринке месяц назад.

— Это ничего не меняет, — сказала я твёрдо. — Вы всё равно будете на одной трассе. А трасса — тоже место для встреч.

Кьяра слабо улыбнулась и кивнула.

Мы сидели, обнявшись, и ждали дальше. Теперь уже мою новость.

Час. Полтора. Я уже начала думать, что случилось худшее. Что ART выбрал кого-то другого. Что моё имя не значило того, что я думала.

Телефон завибрировал.

Я посмотрела на экран. ART Grand Prix.

— Открывай, — выдохнула Кьяра.

Я открыла.

И перестала дышать.

«Уважаемая Марго Элиз Леклер, рады сообщить вам, что по результатам отбора вы включены в состав команды ART Grand Prix на сезон Формулы-2 2024 года...»

Я не дочитала. Телефон выпал из рук, и я разрыдалась.

— Я в ART, — всхлипывала я. — В той самой, где был Шарль.

Кьяра завизжала так, что, наверное, в порту услышали. Мы снова прыгали, обнимались, смеялись и плакали. Я чувствовала, как с меня сваливается груз, который я тащила годами. Мечта становилась реальностью.

Дверь распахнулась.

На пороге стояли Шарль, Артур, Лоренцо и мама. Они улыбались. Конечно, они всё слышали.

— Мы снаружи ждали, — признался Артур. — Думали, умрём от любопытства.

Шарль подошёл первым. Обнял меня так крепко, что я пискнула.

— Я горжусь тобой, petite étoile, — прошептал он мне в волосы. — Папа тоже гордился бы.

Артур взъерошил мне волосы, как в детстве:

— Кто бы мог подумать, что моя младшая сестрёнка окажется в Ф2? Невероятно.

Лоренцо обнял молча, но в его глазах блестели слёзы.

Мама подошла к нам обеим. Сначала обняла Кьяру, потом меня. Её голос дрожал, когда она сказала:

— Ваш отец и Жюль были бы так горды. Так горды, девочки.

В комнате стало тихо. Тишина длилась всего несколько секунд, но в них уместились годы воспоминаний. Папа, подталкивающий меня в карте. Жюль, смеющийся над шутками Кьяры. Две могилы на кладбище, куда мы приходили с цветами.

Шарль нарушил молчание:

— Это только начало. Лучшее ещё впереди.

Я посмотрела на него и кивнула. Я знала, что он прав.

Бахрейн, март 2024

Воздух пустыни обжигал лёгкие. Сухой, горячий, пахнущий песком и нагретым асфальтом. Я шла по паддоку международной трассы Бахрейна и чувствовала, как сердце колотится где-то в висках.

Комбинезон ART сидел идеально — белый с красными полосами, на груди вышито «М. Леклер». Я примеряла его дома сто раз. Стояла перед зеркалом, гладила ткань и представляла этот момент. Но реальность была совсем другой. Здесь пахло потом, резиной и адреналином. Здесь сновали инженеры с планшетами, механики тащили покрышки, пилоты в комбинезонах своих команд обменивались короткими кивками. Здесь было шумно, суматошно и невероятно живо.

Я дома, — подумала я. — Наконец-то дома.

Кьяра уже была в своём боксе Aston Martin — я видела её издалека, она махала мне рукой в разбитое стекло перегородки. Я помахала в ответ и пошла дальше.

Первый поворот, второй, третий. Я впитывала каждую деталь, как губка. И вдруг — бам!

Я врезалась во что-то твёрдое. Или в кого-то.

— Mamma mia! — воскликнул знакомый голос.

Я подняла глаза.

Кими.

Он стоял в полуметре, потирая плечо, и смотрел на меня с той самой кривой ухмылкой, которая снилась мне месяц после вечеринки. Комбинезон Prema был расстёгнут до пояса, открывая белую футболку. Волосы растрепаны, глаза блестят.

— Ты всегда так сбиваешь людей с ног, Леклер? — спросил он с итальянским акцентом, который делал каждое слово чуть более музыкальным.

Я моргнула, прогоняя наваждение.

— А ты всегда ходишь так, что тебя невозможно заметить?

— Я заметный, — он усмехнулся. — Просто ты смотрела в телефон.

— Я смотрела карту паддока.

— И всё равно врезалась в меня. Судьба, наверное.

Я закатила глаза, но внутри что-то ёкнуло. Глупое, предательское «ёкнуло».

— Ну, если ты закончил быть философом, не подскажешь, где бокс ART?

— Вообще-то я как раз туда шёл, — он развернулся и пошёл вперёд, не дожидаясь ответа. — За мной.

Я пошла за ним. Потому что не идти было бы глупо. Потому что дорога одна. И потому что, честно говоря, мне хотелось смотреть на него ещё немного.

— Ты всегда такой самоуверенный? — спросила я в спину.

— Только когда знаю, что прав.

— И часто ты прав?

— Чаще, чем хотелось бы другим.

Я фыркнула, но не смогла сдержать улыбку. Он остановился перед боксом с табличкой ART Grand Prix.

— Пришли, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Добро пожаловать в джунгли, Леклер.

— Спасибо, провожатый.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Таким же, как тогда на террасе. Пронизывающим.

— Увидимся на трассе, — сказал он и ушёл.

А я осталась стоять, чувствуя, как щёки горят.

Первая тренировка пролетела как один миг.

Машина не слушалась сразу — капризничала на торможениях, скользила в быстрых поворотах. К третьему кругу я начала её чувствовать. К пятому — мы стали одним целым. К концу сессии я вышла из кокпита мокрая, с дрожащими руками, но счастливая до умопомрачения.

— Хороший темп, — сказал инженер, хлопая меня по плечу. — Завтра покажешь, на что способна.

Завтра была квалификация.

Солнце садилось над пустыней, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Я сидела в кокпите, сжимая руль, и слушала, как сердце колотится где-то в горле. Радио зашипело:

— Окей, Марго. Зелёный через десять секунд. Выездной круг, потом два быстрых. Поехали.

Я глубоко вздохнула.

Давай, Леклер. Твой момент.

Огни на пит-лейне мигнули зелёным. Я вдавила газ, и машина выстрелила вперёд.

Первый круг — разогрев. Шины, тормоза, траектории. Я чувствовала каждую кочку, каждый миллиметр асфальта. В голове было пусто, только рев мотора и моё дыхание.

Второй круг — первый быстрый.

Поворот 1, торможение поздно, газ в пол. Поворот 4, машина скользит, я ловлю её. Поворот 8, атака на грани. Финиш.

— P3, Марго. Отличный круг. Давай ещё.

Я развернулась и поехала снова.

Третий круг. Новые шины. Машина слушается идеально. Я лечу. Поворот 10 — снаружи, по бордюрам, почти теряю контроль, но удерживаю. Прямая, DRS открыт, газ в пол.

Финиш.

— P2! — заорал инженер в уши. — 0.041 секунды позади Антонелли! Ты сделала это, Марго!

Я закричала под шлемом. 0.041. Четыре сотых. Почти поул. Почти.

— Твой отец гордился бы тобой, — тихо добавил инженер.

Я молчала. Под шлемом текла слеза, но я улыбалась.

Гонка началась взрывом.

Пять огней, четыре, три, два, один — погасли. Я рванула с места, вклинилась между Мартенсом и Олли, вышла на четвёртую позицию. Впереди Кими боролся за лидерство.

Круг за кругом я дышала в спину Олли. Изучала его ритм, ждала ошибку. На пятом круге он чуть скользнул в десятом повороте. Я рванула вперёд, открыла DRS на прямой и обошла его слева.

— Да! — закричала я.

— Чистый обгон, — подтвердил инженер. — Теперь работай.

Теперь передо мной был только Кими. И Мартенс, но Мартенс заезжал на пит-стоп.

Пит-стопы. Свои я отстояла за 2.4 секунды — механики сработали как часы. Я выехала сразу за Кими.

И началась дуэль.

Поворот за поворотом. Я атаковала, он защищался. Я искала щель, он закрывал каждую. Мы дышали друг другу в затылок, наши машины танцевали на грани сцепления. В 14-м повороте я попыталась нырнуть внутрь — он чуть сместился, мы коснулись колёсами, искры брызнули в стороны.

— Осторожно, Марго, — предупредил инженер.

— Я знаю.

На последнем круге я решилась. 10-й поворот, спуск. Кими защищал внутреннюю траекторию. Я сделала вид, что иду туда, и в последний момент бросила машину снаружи, по бордюрам, на грани вылета.

Машину трясло, руль вырывало из рук, но я держала. Я вышла из поворота почти на одной линии с ним.

Финишная прямая. Газ в пол. Мы пересекли черту бок о бок.

В наушниках повисла тишина на секунду, потом инженер закричал:

— Второе место! 0.121 секунды позади! Марго, это невероятно!

Я выдохнула. В глазах защипало.

— Браво, принцесса, — услышала я голос Шарля. Он был в наушниках? Или в голове? Неважно.

— ДА, СЕСТРЁНКА! — орал Артур где-то на заднем плане.

Я улыбнулась.

Из машины я вылезала на ватных ногах. Механики окружили меня, хлопали по плечам, обнимали, кричали что-то по-итальянски и по-французски. Я улыбалась, кивала, но искала взглядом.

И нашла.

Кими стоял в десяти метрах, снимал шлем. Его светлые волосы были мокрыми, глаза блестели. Он посмотрел на меня, и на его губах появилась та самая улыбка. Не насмешливая. Не надменная. Тёплая. Почти нежная.

— Браво, Леклер, — сказал он, подходя ближе.

— Поздравляю с победой, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ты заслужила своё второе место. Ты боролась как...

— Как кто?

— Как Леклер.

Я подняла бровь.

— Это комплимент?

— Самый лучший, который я могу сделать.

Мы смотрели друг на друга, и вокруг нас кипела жизнь — механики бегали, журналисты толпились, кто-то кричал, кто-то смеялся. Но для нас двоих мир сузился до этого взгляда.

— МАРГО!

Голос Кьяры разорвал наш пузырь. Она неслась ко мне, размахивая руками, зелёный шлем болтался в одной руке, бутылка воды — в другой.

— ТЫ ВИДЕЛА? МЫ ЭТО СДЕЛАЛИ! — она врезалась в меня, обняла, и мы закружились. — Пятое место! Пятое, чёрт возьми!

— Я видела! Ты была невероятна!

Кьяра отстранилась и перевела взгляд на Кими, который всё ещё стоял рядом, слегка улыбаясь.

— А вы двое уже познакомились или мне вас познакомить? — спросила она с хитрой улыбкой.

— Мы знакомы, — ответил Кими.

— Очень, — добавила я, и сама не поняла, зачем.

Кьяра перевела взгляд с меня на него и обратно.

— Ладно, потом расспрошу. Пошли, нас ждёт подиум!

Она схватила меня за руку и потащила. Я обернулась на Кими — он смотрел нам вслед и улыбался.

На подиуме солнце било в глаза. Второе место сияло серебром. Я подняла трофей над головой, и толпа зааплодировала.

Я искала глазами своих. Шарль стоял у ограждения, хлопал и улыбался. Артур размахивал флагом Монако, как сумасшедший. Мама плакала в толпе, но улыбалась.

А папа...

Я замерла на секунду, вглядываясь в толпу. Я знала, что не увижу его. Знала, что его нет уже много лет. Но что-то заставило меня искать.

Ветер дёрнул волосы. Солнце осветило трофей. И в этой тишине, среди тысяч криков, я почувствовала.

Он здесь.

Всегда был. И всегда будет.

Я улыбнулась и подняла трофей ещё выше.