5
Лишь когда буквы начинают расплываться перед глазами, а цифры в статистических отчетах сами по себе меняться местами, Син Цю откладывает от себя бумаги и устало трет переносицу. На сегодня определенно следует закончить, но кипа бумаг на краю стола, которая никак не желает уменьшаться, всем своим недружелюбным видом намекает, что отдых ему в ближайшее время не светит. А так хочется размять затекшие ноги, расправить плечи, ощутить в руках холод от рукоятки мяча, и чтобы кисточка на сережке вместе с по-ласковому озорным ветром проскользнула по разминающейся шее. Так хочется минутки одиночества и свободы.
Но сейчас он сидит в душном кабинете, где от одиночества — вся пустота вокруг, которая не дает набрать грудью воздух и вызывает головные боли либо безмерную усталость, закрытые окна, подавляющие искушение сбежать на «пять минуточек», хотя отголоски уличной жизни пробиваются сквозь щелки, как и редкие солнечные лучи, падающие на деревянный стол и вызывающие еще большее уныние; от свободы — легко вальсирующие пылинки в воздухе, в солнце, в комнате, которые при каждом выдохе перестраиваются, выныривают и залетают обратно в световые лучи. И все. Даже книги, коими загромождены все шкафы здесь, лишь собирают пыль, откладывают в себе затхлые запахи, покрываются паутиной и, если открыть их, то ничего, кроме старости вычерпнуть из них не получится.
Сейчас он не там, где должен быть.
Син Цю знает, что отец выделил ему этот кабинет, как раз-таки из-за книг (это его маленькая попытка показать сыну, что все не так уж и плохо, что он имеет хоть где-то контроль), но ему выделили кабинет...
Одноручник отодвигает стул от стола, выпятив перед собой обе руки, после чего от всех души подтягивается так, что чуть не переваливается назад, держась лишь на задних ножках. Руки безвольно падают, в пальцах ощущается усталость и течение Гидро энергии, уже настолько ставшее родным, что если его лишится, то можно будет постичь настоящую пустоту. Также, как если лишится свободы и возможности прикоснуться к прежним дням, наполненным приключениями, смехом, друзьями и беззаботностью. Всему этому конец, потому что отец уже выделил ему кабинет, навалил на стол стопки документов и «запер» наедине со беспокойствами и беспомощностью перед будущим, которые неумолимо надвигается.
Старший брат определенно не справится со всем, что навалится на его плечи после ухода отца, он не подходит, он простоват, он не изящен красноречием, он не пытается хитрить, его имя не срывается с уст ли юэ, и его лучшей противоположностью является младший брат. Ненавидящий все, что грезит передать ему отец. Теперь Син Цю ясно видит, почему с такой лёгкостью он добился разрешения отправиться в Инадзуму, как представитель торговой гильдии, почему отец более благосклонен в некоторых вопросах, почему его все чаще привлекают к торговым делам и чаще этого знакомят с мало- и немаловажными людьми.
Снаружи доносятся радостные крики матросов и народа, видно, Южный Крест возвращается в порт. На днях был жуткий шторм, и хоть абсолютно каждый с непоколебимой уверенностью знает о мастерстве команды Бэй Доу, сомнения закрадывались в редкие молитвы Архонту, точнее к тому, во что стараются верить люди, когда от них уже ничего не зависит. Син Цю прикрывает глаза и вздергивает кутикулу на указательном пальцем ногтем большого. Вдох, выдох. Он не должен быть здесь. Внутри он это знает, снаружи позволить не может. Нужно закончить разбор отчетов и приняться за договор с издательским домом Яэ. У него нет времени на беззаботную жизнь.
В беззаботном настоящем он мог бы вместе с Чун Юнем и Сян Лин поспешить встретить корабль, узнать о шторме и очередных подвигах капитана от первоисточников, весь вечер потратить, чтобы на парочке бумаг суметь заключить свои мысли по этому поводу и при первой же возможности отправить в Ордо Фавониус. К Альбедо.
Альбедо.
Син Цю не знает, как оставить хотя бы его, но он сделает, нет, делает все возможное, чтобы не дать нити, сплетающие их судьбы, разорваться. Неважно к чему это приведет. наследник гильдии готов укреплять связи с Мондшадтом, поднимать их экономику и торговлю, взвалить на себя еще больше ответственности, стать еще большей гордостью отца, если это позволит ему обрести толику желанной свободы.
Если сейчас он хочет контролировать хотя бы свое расписание, ему нельзя надолго оставаться на побегушках, ибо его уже тошнит от затхлого воздуха, пыли и отголосков уличного веселья; ему нужно выбиться, быть наравне с отцом, добиться большего уважения и доверия; ему придется играть в эту игру; ему нужно прекратить убегать.
Просто чтобы иметь возможность видеться с дорогими сердцу людьми в будущем. Не зависимо от силы его желания оттянуть тяготящее будущее, чем быстрее оно наступит, тем больше возможностей изменить его откроется.
Син Цю тянется за очередным отчетом, заранее макая перо в чернильницу.