"Forbidden fruit" - XI
«Я могу дышать только тогда, когда ты рядом... Мне так жаль».
Переезд ни на ком не отразился положительно. Чонгук вечно пропадал на работе, Рюджин целыми днями находилась в одиночестве. Порой одолевало дикое желание написать брату, и узнать, как он поживает. Только вот нужные слова подобрать было слишком сложно, поэтому брюнетка быстро отказывалась от этой идеи и вновь грузила себя учебой.
Между Чоном и Ким словно образовались условно бытовые отношения: поцелуй на утро, поцелуй перед сном и полное отсутствие в повседневной жизни друг друга. Чонгук считал, что все нежности излишни. Ученица, несовершеннолетняя, невинная овечка — вот, кем Джин была в глазах черноволосого. Он своей цели добился, и, как бы дерьмово это не звучало, Чон утратил к ней свой интерес.
***
— Вали?! — обомлела Ким. — Что это значит?
— То и значит, Рюджин, — спокойно объяснял ей Чон. — Заканчивай бунт и уже помирись с братом. Возвращайся домой.
— Чонгук...
— Да, черт тебя дери! — воскликнул черноволосый, смахнув тарелку со стола. — Проваливай! Ты мне больше не нужна. Поиграли в любовь, теперь проваливай.
Брюнетка хотела ударить Чона и покрыть матом, но слезы, скопившиеся в глазах, лишили дара речи. Огромный ком, стоявший в горле, не давал возможности даже выдохнуть.
Рюджин вышла из-за стола и ушла в комнату. Там она достала из шкафа свой чемодан и, немедля, принялась собирать вещи. Складывала все без разбора, в одну кучу. И пусть чемодан не застегнулся до конца, брюнетка хотела скорей выйти на улицу.
В голове и мысли не было, что Чонгук будет останавливать и извиняться. Его слова прозвучали четко. Ким понимала, что он не передумает. Унижаться не было смысла.
Рюджин правильно делала, что молчала. Порой молчание дороже слова, и может сказать намного больше... Жаль, Чонгуку это безразлично. Он продолжал спокойно ужинать, не отрывая глаз от тарелки. Даже, когда входная дверь закрылась он не поднял глаз.
***
На улице лил сильный дождь. Как кстати.
Вся одежда Ким промокла за считанные секунды. Волосы прилипли к лицу, на ресницах скопились дождевые капли, а из глаз все никак не могли стечь горячие слезы. Брюнетка даже дышать спокойно не могла. Шла так быстро, что уже через 5 минут выдохлась и согнулась, упираясь ладонями в колени. И тут словно прорвало.
Она закричала. Так громко и больно, что Ким тут же сорвала голос. Продолжила плакать в себя, желанно хватая воздух ртом.
Как же глупо было верить, что Чонгук изменился. Осознав это, Рюджин становилось только хуже. Слезная пелена смазала всю картину. Впереди размытая кривая дорога. И она казалась бесконечной.
***
Прошло два дня. Рюджин вернулась домой, но с братом так и не заговорила. Они оба старались избегать друг друга, поэтому никакого разговора по душам не состоялось.
Сокджин часами пропадал на работе, стараясь выпустить весь гнев. С Чонгуком в паре он больше не работал. Действовал в одиночку и, кажется, ему вошло в привычку нарушать правила.
Рюджин же каждый вечер закрывала себе рот подушкой, чтобы её криков было не слышно. Иначе девушка не могла заглушить боль расставания. Более того, она зародила в себе надежду, что все наладится и Чон позвонит. Правда, черноволосый, наоборот, сменил номер телефона, чтобы оборвать с ней все связи.
Спустя еще сутки, брюнетка поняла, что Чонгука так просто на связь не вытащить. Поэтому решилась на еще более глупый поступок.
— Совон!
***
— Ты только вчера забрал товар, — потер Чон переносицу. — Тебе ведь не нужно рассказывать про вред частого употребления этой дури?
— Нет, — помотал парень головой и попятился на выход из переулка. — Спасибо.
— Чего так быстро смываешься? — усмехнулся Чон. — Эй! Совон...
Тут из-за угла вышла Рюджин и забрала из рук одноклассника три пакетика с экстези.
— Какого черта, Рюджин?
— Ты сменил номер и думал, что так просто избавишься от меня?
— Вздумала угрожать? — приподнял он одну бровь. — Неужели, забыла, кто я?
— Мне плевать, кто ты, — цокнула Ким и принялась открывать первый пакетик. — Плевать, если ты не хочешь больше меня видеть. Плевать, если ты ничего ко мне не испытываешь. Я заставлю тебя смотреть на меня каждый чертов день.
— Сдурела! — прикрикнул он, выбросив пакетик в сторону.
— Ты будешь смотреть, как я уничтожаю себя, — продолжала она, вскрывая второй.
— Рюджин, — вновь выхватил Чон пакет, и вытряхнул содержимое. — Ты не понимаешь, о чем говоришь.
— Мне плевать! — прослезилась Ким. — Я буду звонить тебе каждый день и покупать дурь. Не ответишь ты, позвоню другому. Не продашь ты, продаст кто-то другой. — положив последний пакетик в карман школьной формы, Рюджин развернулась и попыталась уйти. Попыталась, потому что Чон тут же перехватил её руку и начал рыться по карманам, чтобы изъять товар. Неважно насколько она была ему безразлична, наркотики не должны были оказаться в ее руках.
— Отпусти, — вырывалась брюнетка.
Чонгук же силой заломил её руки за спину и прижал лицом к холодной бетонной стене. Старался не обращать внимания на всхлипы и чуть ли не писк, исходящие от девушки, пока не вынул из кармана тот самый пакет с метамфетамином.
— Больше не попадайся мне на глаза! — прошипел он, отпустив Ким.
Тогда он думал, что остановил её глупую затею. Думал, что все закончилось
***
"Я буду уничтожать себя медленно и болезненно, надеясь, что уничтожаю те самые чувства, которые ты во мне зародил, о которых сам же рассказал".
Месяц спустя.
Чонгук приехал по очередному звонку старого знакомого, который пообещал хорошую выручку за большую поставку. Для черноволосого это словно сорвать куш, поэтому отбросил все дела и выехал.
Заказчик молодой. Сам не употреблял. Он — барыга. Такой же, как и большая часть Тэгу. Имел хорошие связи с «Азиатскими тиграми», но сам таковым не являлся. Больше держался в стороне. Считал, что слава ему не к лицу, но потенциал в нем точно был.
Чон припарковался в стороне и уже принялся глазами искать дверь заказчика. А вот первым, что бросилось во внимание — это брюнетка, выходящая из квартиры молодого барыги. И уже после пары шагов она положила под язык белую маленькую таблетку.
Взгляды обоих все же пересеклись. Только Рюджин вряд ли могла хоть что-то оценивать трезво, поэтому показала черноволосому средний палец и продолжила идти. Она скорей всего его даже не узнала. Под кайфом это почти невозможно.
После увиденного, Чонгук влетел в дом без разбора. Схватил парня за ворот и вписал в ближайшую стену.
— Сколько ты ей продал? — в ярости спросил Чон.
— Кого? — недоумевал паренек. — Ты о чем?
— Девчонка, которая только что от тебя вышла, — конкретизировал черноволосый. — Как давно она у тебя покупает?
— Не помню, — мямлил тот. — Может неделю или две.
От услышанного вены на руках Чона вздулись. Он не сдержался и выплеснул всю злость. Разукрасил лицо молодого и чуть ли не переломал конечности. Остановился, когда парень уже забился в угол и закрыл голову руками.
— Еще раз ей продашь, я убью тебя, — процедил Чон, сплевывая на пол. — Проследи, чтобы для нее все пути перекрылись. И тебе лучше меня послушаться.
— Я понял, — выдавил из себя парень, лишь бы угодить Чону и остаться в живых.
Кто же знал, что станет только хуже... Рюджин, на тот момент, уже была зависима. Она не могла завязать по одному щелчку пальцев.