Не бойся, солнце

Вирджиния встретила их ослепительным солнцем и бесконечными лентами идеальных шоссе. После серого, давящего неба Монреаля и бесконечного напряжения чемпионата мира, Америка казалась Аделии другой планетой — яркой, шумной и пугающе свободной. Илья был рядом каждую секунду: в самолете, на паспортном контроле, в машине. Он словно окутал её невидимым защитным полем, не давая ни тени сомнения или грусти коснуться её сердца.

Он был до невозможности нежен. Постоянно проверял, не замерзла ли она, не хочет ли пить, достаточно ли ей удобно. В его взгляде больше не было того холодного вызова, который он бросал судьям перед прыжками — там была только тихая, почти благоговейная забота. Аделия чувствовала себя окрыленной. Ей казалось, что она совершила самый смелый и правильный поступок в своей жизни, выбрав не протоколы и графики, а это тепло.

Проблема с жильем решилась быстро, хотя и заставила Аделию немного понервничать. Поскольку оба они были несовершеннолетними, Илья, недолго думая, предложил единственный логичный вариант.

— Адель, послушай, — сказал он, когда они подъезжали к его дому в уютном пригороде. — Мои родители знают всё. Я созвонился с ними еще из аэропорта. Они... они очень за тебя переживают. Живи у нас. В нашем доме места много, и тебе не нужно будет одной сидеть в гостинице. Мама и папа — они свои, они поймут.

Татьяна Малинина и Роман Скорняков встретили их на пороге. Аделия, привыкшая к строгой иерархии в «Хрустальном», ожидала чего угодно: расспросов, холодности или осуждения за «побег». Но родители Ильи, сами в прошлом великие фигуристы, увидели в ней не «политическую проблему», а измотанную девочку с огромными глазами. Татьяна обняла Аделию так просто и искренне, что у той на мгновение перехватило дыхание.

— Добро пожаловать, Аделия, — тихо сказала Татьяна. — Отдыхай. Здесь тебя никто не тронет.

Первые дни были похожи на сон. Они с Ильей много гуляли по цветущим весенним улочкам, ели огромные порции мороженого и говорили обо всем на свете, кроме фигурного катания. Илья показывал ей свои любимые места, свою школу, маленькие кофейни. В эти моменты Аделия верила, что их сказка будет длиться вечно. Она видела, как Илья меняется рядом с ней: он стал спокойнее, в его движениях появилось умиротворение. Она была уверена — они идеальная пара, два чемпиона, нашедших друг друга в хаосе.

Но сказка закончилась ровно в тот момент, когда они впервые приехали на каток.

Лед всегда был территорией Аделии. Здесь она чувствовала себя хозяйкой, здесь она была неприступной. Но на катке в США всё было иначе. Их ждал Рафаэль Арутюнян — легендарный тренер, воспитавший Нейтана Чена и теперь работающий с Ильей. Рафаэль встретил их сдержанно, внимательно наблюдая за Аделией из-под козырька своей бейсболки.

— Ну что, чемпионы, застоялись? — усмехнулся он. — Выходите, разомнитесь. Посмотрим, что с вами сделала неделя безделья.

Аделия ступила на лед, чувствуя привычный холод, проникающий сквозь лезвия коньков. Она начала раскатываться, ловя ритм, когда внезапно тишину катка прорезал звонкий, почти пронзительный девичий крик:

— Илья-а-а-а! О боже, ты вернулся!

Аделия резко обернулась. К Илье, который только что завязал шнурки, на всех парах летела девушка. Она была невысокой, очень энергичной и сразу бросалась в глаза своим необычным видом: её волосы были выкрашены в забавный полосатый окрас, смесь светлых и темных прядей, что придавало ей вид дерзкого енота или сказочного персонажа.

Прежде чем Илья успел что-то сказать, девушка буквально запрыгнула на него, обхватив руками за шею.
— Я так скучала! — затараторила она на английском, сияя ослепительной улыбкой. — Ты просто невероятный! Я смотрела твой прокат в Монреале сто раз! Ты просто сумасшедший!

Илья, вопреки ожиданиям Аделии, не отстранился. Напротив, он широко улыбнулся и приобнял девушку в ответ, слегка приподнимая её над льдом.
— Эй, Алиса, тише! Задушишь ведь, — засмеялся он.

Внутри Аделии что-то неприятно кольнуло. Этот смех, эта легкость в их движениях... это было слишком интимно, слишком привычно. Она медленно подъехала к ним, чувствуя, как на лицо наползает холодная маска «ледяной принцессы».

— Адель, познакомься, — Илья наконец заметил её присутствие и слегка отстранил полосатую девушку, но его рука всё еще лежала на её плече. — Это Алиса Лью. Моя лучшая подруга. Мы вместе тренируемся уже сто лет. Алиса, это Аделия.

— О, я знаю, кто это! — Алиса повернулась к Аделии, и в её глазах не было ни капли враждебности — только искреннее, бьющее через край дружелюбие. — Ты потрясающая! Твое танго — это просто разрыв сердца. Рада, что ты теперь здесь, с нами!

Алиса выглядела доброй, открытой и совершенно бесхитростной. Но именно это и пугало Аделию больше всего. Она видела, как Алиса запросто толкает Илью в плечо, как она шутит на понятные только им двоим темы, как она постоянно «случайно» оказывается рядом с ним.

Тренировка превратилась для Аделии в изощренную пытку. Она пыталась сосредоточиться на своих прыжках, но её взгляд постоянно возвращался к паре в другом конце катка. Алиса Лью была везде. Она терлась около Ильи, когда он обсуждал что-то с Рафаэлем. Она подкатывала к нему в перерывах, чтобы показать что-то в телефоне. Она громко комментировала его прыжки, и Илья... Илья отвечал ей, улыбался ей, подмигивал.

Аделия чувствовала, как внутри неё закипает глухая, черная ревность. В Москве всё было просто: были соперницы, была конкуренция, но здесь была «лучшая подруга». Человек, который знал Илью до неё. Человек, который говорил с ним на одном языке, причем не только на английском, но и на языке общих воспоминаний.

Каждый раз, когда Алиса со смехом касалась руки Ильи, Аделии хотелось сорваться в каскад и приземлиться так жестко, чтобы лед треснул. Она видела, что Алиса не пытается флиртовать в обычном смысле слова — она просто живет в пространстве Ильи, как будто имеет на это полное право. И это право Илья ей давал.

Когда тренировка подошла к концу, Аделия первой сошла со льда. Её движения были резкими, порывистыми. Она сорвала чехлы с коньков и почти вбежала в раздевалку, не дожидаясь никого.

Илья догнал её уже у выхода с катка. Он сразу почувствовал неладное — воздух вокруг Аделии, казалось, искрил от напряжения.
— Адель, постой! Что случилось? Ты так быстро убежала...

Аделия резко обернулась. Её глаза, обычно такие теплые в последние дни, теперь метали молнии.
— Ничего не случилось, Илья. Всё просто замечательно. Отличная тренировка. И подруга у тебя очень... заметная.

Илья на мгновение замер, а потом на его лице промелькнуло понимание, смешанное с легким испугом.
— Ты про Алису? Адель, ну ты чего? Это же Алиса! Она как сестра мне. Мы с детства на одних стартах, она просто очень шумная, ты же знаешь этих американцев.

— Как сестра? — Аделия сделала шаг вперед, её голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Илья, я не слепая. Она не отходила от тебя ни на шаг. Она висла на тебе! А ты... ты выглядел так, будто тебе это очень нравится. Может, мне стоило остаться в Москве? Там хотя бы никто не прыгает на моих людей с криками о том, как они скучали!

— Адель, послушай меня, — Илья попытался взять её за руки, но она отпрянула. — Клянусь, между нами никогда ничего не было и быть не может. Она просто такой человек. Она ко всем так относится. Она добрая, она хотела поддержать тебя...

— Мне не нужна её поддержка! — выкрикнула Аделия, и несколько случайных прохожих обернулись на них. — Мне нужно, чтобы ты понимал, где проходят границы. Я бросила всё ради тебя. Я прилетела на другой край света, я живу в доме твоих родителей, я... я доверилась тебе полностью! И видеть, как какая-то девица с полосатыми волосами ведет себя так, будто ты её собственность — это последнее, чего я ожидала!

Илья выглядел растерянным. Он, привыкший побеждать гравитацию, сейчас столкнулся с силой, которую не знал, как укротить — с женской ревностью. Он видел, как сильно она задета, как глубоко сидит эта обида.

— Адель, маленькая моя, посмотри на меня, — он всё-таки поймал её ладони и в этот раз не отпустил, крепко прижимая к своей груди. — Прости меня. Я дурак, я не подумал, что это может тебя ранить. Для меня Алиса — просто часть катка, как бортики или ледозаливочная машина. Я не замечаю её так, как ты. Для меня существуешь только ты. Я люблю тебя. Только тебя. Слышишь?

Аделия тяжело дышала, глядя в его искренние, полные мольбы глаза. Её ярость начала медленно оседать, сменяясь горьким осадком. Она понимала, что Илья, возможно, действительно не видит проблемы, но это не делало её боль меньше.

— Она слишком близко, Илья, — прошептала Аделия, опуская голову. — Она слишком близко к тебе. И я не знаю, смогу ли я привыкнуть к этому «американскому дружелюбию».

Илья обнял её, прижимая к себе так сильно, словно боялся, что она сейчас растворится в воздухе и улетит обратно за океан.
— Я всё исправлю. Я поговорю с ней. Я буду рядом только с тобой. Пожалуйста, не злись. Мы ведь только начали...

Аделия стояла в его объятиях, чувствуя знакомый запах его парфюма и тепла, но где-то на периферии сознания всё еще стоял образ Алисы Лью — яркой, смешливой и такой пугающе «своей» в этом мире, где Аделия пока чувствовала себя лишь гостьей. Она поняла, что битва за своё счастье в Америке будет куда сложнее, чем битва за золото чемпионата мира. И враг здесь был не судьи и не лед, а сама легкость, с которой Илья впускал других людей в их пространство.

Она прижалась к нему сильнее, решив для себя: она не отступит. Если Алиса Лью думала, что Аделия Петросян просто так отдаст своего «бога четверных», то она сильно ошибалась. В «Хрустальном» учили бороться до конца. И Аделия была готова к этой войне, даже если она начнется с вежливой улыбки и общего катка.