Не бойся, солнце

Ночь в тренировочном лагере опускалась на город тяжёлым пологом, но внутри номера 302 тишина даже не планировалась. Аделия Петросян, чувствуя, как каждая мышца ноет после перелёта и вечерней раскатки, молча достала из чемодана свою любимую пижаму. Она старалась не смотреть в сторону Ильи, который с максимально независимым видом разбирал свои вещи, создавая лишний шум.

Натянув мягкую ткань, Адель быстро юркнула под одеяло, надеясь, что на этом её взаимодействие с реальностью на сегодня закончено. Но лампа на тумбочке продолжала резать глаза ярким электрическим светом. Илья уже тоже лежал в своей кровати, уставившись в потолок.

— Ты выключишь свет или как? — нарушил тишину Илья. Его голос звучал сухо, с той самой интонацией, которая всегда заставляла Аделию внутренне сжиматься.

Адель приподнялась на локте, бросив на него раздражённый взгляд.
— Выключай сам. Ты ближе к выключателю, Илья.

— Вообще-то, я уже лёг и укрылся, — парировал он, даже не пошевелившись. — Я не буду вставать.

— О боже, какой ты невыносимый, — прошипела Аделия. — Тебе трудно протянуть руку?

— Я не буду этого делать просто потому, что ты так приказала. Выключай сама, если тебе мешает.

Адель замерла на секунду, надеясь, что он всё-таки сдастся, но Илья демонстрировал олимпийское спокойствие, граничащее с наглостью. Проклиная его всеми известными ей способами и бормоча под нос не самые лестные эпитеты в адрес «американского гостеприимства», Аделия Петросян резко откинула одеяло. Холодный воздух комнаты мгновенно обжёг кожу. Она дошла до выключателя, с силой щелкнула по нему и в полной темноте, едва не споткнувшись о край ковра, вернулась в постель.

— Доволен, идиот? — бросила она в темноту.
Ответа не последовало, лишь шорох одеяла.

Уснул? Как бы не так. Адель знала, что не уснёт, пока не выговорится. Единственным спасением был телефон. Экран вспыхнул, освещая её лицо, и она быстро открыла чат с Софьей Акатьевой.

Адель: «Соня, ты не поверишь, какой это ад. Меня поселили в одном номере с этим Ильей. Да-да, с тем самым американским бесноватым мальчишкой. Он просто невыносим! Мы пять минут спорили, кто выключит свет. В итоге встала я. Как я выдержу неделю?»

Ответ пришёл почти мгновенно. Софья явно тоже не спала.

Софья: «Ого! Сочувствую, Аделька... Держись там. Он реально такой странный, как говорят? Неужели совсем не джентльмен?»

Адель: «Хуже! Он ведет себя так, будто я пустое место, но при этом умудряется бесить каждой деталью. Сил нет. Надеюсь, на льду будет проще, хотя сомневаюсь».

Софья: «Главное — выспись. Завтра тренировка, Рафаэль Арутюнян спуску не даст. Спокойной ночи, дорогая!»

Аделия вздохнула, отложила телефон и закрыла глаза. Но стоило ей только начать проваливаться в сон, как комнату прорезал звук, похожий на работу старого дизельного мотора. Илья захрапел.

Сначала это было тихое посапывание, но через минуту звук стал ритмичным, гулким и совершенно невыносимым. Адель накрыла голову подушкой — не помогло. Она заткнула уши пальцами — звук проникал сквозь череп.

— Илья! — позвала она шепотом.
Тишина. И снова: «Хр-р-р-р-пш-ш...»

Адель не выдержала. Она встала, подошла к его кровати и начала тормошить парня за плечо.
— Илья, проснись! Ты хранишь как трактор! Перевернись на бок!

Илья что-то невнятно промычал во сне, отмахнулся от её руки, как от назойливой мухи, и... продолжил храпеть с ещё большей силой. Аделия Петросян стояла посреди темной комнаты, чувствуя, как внутри закипает ярость, смешанная с отчаянием. Она толкнула его ещё раз, сильнее, но он лишь поудобнее устроился на спине. Смирившись с поражением, Адель вернулась к себе. Всю оставшуюся ночь она провела в полузабытьи, считая секунды до рассвета и проклиная тот день, когда согласилась на этот сбор.

Утро началось рано. Как только первые лучи солнца коснулись штор, Адель, злая и невыспавшаяся, вскочила с кровати и первым делом заперлась в ванной. Ей нужно было смыть с себя эту ночь.

Через десять минут в дверь ванной яростно застучали.
— Петросян! Ты там утонула?! — раздался громкий и недовольный голос Ильи. — Выходи уже, мне вообще-то тоже нужно умываться!

— Подождёшь! — крикнула Адель, не выключая воду. — Имею право, я не спала из-за твоего концерта!

— Какого ещё концерта? Выходи немедленно, у нас график! — Илья ударил по двери кулаком.

Адель подошла к двери и, не открывая её, рявкнула:
— Если бы ты не храпел на весь этаж, я бы, может, и была добрее! А сейчас стой и жди, пока я не приведу себя в порядок. И не смей на меня орать, придурок!

— Ты просто ненормальная, — проворчал Илья за дверью, но стучать перестал.

Когда они наконец вышли из номера, атмосфера между ними была наэлектризована до предела. Молча дойдя до лифта, они спустились в холл и направились в сторону катка. По дороге, среди заснеженных дорожек лагеря, им встретился Петя. Он выглядел бодрым и спокойным, что резко контрастировало с состоянием пары.

— О, привет! — Петя улыбнулся, подходя ближе. Он заметил круги под глазами Аделии и её напряжённую позу. — Адель, как прошла ночь? Как ты себя чувствуешь?

Адель горько усмехнулась, бросив косой взгляд на Илью, который делал вид, что изучает верхушки сосен.
— Как в камере пыток, Петя. Спасибо, что спросил. Ночь была... незабываемой.

— Надеюсь, вы всё-таки готовы к работе, — мягко сказал Петя, почувствовав напряжение. — Рафаэль сегодня настроен серьезно.

Тренировка прошла в режиме «мега-кратко»: Арутюнян не давал им времени на личные разборки. Лёд был холодным и быстрым. Аделия Петросян и Илья работали над синхронностью прыжков и параллельными вращениями. Каждый раз, когда они оказывались рядом, в воздухе летели искры, но профессионализм брал верх. Тренер требовал идеальных линий, и им приходилось касаться друг друга, чувствовать плечо партнера, несмотря на утреннюю ссору. К концу второго часа оба были выжаты как лимоны.

Когда они вернулись в номер, Адель даже не стала переодеваться. Она просто рухнула на свою кровать поверх покрывала, закрыла глаза и почувствовала, что её конечности налились свинцом. Сил не было даже на то, чтобы снять кроссовки.

Илья какое-то время ходил по комнате, шурша какими-то пакетами. Аделия слышала звук открывающегося холодильника, но не открывала глаз. Внезапно она почувствовала, как рядом с её рукой на кровать что-то положили.

Она приоткрыла один глаз. На тумбочке стоял пластиковый контейнер с нарезанными фруктами, пара энергетических батончиков и йогурт.

— Ешь, — коротко бросил Илья, отходя к своему окну. — Ты на тренировке чуть в обморок не упала. Не хватало еще, чтобы ты завтра из-за голода сорвала прокат.

Адель удивленно приподнялась, глядя на этот импровизированный перекус.
— Спасибо, Илья... — тихо произнесла она.

Илья замер у окна, его спина напряглась. В голове у него в этот момент бушевал пожар. «Зачем я это сделал? Зачем я проявил слабость?» — ругал он себя. Ему казалось, что любая забота — это брешь в его броне, проявление ненужных эмоций, которые только мешают делу. Он должен был быть холодным, сосредоточенным атлетом, а не нянькой для девчонки, с которой он даже свет поделить не может.

— Не обольщайся, — грубо добавил он, не оборачиваясь. — Это просто логика. Мне нужен живой партнер на льду, только и всего.

Адель промолчала. Она взяла кусочек яблока, чувствуя, что эта неделя будет гораздо сложнее, чем просто подготовка к чемпионату. Глава их совместной жизни только начиналась, и за каждым спором о свете скрывалось что-то, что они оба пока боялись признать.