"Forbidden fruit" - XII
«Я задыхаюсь. Мне больше нечем дышать».
Какой же глупостью оказалось внушить ученице, что между ними могут зародиться настоящие чувства. Не стоит уже даже скрывать, что черноволосый, как и брюнетка, хотел любить и быть любимым. Он ранее не видел иной стороны преступного мира. Его окружение — наркотики, оружие, одиночки, психопаты и насилие. Тяжело осознавать, что Ким согласилась на любовь с Чоном, надеясь на перемены. Она думала, изменит жизнь преступника, окрасит в яркие краски. В реале вышло иначе. Её мир потерял цвет. Холоднокровие и безразличие Чонгука разрушило все хорошее в Ким Рюджин.
Смириться и жить дальше — самый простой способ, и только на словах. В одиночку брюнетка оступилась и шагнула в мир эйфории. Этот мир казался не таким уж и плохим. Отчуждение и отстраненность — главные две сопутствующие. Под кайфом Ким помнила лишь свое имя, затем восстанавливалась.
Поначалу дела шли отлично. Девушке все нравилось. Увеличивать дозу тоже нравилось. Ощущения дарили надежду и свободу. Рюджин контролировала процесс.
Первый месяц она контролировала процесс.
***
Спустя месяц, Чонгук решился встретиться с Рюджин и поговорить. Он понимал, что совершил ошибку. Впервые в своей жизни ему захотелось вернуться в прошлое и поступить иначе: не целовать брюнетку на окраине города, не караулить у школы и не нарушать дистанцию при каждой встрече. Ему следовало быть более благоразумным.
Быть правильным сейчас — слишком поздно.
Вечером, когда Чон приехал к дому Рюджин, разговор так и не состоялся. Он просидел в машине больше часа, наблюдая за суетой, происходящей в доме.
Во дворе машина скорой помощи, врачи и полиция. Рюджин вывезли на медицинской каталке. На лице кислородный мешок, в руке игла, к которой тянулась трубка из катетера. Рядом шел Ким Сокджин и не отпускал руку сестры. Он был напуган и растерян. В данной ситуации шатен оказался слишком беспомощным. Таким Чонгук увидел друга впервые.
Черноволосый молча наблюдал. Моментами раздражался от мысли, что ничего не предпринимал. Затем опускал голову на руль и успокаивался. Все бы ничего, но один вопрос не давал покоя: «Почему ему не все равно»?
После отъезда скорой, Чон Чонгук подошел к Джину и положил руку на его плечо. Так он хотел поддержать и выразить сочувствие. Только Сокджину от этого поступка стало тошно и омерзительно. Он посмотрел на Чона со злобой в глазах и хотел накричать, обвинить и даже пристрелить на месте. Но сил у шатена не было на разборки. Сокджин был краток.
— Исчезни из её жизни.
***
Уже через два дня Ким Рюджин вернулась домой. Она принимала заботу брата, бывало вечерами даже оба находили темы для разговоров. Старые обиды отошли на второй план. Осталось лишь чувство стыда. Девушка не могла объяснить Сокджину, с чего все началось, откуда брала наркотики и зачем, если знала исход.
Первое время жизнь налаживалась. Рюджин оставила надежды вернуть Чона и вернулась к учебе. Все было хорошо. Сокджин забирал после уроков, уютные вечера за фильмами и любимые завтраки, которых так не хватало этим двоим. Семья воссоединилась и отказалась вспоминать прошлые ошибки. Их главных девизом стало «будущее». Не важно, что позади, главное, кто сейчас рядом с тобой и ведет по песчаной тропе в будущее.
Красивые слова и наигранные улыбки — скрывали настоящее, которое по-прежнему держало за руку прошлое. Ким Сокджин так и остался «азиатским тигром», а Рюджин сломалась после 17 дней без метамфетамина. Перекупила у Совона сначала одну таблетку, затем две, три и все сначала.
Под кайфом после первого урока, отходняк после третьего, новая доза после четвертого и домой уже вновь по легким кайфом, чтобы Сокджин ничего не заподозрил. Брюнетка улыбалась и была очень болтливой. Для неё это было характерно, но для прежней Рюджин, которая еще не была знакома с Чонгуком.
Он её запретный плод №1. Он один единственный, чье отсутствие заполнял метамфетамин.
***
— Отпусти меня! Не трогай! — брюнетка вырывалась из рук брата, который пытался её успокоить и поговорить. — Отпусти! — все перешло в драку. Ким схватила со стола вазу и разбила ту об стену. Осколки разлетелись по всему коридору. Девушке следовало бы замереть на месте, но тело лихорадочно извивалось в руках старшего. — Ненавижу тебя! — силы Сокджина уже были на исходе. Парень ни раз наступал голыми ногами на осколки и терпел боль, думая лишь о сестре.
Спустя полчаса подобных разборок оба без сил скатились на пол. Рюджин плакала, смотря на брата. Тот же смотрел в одну точку и кусал губы от безысходности.
— Прости меня, Джин-джин, — сглотнул шатен. Он попытался взять брюнетку за руку, но та дернулась и отодвинулась. — Я люблю тебя. Не могу смотреть, как ты губишь себя.
— Ненавижу тебя, — процедила Ким, посмотрев в глаза брату с отвращением. — Не-на-ви-жу...
Этими словами брюнетка добила Джина. Она его обездвижила подобно выстрелу из пистолета. Ким не смог даже заговорить, когда Рюджин прошла мимо, намереваясь покинуть пределы дома в поисках очередной дозы.
Её ноги тоже были изранены, как и ноги брата. Он думал об этом и смотрел на алые следы на полу.
Парень откинул голову назад и громко закричал. Слезы стекали по щекам, губы нервно дрожали. Сокджин чувствовал себя жалким. Он винил себя во всем, что с ними случилось.
Хуже становилось еще от того, что Ким не знал, как все исправить...
***
«Как же глупо и быстро я уничтожила себя из-за любви. А ведь хотела быть сильной, была готова бороться».
В ванне с теплой водой, Ким расслабилась. Она прикрыла глаза и вспомнила моменты из прошлого. Они были счастливыми и все связаны с Сокджином.
Этот парень никогда не давал сестре унывать. Он заставлял её улыбаться. Даже будучи в плохом настроении, шатен старался выглядеть счастливым. Ведь его счастье — счастье Джин-джин.
Сейчас же, лежа в этой ванне, Ким Рюджин могла лишь похоронить все это. Прошлое не забыть и уже не исправить. Так она думала на тот момент.
Вода начала принимать иной окрас. От более алого к красному. Тело, лежащее в ней, теряло силу. Вскоре оно полностью погрузилось под воду. Ким больше не дышала. Она больше не сопротивлялась.
«Тебе не о чем волноваться. Мои руки теплые. И теплые они только для тебя».