По её неверным следам
2 года назад, конец ноября, район Каннамгу, художественная студия…
— Зачем ты спрятал картины? Как узнал, что я собираюсь перевезти их в Италию? — когда Муён, вернувшись с работы домой, увидела пустующие стены в своей студии, её сердце замерло на мгновение.
— Доченька, я, как отец, должен знать всё, что происходит в твоей жизни. А ещё в мои обязанности входит защищать тебя от глупостей. — Ынсон всегда на шаг впереди.
— Думаешь, что этим можешь повлиять на моё решение? Забудь. Я не собираюсь выходить замуж за этого оболтуса. Ни одной юбки мимо себя не пропускает, а ещё считает себя центром вселенной. Нет, я на такое не подписывалась. Сейчас же верни картины на место, иначе я уйду из компании. Папа, я не шучу. — чётче некуда изъяснилась Муён, ведь своей выходкой с исчезновением картин Ынсон сильно разозлил её.
— Милая, тебе придётся выйти замуж за сына Донгю, хочешь ты этого или нет, и только после я верну твою мазню. Мне плевать на то, каким ты видишь Сону, если на протяжении двух лет не произойдёт слияния компаний, мы станем банкротами. Ты этого добиваешься? Хочешь, чтобы твоя сестра жила в нищете? Одним рисованием не заработать на её лечение у психиатра. Поэтому прекращай нести чепуху, делай так, как тебе велено, а по поводу обязанностей быть верной женой своему мужу — просто забудь. Никто не запрещает тебе влюбляться в других. — по каким правилам жил сам, по таким же давал наставления своей любимой старшей дочери.
— Папа, я не хочу той жизни, что у тебя с мамой. — жалостливо говорила Муён.
— Не будь такой же ничтожной, как твоя сестра, и хватит уже жаловаться. Думаешь, у меня был выбор? Нет, и у тебя его не будет. — фыркнул господин Гу, а затем повесил трубку.
Всегда он так — избегает сложных разговоров, боясь оказаться неправым, но Муён не могла уступить, не в этот раз. Девушка схватила со стола ключи от своей белой Ауди, а затем покинула студию. Взволнованная, она торопилась домой, поэтому сама села за руль авто, ведь не хотела, чтобы на этом их разговор с отцом закончился. В сей раз он должен выслушать её без возможности сбежать.
В столь поздний вечер на улице лил дождь, как из ведра, и всё же Муён торопилась в Инсадонг. Она попробует с глазу на глаз достучаться до холодного сердца Ынсона. Девушка и сама не поняла, как потеряла контроль над автомобилем, а когда наконец он прижался к остановке, старшая Гу открыла глаза. Она не успела выдохнуть с облегчением, увидев лежащее на асфальте тело. И в тот же момент её телефон на переднем пассажирском сидении завибрировал от звонка, а на его экране появилась надпись — «Папа».
— Извини, мне не стоило кричать на тебя. Ты простишь своего отца? Муён? — господин Гу успокоился и решил извиниться перед дочерью за свою вспыльчивость, но момент попался совсем не подходящий.
— Пп… папа, кажется, я убила человека. — до жути напуганная, дрожащим голосом ответила девушка.
— Что? Объясни, где ты, я уже выезжаю.
Уходя из дома, Ынсон прихватил с собой только новенького охранника, который был закреплён за Муён. Чтобы девушка не паниковала, взволнованный отец продолжал с ней разговаривать, а когда понял, что произошло, заставил своего ребёнка поступить просто ужасно.
— Уезжай оттуда, я сам разберусь с этой проблемой. — приказал Ынсон, а старшая Гу всё ещё не могла понять, что на самом деле произошло, ведь сейчас находилась в шоковом состоянии, но…
— Папа, это девушка, она не двигается. Нужно позвать на помощь. — Муён против указания отца вышла из машины, — О нет, здесь так много крови. — и всё же вид окровавленной незнакомки ещё сильнее её напугал.
— Послушай меня. Садись в машину и сейчас же уезжай оттуда. Я всё исправлю. Слышишь? — приказывал взбудораженный мужчина.
— Но как я могу? Папа… — девушка вся дрожала, а мир вокруг словно замер.
— Я сказал, уезжай оттуда! — во всё горло закричал Ынсон, а Муён, не осознавая этого, села за руль белой Ауди и скрылась с места преступления.
Ынсон не соврал, он действительно разрешил возникнувшую проблему, но, сделав это по-своему, мужчина нарушил закон. Вину за аварию на себя взял охранник Муён, он решил, что лучше сядет в тюрьму, чем оставит свою семью без крыши над головой. И всё же господин Гу решил перестраховаться, когда узнал о том, что есть свидетель, который видел за рулём именно девушку. Он любым способом заставит молчать его, а если не получится, вина должна пасть на несовершеннолетнюю Санни. Ведь Муён — будущее компании и семьи Гу, она не должна пострадать.
Впутав в это дело директора новостного канала — Хон Даля — и собственноручно распустив слухи между работниками дома о причастности к аварии младшей дочери, Ынсон в подтверждение всему решил отправить Санни в Америку. Этим её якобы побегом в случае чего он смог бы доказать причастность девушки к аварии.
Конечно, младшая дочь отказывалась улетать в чужую страну без какой-либо явной причины на это, и тогда господин Гу заставил Муён уговорить её послушаться. Но всё обошлось, на следующей день после отлёта Санни свидетель взял деньги и пообещал молчать, поэтому Ынсон сменил всю прислугу в доме, оставив из старых работников только Чхвэ Юджина.
Увы, пострадавшая в той аварии Ким Дженмин впала в коматозный сон, а вина за это стала угнетать Муён. Девушка и так всю жизнь прятала свои настоящие чувства от других, а после того, что произошло, ещё больше замкнулась в себе. Она так сильно хотела рассказать всё младшей сестрёнке, но боялась, что та не оставит в покое эту правду, из-за чего сама же пострадает. Старшая Гу не была влюблена в своего жениха, но по указанию отца ей пришлось притворяться влюблённой дурой для его родителей, которые очень хотели Муён в свои невестки.
Сам Сону на дух не переносил девушку, как и она его, а без малышки Санни старшей Гу было так одиноко. На протяжении трёх месяцев она утверждала отцу, что должна сознаться в содеянном и понести наказание за это, но тот был против. Боясь того, что добросердечная дочь всё испортит, Ынсон шантажировал её. Он убедил Муён в том, что та уже не добьётся правды, а если всё равно вздумает идти против решения своего отца, он накажет за это Санни.
Все доказательства причастности старшей дочери Гу к той аварии исчезли. Но Ынсон с помощью денег создал фальшивые, которыми можно было легко впутать во всё это младшую дочь, поэтому Муён унесла в могилу свою боль и правду. Она не хотела подвергать вспыльчивую Санни лживым обвинениям, и всё же девушка не смогла вынести груз собственной вины…
<center>***</center>
Район Инсадонг, дом семьи Гу, наши дни…
— Доктор, что с ней? — спрашивала напуганная Ёнын у врача, которого привёз управляющий Чхвэ, ведь Ынсон запретил жене везти Санни в больницу, а всё из-за завтрашней свадьбы. Больше её оттягивать нельзя.
— У девушки сильное переутомление. Как она спит в последнее время, а питается нормально? Не было стрессовых ситуаций? — мужчина задавал вопросы, на которые госпожа Гу не могла уверенно ответить, поэтому вмешался взволнованный Юджин.
— Она очень мало спит, в основном около четырёх или пяти часов в сутки днём, а из-за того, что не хватает энергии на дела, переедает. По поводу стрессовых ситуаций — Санни всё время в них пребывает. — управляющий Чхвэ сильно испугался за младшую Гу, из-за чего не стал молчать.
— Что? О чём вы говорите, Юджин? То есть как мало спит? Чем же она тогда занимается ночью? — в недоумении спросила Ёнын, ведь ничего из этого не знала.
— Извините, госпожа, но пусть ваша дочь сама ответит на эти вопросы. — впервые старый работник так грубо отвечал своей начальнице, а всё из-за того, что сильно волновался за самочувствие Санни.
— Госпожа, было бы неплохо отвезти вашу дочь в больницу. Я поставил ей капельницу с успокоительным, поэтому она проспит до утра, но Санни стоит пройти проверку в больнице. У девушки мог случиться нервный срыв, как было после гибели вашей старшей дочери. Сами понимаете, в таком её состоянии мне его не обнаружить. — врач уговаривал Ёнын отвезти Санни в больницу, и та уже почти согласилась, но домой вернулся злой Ынсон, который отказался от этой затеи, отправив доктора домой.
— Может, действительно стоит перенести свадьбу? — женщина места себе не находила, она сомневалась в правильности решения мужа.
— За день до торжества? С ума сошла? Хочешь пустить ко дну мою компанию? — Ынсон злился, ведь из-за плохого состояния Санни его встреча с прокурором сорвалась.
— Мне плевать на твою компанию. Какого чёрта ты не спрятал как следует предсмертную записку Муён и ту проклятую картину? Теперь Санни всё знает, и я понятия не имею, как это на неё повлияло. — Ёнын больше всего боялась за здоровье дочери.
— То есть только я виноват? Думаешь, не знаю, что ты часто заходишь в мой кабинет, чтобы в очередной раз почитать то последнее письмо Муён? Кстати, где оно и картина, куда ты их спрятала? В сейфе нет, я уже смотрел. — Ынсон никому не доверял, и не зря.
— Я сожгла их, всё дотла. Хватит уже держаться за мёртвую дочь, из-за этого я теряю живую. — на этих словах слёзы нахлынули на глаза женщины, но её муж не тот человек, перед которым она может плакать, поэтому госпожа Гу ушла к себе.
Уже много лет они спят в отдельных спальных, вроде должны быть друг другу самыми близкими людьми, а в действительности просто чужие. Иногда Ёнын и сама не понимала, что заставляло её жить такой жалкой жизнью. Чего она боялась, раз не могла решиться уйти от мужа? Почему её мир год за годом тускнел, а пустота внутри уже казалась бездонной? Где Ёнын сошла с пути любящей жены, хорошей матери и просто счастливого человека? Она больше не сможет дать себе на это ответ. Вынув из ящика стола холст, на котором была изображена Санни, женщина долго плакала над ним, терзая себя за собственные ошибки. Жаль, что она не знала, как их исправить.
<center>***</center>
Район Инсадонг, дом семьи Гу, утро дня свадьбы…
Я всё никак не могла проснуться, словно меня что-то придавливало обратно к кровати, тяжесть в груди и физическая усталость, словно я и не спала. Когда я наконец открыла глаза, первой, кого мне пришлось увидеть, так это маму, ведь она сидела на стуле рядом с кроватью. Бледная и явно на нервах, она грызла ногти, а ведь сама учила меня быть леди. В голове полная каша, я даже не помнила, как уснула в своей постели, пока не заметила капельницу, прикреплённую к моей руке.
— Мама, что ты здесь делаешь? — не спеша я поднималась в кровати, чем сразу привлекла внимание Ёнын.
— Не торопись, сейчас я позову медсестру, чтобы та сняла капельницу. — она остановила меня, хотя это не было так сложно. Сейчас я чувствовала себя выжатым фруктом, сил не было ни на что, даже дышать в тяжесть.
— Где письмо и картина? — взглянув на свою руку, из которой торчала иголка, я тут же вспомнила, из-за чего мне вчера стало плохо.
— Их больше нет, я уничтожила всё. Забудь то, что видела, просто, как раньше, живи в своё удовольствие. — кажется, Ёнын не хотела меня волновать, и всё же зря она это сказала.
— Что ты сделала? — а вот такого я не ожидала.
И зачем я только закатила вчера истерику? Стоило сразу идти в полицию с найденными доказательствами. Вот же дура, ещё и в обморок свалилась, из-за чего осталась на ночь в доме родителей. Постойте. Ночь. Дженмин. Я ведь должна была попрощаться с ней, а в итоге проспала, чем подвела больную девушку, её брата и свою сестру. Папа прав, я ничтожный человек, который сам ничего не может, разве что портить жизнь другим. Снова собственные эмоции брали верх надо мной, я начала задыхаться, вдобавок очень сильно болела голова.
— Санни, успокойся, этим ты делаешь себе только хуже. — Ёнын решила снова уложить меня на подушку, но было уже поздно.
— Не трогай! — я толкнула её от себя, а затем взглянула на маму взглядом, полным ненависти. — Больше никогда ко мне не прикасайся. Так сильно желаешь избавиться от меня? Ладно. Пусть несут сюда это чёртово свадебное платье, в нём я раз и навсегда уйду из вашего дома. — даже гадать не нужно, сейчас хватает хотя бы раз взглянуть на меня, чтобы понять, как я разбита.
После этих слов Ёнын уже боялась подойти ко мне и ушла из комнаты в готовности разреветься. Вскоре в спальную вошли другие люди, такие как: стилист, визажист, парикмахер и две горничные им на подмогу. Меня, словно бездушную куклу, стали приводить в порядок, а я смотрела в одну точку на полу, вспоминая слова сестры из той её последней записки. Разве сейчас я принадлежу себе? Что-то не похоже. Как жаль, но онни ошиблась во мне, может, раньше для неё я излучала какой-то свет, а сейчас внутри меня только пустота и темнота. Даже если я выйду замуж за Сону, моя жизнь не изменится, ведь я гораздо слабее Муён, чтобы в одиночку бороться с несправедливой судьбой.
Пока меня наряжали, как новогоднюю ёлку, множество гостей прибыло в родительский дом, но папа не поэтому ранее увеличил количество охранников на приватной территории. Сегодня всё должно было пойти по его плану, ничто и никто не может испортить этот день. Ынсону даже плевать на моё полуобморочное состояние. И всё же отец удивился, когда я следом за ним вошла в его кабинет уже при полном параде невесты.
— Зачем пришла? Иди готовься, Сону уже едет сюда, вскоре начнётся церемония. — он такой же параноик, как я, поэтому свадебная церемония пройдёт в излюбленном мамой саду возле нашего дома, ведь даже если я захочу сбежать, мне это не удастся.
— Выйдя за эту дверь, я сделаю всё, что ты скажешь, без споров и истерики, только ответь честно всего на один мой вопрос. — вот он — мой отчаянный поступок, и я до последнего сомневалась, что смогу этим хоть что-то изменить, но… — Как и чем ты заставил Муён скрыть правду? — у меня были свои домыслы, и всё же правда есть правда, а она известна только одному человеку — отцу.
— Ты уже видела всё, поэтому не ищи в антиморальном поступке своей сестры скрытого смысла. — Ынсон знал ответ на мой вопрос, но явно не хотел на него отвечать.
— Папа, по её вине девушка Ким Дженмин лежит в коме уже второй год. Муён сбила её и сбежала с места преступления, а ты всё скрыл, сделав виновным другого человека. Разве твой поступок не такой же антиморальный? Но если Муён покончила жизнь самоубийством из-за этого, значит, её терзала вина, от которой сама она бы не отказалась. Не так ли? Ты и я, мы оба близки с ней, и тебе также известно, как Муён выражала свои чувства, где оставляла тропинки к закрытому сердцу, иначе ты бы не прятал от меня ту её последнюю картину. А теперь после всего скажи, что я ошибаюсь, что ты не использовал слабость онни. Убеди меня в том, что не осмелился угрожать старшей дочери безопасностью младшей. Давай, скажи правду. — я заставляла себя быть сильной в этот момент только ради одного — правды.
— Что ты хочешь от меня услышать? Это и так уже ничего не изменит. Я одного не пойму, за что она так тебя любила? Ты ничтожество, жалкий человек, который и не должен был рождаться. Так почему Муён готова была на всё ради тебя? Почему выбрала тебя вместо собственной жизни? — несколько секунд назад папа был спокоен, а сейчас уже злился, чего я и добивалась. — Так хочешь услышать это? Так вот — я принудил твою сестру уговорить тебя улететь в Америку, ибо ты всегда лезешь куда не надо, а затем сфальсифицировал доказательства, ясное дело, не тебе во благо. — папа говорил отвратительные вещи, но его ненависть ко мне не являлась чем-то новым, поэтому я просто слушала его и молчала. — Да, я угрожал Муён посадить тебя за решётку, если она вздумает пойти в полицию и открыть всю правду. Откуда мне было знать, что у этой девчонки на уме? Я любил её и не хотел, чтобы она ушла вот так. Всё ты. Это только твоя вина. — не просто ненавидел, но ещё и винил в том, в чём виноват сам.
— Да, я виновата. Два года назад мне стоило прислушаться к внутреннему голосу, который умолял не улетать. Ведь я не слепая, как ты, и смогла бы увидеть тревоги своей сестры, добилась бы её признаний. Вот именно за это я буду сожалеть до конца своей жизни, а тебе не стоит заблуждаться, ведь кроме себя ты никогда никого и не любил. Папа.
Слова отца влились в мой разум, как серная кислота разъедающая всё на своём пути. Перед тем, как уйти, я ещё раз взглянула Ынсону в глаза с жалостью и презрением, ведь этот человек не понимает, что потерял. Уже оказавшись в коридоре, я оглянулась по сторонам, а затем достала телефон из-под верхнего слоя пышной юбки и нажала паузу на диктофоне.
Сейчас усталость и головная боль совсем не волновали меня; загрузив аудиозапись в плеере, я вначале проверила её, а затем отправила Чон Юне. Уж эта девчонка сделает всё, что потребуется, и без доказательств, которые якобы уничтожила мама. Я боролась до тех пор, пока хватало сил, пусть теперь судьба решает, как и кого наказать. С меня хватит.
— Госпожа Санни, вам плохо? Вы слишком бледная, давайте позовём врача? — среди других присутствующих в доме только управляющий Чхвэ подошёл ко мне, чтобы спросить о самочувствии, остальным плевать, они здесь для галочки.
— Всё хорошо, аджоси, не надо звать врача. Со мной всё в порядке, я просто устала. В доме слишком душно, выйду на улицу подышать немного, пока жених не приехал. — я готова была прямо на том же месте грохнуться в обморок, или ещё лучше - умереть, но всё же держалась достойно.
— Мне провести вас? — Юджин не хотел оставлять меня одну, и он уже не скрывал своих волнений.
— Не стоит. Хочу побыть одна. — я уже знала, куда сейчас пойду, и в том месте мне не нужны сопровождающие.
В пышном свадебном платье я покинула дом, а под наблюдением множество охранников направилась в закрытый амбар, который больше полутора лет обходила стороной. Здесь, в большом бассейне, я когда-то училась плавать, будучи ученицей старшей школы, не раз закатывала пенную вечеринку, часто остывала от собственной истерики, делая заплывы на время. Но после того, как в этом месте погибла Муён, я избегала его и правды, что таилась под выдумками родителей. С того дня больше никто не пользовался этим бассейном, а здесь всё было как и раньше — полная тишина, в мгновение окутавшая меня страхом.
Я подошла к одному из краёв чистейшего водоёма, а затем взглянула вниз. Из-за выключенного света средь белого дня в большом помещении таился полумрак, поэтому в воде я увидела своё отражение. И так же, как было у Муён, оно вызывало у меня отвращение. Сняв туфли, которые успели натереть, я присела на пол, окунув по колено в воду свои ноги, после чего закрыла глаза.
Мне больше не хотелось чувствовать боль, поэтому я не стала вспоминать плохое, только хорошее, что было в моей жизни, а затем, открыв глаза, я оттолкнулась руками от края бассейна и полностью оказалась в воде. Тяжёлое свадебное платье с длинным шлейфом, словно якорь, тянуло меня ко дну, а я даже не сопротивлялась. Уже больше ничего не важно, и всё же мне так жаль из-за того, что я не призналась Намджуну, как сильно его люблю…
<center>***</center>
Район Сонгпагу, больница Асан, утро дня свадьбы…
— Мама, не волнуйся, с помощью моей новой работы мы потянем лечение Дженмин, сколько бы оно ни продлилось, главное, что она ещё здесь, всё ещё с нами. — с надеждой на хорошее говорил Намджун по телефону со своей мамой. — Да, я уже на месте, и цветы тоже купил. Хотя не понимаю, зачем? Юна вон какие большие букеты приносит, половина этажа уже пахнет этими пионами. Ладно-ладно. Как только поговорю с врачом, сразу перезвоню, а ты пока занимайся собой. Мне только в радость просматривать за сестрой в свой выходной, поэтому больше не надо устраивать мне свидания вслепую. Я не хочу отношений, а любовь — это только разочарование.
Работая в большой компании, на должности, о которой мечтал ещё в университете, Джун чувствовал себя полноценным человеком, и всё же он очень скучал по той, что разбила ему сердце. Может, так и должно было быть, ведь изначально их любовь казалась неправильной. Зря наигранные чувства парня переросли в настоящие, это всё испортило, а правда, которую он так искал, вдруг потеряла смысл. Но больше всего из сложившейся ситуации Намджуна удивило спокойствие подруги Юны. Вместо того, чтобы подталкивать парня к продолжению игры, она не свойственно своему характеру отступила, приняв решение друга правильным.
Отпустив обиды, Ким смог вздохнуть с облегчением. Без ненависти и лжи его жизнь стала налаживаться, ведь даже состояние Дженмин улучшилось. Намджун вернулся на свой жизненный путь, и всё вроде шло хорошо, но иногда он срывался, после того как выпивал с Юной или с коллегами по работе. Вместо привычных окон родного дома в Намдэмуне он мог всю ночь простоять под большими панорамными окнами художественной студии в Каннаме. Увы, в них больше не горел свет, из-за чего парень убеждал себя в том, что Санни вернулась к своей жизни, а ему стоит жить своей. Они действительно были двумя параллельными линиями, которым не суждено пересекаться.
— Здравствуйте. А что случилось, по какому поводу суматоха? И с чего вдруг здесь столько врачей? — поправляя цветы в букете, спрашивал Намджун у медсестры, которая продолжала кому-то названивать, сидя за своим дежурным столом.
— Да там пациентка пришла в себя почти после двух лет комы, вот все и прибежали, а я никак её родным не дозвонюсь. — так и не подняв взгляда на парня, быстро ответила молодая работница больницы, которая искала в компьютере номера других опекунов очнувшейся пациентки Ким Дженмин.
От услышанного Намджун застыл на месте, а затем повернул голову в сторону палаты, где лежала его сестра, и, как загипнотизированный, проследовал туда. Он совершенно забыл о букете розовых пионов, оставленных на рабочем столе медсестёр. Находясь под влиянием шокирующей новости, парень приближался к открытой двери палаты, где, помимо пациентки, было слишком много врачей. И всё же его слёзы радости нахлынули только тогда, когда ничего не понимающая Дженмин, уже находясь в сознании, обратила внимание на своего старшего брата, вошедшего в палату.
— Оппа. — тихо прошептала она, и тогда все врачи замолчали, а Намджун наконец расплакался от счастья.
Родители девушки примчались в больницу за удивительно краткое время, после того как медсестра всё-таки дозвонилась им. Вскоре прибыла Юна вместе со своим отцом, девушка до последнего не верила в то, что её лучшая подруга очнулась, пока не увидела это своими глазами. За всю работу больницы это был третий случай с пробуждением после столь длинного сна, как у Дженмин. Она пропустила почти два года своей жизни, и всё же вернулась к ней, к своим родным и близким.
— Извини, я отойду ненадолго. — предупредила Юна своего взволнованного друга.
После того, как младшую Ким увезли на обследование, её семья и близкая подруга стали терпеливо ожидать возвращения девушки, а ещё они хотели услышать заключение врача. Но в один момент Юну отвлёк её же пиликающий в кармане гаджет. Взглянув на номер абонента, от которого пришло сообщение, она вспомнила, что ещё не успела рассказать столь радостную новость Санни. Перед тем как позвонить ей, младший следователь Чон всё-таки открыла сообщения, но из-за шума в коридоре ей пришлось выйти на лестничную площадку, чтобы прослушать запись, отправленную не такой уж и плохой девушкой.
Обратно в коридор Юна вошла ещё более взволнованной, чем была до этого. Столько новостей, и всё в один день — пробуждение Дженмин, получение доказательств того, что Ынсон причастен к скрытию правды, а ещё полное оправдание Санни. Но почему-то от её записанного разговора с отцом следователю Чон стало не по себе. Она не так давно знает младшую Гу и всё же может с уверенностью сказать, что в данный момент та находится на грани, и, возможно, именно сейчас Санни нуждается в помощи.
Юна до последнего момента скрывала от Намджуна ночные посиделки новой подруги, которые проходили в палате его сестры, а всё потому что они несли младшей Ким только пользу. Но пришло время сказать правду, парень должен знать, кто повлиял на выздоровление Дженмин. После чего пусть сам решает, что делать со своей вспыльчивой и всё же добросердечной бывшей девушкой.
— Ты хочешь сказать, что она всё знала о нашем плане и всё равно после этого приходила в больницу к моей сестре? Юна, какого чёрта ты так долго молчала об этом? Я ведь очень люблю эту девушку, и, оказывается, она меня тоже, вот поэтому оттолкнула. — вслух сказал Джун, а его подруга даже удивлена не была. Ведь кто лучше неё умеет различать чувства друга детства?
— Оппа, это ещё не всё, вот послушай, Санни только что прислала… — уединившись вместе с другом на лестничной площадке, следователь Чон включила аудиозапись, а охранник Ким слушал её с испугом и ненавистью в глазах.
— Дай мне ключи от своей машины. — десять минут назад Намджун искренне радовался пробуждению младшей сестры, а теперь он сильно взволнован из-за любимой девушки.
— Нет. — грубо ответила Юна. — Там сегодня слишком много народу, и, наверное, Ынсон усилил охрану, поэтому я поеду с тобой. — уже не только парню была дорога младшая Гу, его придирчивая подруга всего за месяц также рассмотрела в девушке добрую, но немного изувеченную душу.
На приватную территорию семьи Ким в столь важный для них день пускали только по пригласительным, которых у двоих друзей не было. Но всё же Намджун проработал в этом доме некоторое время и хорошо знал глухие зоны ограждения, где нет видеонаблюдения. Осталось только отвлечь охранников, чем и занялась у центрального входа Юна. Своим подвешенным языком и умением придраться к мелочам она подняла суматоху, поэтому большинство охранников на территории вокруг дома направились к центральному входу.
Намджун, конечно, не спортсмен, но его телосложение и физическая подготовка ничуть не уступают этому званию. Парень с лёгкостью перебрался через высокий забор, даже не имея плана своих последующих действий. Сможет ли Джун уговорить Санни бежать с ним в день её свадьбы? Согласится ли она пойти против ужасающего отца, которому, судя по аудиозаписи, светит тюрьма? Ким не мог знать наверняка ответы девушки, но он чувствовал, что должен хоть что-то сделать, попробовать спасти её от определённой хладнокровными родителями жизни.
К счастью парня, охранников на ограждённой территории не оказалось, но он попался на заднем дворе другим сторожам, которых когда-то подкармливал. Охотничьи собаки Ынсона сразу узнали запах бывшего охранника Кима, поэтому приняли его за своего. Джун не знал, где сейчас именно в большом доме, полном людей, находилась Санни. Но в его голову пришла хорошая идея, когда Ким заметил, что двое доберманов следуют за ним. Вытащив кошелёк из кармана джинсов, он вынул оттуда фотографию, ту, что сделала младшая Гу в Сокчо, ведь на ней мог остаться запах девушки.
— Давайте, мальчики, вы же умеете это делать лучше всего. Найдите мне её. — Намджун тысячу раз собирался выбросить их общее фото, но так и не смог, как и отпустить свою любовь к Санни.
Сделанное фото пробыло в руках девушки не так долго перед тем, как оно оказалось в кошельке Кима, и всё же на нём остался её запах, а один из доберманов учуял его. Вместо того чтобы направиться в большой дом, собака побежала в другую сторону. Джун несколько секунд сомневался в том, идти ли ему за ней, но всё-таки его, так же как и охотничьего пса, что-то тянуло к закрытому амбару. Это странное чувство внутри не подвело парня, он это понял, когда собаки стали гавкать у самого края бассейна.
Вначале взгляд Кима пал на аккуратно сложенные свадебные туфли, а ступив на шаг ближе, он увидел на дне бассейна девушку, окутанную белой вуалью, и тогда его разумом овладел страх. Пусть до жути напуганный, Намджун в тот же момент нырнул в бассейн, со дна которого поднял бессознательное тело Санни. Она окунулась в воду где-то минуту назад и почти не сопротивлялась, когда вода заполняла её лёгкие.
Вытащив девушку на сушу, Намджун прощупал её слабый пульс, а затем приподнял младшую Гу, уложил на своё согнутое колено животом и лицом вниз, после чего он удалил воду, попавшую в лёгкие и трахею, путём многократного надавливания рукой на спину. Но девушка не дышала, а её сердце не билось.
Ким позже закатит истерику, а сейчас должен спасти Санни. Нет, она не умрёт вот так. Как по инструкции, которую проходил на курсах обучения телохранителя, Джун приступил к проведению искусственного дыхания «рот в рот» и непрямого массажа сердца. 4-5 резких надавливаний на грудную клетку и затем одно вдувание воздуха, он всё повторял это, как вдруг младшая Гу жадно ухватила глоток воздуха.
Не теряя и секунды, Намджун поднял её с пола, а затем вынес из амбара, направляясь к центральному выходу, охотничьи собаки последовали за ним. Когда Кима заметили другие охранники, то тут же подбежали к парню, на руках которого было бессознательное тело дочери Ынсона. Оба мокрые, словно попали под ливень, в такой сухой осенний день. Увы, времени на объяснения не было, Джун торопился, ведь Санни нуждалась в помощи врача, а когда охранники вздумали остановить их, два больших добермана стали злиться. И всё же покинуть охраняемую территорию этим двоим помог Чхвэ Юджин.
Сейчас Кима волновала только младшая Гу, он не слышал и не видел других, ведь ужасно боялся потерять её. В ближайшую больницу они поехали на машине Юны вместе с управляющим Чхвэ, который был так же напуган состоянием своей молодой хозяйки. По пути туда Джун прислушивался к слабому пульсу Санни, и его от страха трясло, пока она была так умиротворённо спокойна. Уже в отделении скорой помощи девушку забрали из рук парня, а он всё никак не мог прийти в себя. Мокрый до последней нитки своей одежды, Ким прерывисто дышал в дверь, за которую ему запретили заходить.
— Успокойся. Всё будет хорошо. Ты ведь сам знаешь, какая она сильная. — Юна и сама была напугана, но она даже представить себе не могла, как себя сейчас чувствовал её друг.
— Нет, она только притворяется сильной, а на самом деле слабая. Я обещал защитить её, но бросил на произвол судьбы так же, как и другие. Никогда себе этого не прощу. — сквозь слёзы с горечью говорил Джун, а следователь Чон даже не знала, чем может утешить его.
Наблюдая за парнем и девушкой, что была ему знакома, Юджин начал всё понимать. Младшая Гу поведала ему не всю правду. Она скрыла то, что лучшая подруга пострадавшей Дженмин дружит с Намджуном, а ещё Санни держала в секрете от других свои явно не рабочие отношения с бывшим охранником Кимом. Но сейчас не время задавать вопросы, управляющий Чхвэ так же, как и другие, ожидал того, что скажет дежурный врач скорой помощи, который не торопился к ним выходить.
Вскоре в больницу прибыли родители пострадавшей девушки вместе с семьёй её жениха в окружении толпы охранников. Когда Намджун увидел лицо Ынсона, тут же озверел. Сейчас он готов был убить этого человека и даже не скрывал своего желания. Юна и Юджин пытались остановить его, но это было не так-то просто, поэтому вмешалась охрана Сону.
— Прекратите! Это помещение больницы, а не боксёрский ринг. Сейчас же уберите свою охрану, пусть останутся только близкие. — недовольно приказывал врач, вышедший к родственникам пострадавшей после её осмотра, поэтому директор Онг отозвал своих парней, но вот двое друзей отказались уходить. — Мне нужен некий Намджун. — сказал мужчина в белом халате, и все с недопониманием посмотрели в сторону бывшего охранника Санни.
— Меня зовут Намджун. — парень сразу вышел вперёд.
— Вот и славно. Я так понимаю, вы близки с этой девушкой? Она бредила вашем именем. — не раздумывая над последствиями, врач излагал факты.
— Да, она моя девушка. — волнительно ответил парень, вызвав недоумение на лицах родителей не состоявшихся молодожёнов.
— Понятно, а теперь слушай меня внимательно, парень. Утопление привело к гипоксии, сердце твоей девушки в порядке, а вот мозг пострадал. Пока сложно что-то утверждать, но это может вызвать стойкие неврологические последствия, будь готов к худшему. — когда Дженмин впала в кому, её старший брат изучил много медицинских терминов, чтобы понимать, о чём говорят врачи. Кто же знал, что ему пригодится это с Санни.
— Моя девочка, нет, только не она… — в отчаянье взвыла Ёнын, вызвав в свою сторону косой взгляд Юны.
— Извините, доктор, я могу её увидеть? — дрожащим голосом спросил Ким, и врач кивнул ему согласием.
