ɴᴄ ᴊᴇɴʟɪsᴀ

Встречаться с ней с самого начало было ошибкой. Теперь хочется сквозь землю провалиться. Много чего произошло за последние месяцы. Лиса уже давно не та слабохарактерная девчонка, которая ведётся на популярность. У неё давно не блестят глаза от роскоши и нет никакого желания вставать на колени, неотрывно пяля в её бездонные глаза. Она переросла. И себя и прошлую жизнь, теперь хочется забыться.

Дженни всегда была импульсивна и порывиста, у неё всегда сносило крышу от собственности и гнева. Она долбанное воплощение абьюза во плоти, но Лиса смотрела влюблённо, забывая о собственной гордости и не ценила себя как личность, когда была рядом с ней. С Дженни в отношениях - подобно урагану. Он сметает всё, загребает огромными потоками и рвёт на части от одного только ощущения. Лиса, кажется, сходила с ума, а Ким по-извращенски улыбаясь, снова оставляя на теле багровые пятна.

Терять голову - вполне оправдано, Ким была неземной. Кошачий разрез глаз, белые волосы и демон, сидящий у неё в мозгу вместо всех тараканов. Больные отношения, как цепкие штыки проволоки, Лиса до сих пор помнит от них колющую боль на своём теле. От прикосновений Дженни не избавится. Они под самой кожей. Горят и нарывают гнойными ссадинами. Они разрывают на куски, крошат разум, когда воспоминания, подобно плетям, ударяют по спине и Лисе хочется лесть на стену, потому что, лёжа в своей постели каждым утром, она скучает по ней.

Как ненормальная идиотка. Скучать по боли - психоз. Расстройство психики, сбой в основной программе, не поддающееся оправдание, но проблема в том, что Манобан скучает не по боли, а по самой Дженни целиком. А там и боль и грубость и раздражительность и собственнические засосы, перетекающие в синие пятна по телу. Лисе становится плевать на второй месяц. Она скучает, чёрт возьми, по этой улетевшей сволочи.

Поэтому, когда в интернете появляется информации о концерте той, незамедлительно покупает пропуск. Глупо? Вполне. Ненормально? Определённо. Думает ли Лиса о последствиях? Совершенно нет.

По знакомым местам, которые думала, что забудет, проходит с внутренним волнением. От людей, что неприятно косятся, узнавая её лицо, тошнит. Завершить всё начатое хочется, ещё с самого начала. Угасает ли больная тяга к Дженни - нихуя. Подобно удушающей петле на шее, оплетает, сдавливая каждую разумную частичку, и задохнуться хочется и смотреть получается чуть ли не с дрожью в коленях. Она снова такая красивая. Снова в рваных джинсах и с белоснежным оскалом, улыбается каждому, кто проходит мимо.

Провалиться под землю стоило ещё у самого порога, потому что теперь она вполне её видит, а вот сама Лиса не совсем чётко отслеживает свои разбросанные мысли и не контролирует тело, когда оно ноет во всех мышцах, как будто требуя очередной дозы. Всё именно так - Дженни чистейший морфий, а Лиса всего лишь неизлечимо зависимая наркоманка. Бывает.

В жизни каждого без особых намёков. Больней от ломки не стало, хотя Манобан никогда не давала себе гарантий и когда уходила, хлопая дверью и когда била ту по лицу в порыве гнева за несколько месяцев унижений. Теперь готова снова упасть на колени и просить прощения до беспамятства, умолять Ким раздавить, нажать на больное, заставить кричать. Она знает, Дженни сможет.

Но та только с ухмылкой отворачивается и сердце взамен на боль получает ледяной ветер. Лисе становится невыносимо холодно. И стоять здесь и слушать гул и едва сдерживать слёзы, потому что она больна. Больна летально для себя. Снова втыкая в вены иглу она не хочет, чтобы стало легче, она надеяться на побочные эффекты. Но Дженни неразбавленная дрянь, которая вставляет на всю жизнь. И нет у неё побочных эффектов, как бы Лиса не увеличивала дозу. Всё постоянно заставляет вернуться к полной эйфории, задыхаться на полу, посреди комнаты. Так всегда было, Лиса даже привыкла, а теперь вот, больно по-настоящему.

Дженни не смотрит, она идёт к сцене, а взгляд за ней цепляется цепями, пристёгивается к её ногам поводком. Лиса долбанная сумасшедшая. А голос Дженни чётки, пробирающий до мурашек, провоцирующий, заставляющий выть и Лиса правда воет, потому что та смотрит неотрывно и безжалостно. В её глазах пламя и Лиса подобно щепки тлеет до праха в этом огне.

- Хочу посветить песню одной девушке.. - улыбается Ким, указывая через толпу пальцем. - Надеюсь, тебе понравится, родная. Я потратила на неё бессонную ночь.. - говорит она, смыкая челюсти до боли.

Да что вы знаете об унижении. Вероятно, Лиса испытывает его в самых ярких красках. Настолько, что слепит, выжигает и слух и глаза и плакать хочется, от того, что слёзы собираются и умереть на месте желание разгорается пожарищем в грудной клетки. А Дженни безжалостная и жестокая. Ей плевать, что она крошит на куски. Она так сильно привыкла делать больно, что не замечает границ. Но даже отметая всё это к чертям, Лисе нравится на неё смотреть, и вспоминать тоже нравится, так что потерпит. Возможно она, а возможно её больная любовь, не обида, натирающая душу. Точно не она.

Вылетает из бара она в слезах. Заплаканная, но с панической улыбкой на губах. Ожидать чего-то другого - было глупо. Исправиться и извиниться она тоже не планировала, хотелось только почувствовать её и она добилась, когда следом дверь хлопает, с грохотом закрываясь следом. Манобан не может сдержаться от смеха и поворачивается назад, получая пощёчину по лицу. Боль растекается волной, будоражит каждую клеточку и ответить хочется с такой же силы, поэтому она бьёт её в ответ.

- Какая же сука.. - слетает с Дженниных губ, когда она берёт её за волосы и тянет к себе, как пластмассовую куклу. Лиса была бы не собой, если бы сейчас начала сопротивляться.

- Я тебя ненавижу.. - рычит Лиса, пока пытается усмирить в себе пламя от близости чужих губ.

- Так зачем пришла? - раздаётся мучительное в ответ.

Если бы она знала, то ответила, а так в голове только звон и боль, которая ещё не удосужилась пройти, к тому же Дженни так близко, что думать в принципе не очень выходит, зато податься вперёд, вполне. Но Ким отстраняется, отворачиваясь в сторону, и отрицательно мотает головой, сменяя маски одну за другой. А потом ведёт её к своей машине, всё так же за волосы, пока Лиса издаёт схожие с визгами вопли.

Правила она вполне уяснила. Они простые, понятные каждому, так что проблем не возникает, когда Дженни проводит её по узкому коридору многоэтажки, когда теснит к стене, впиваясь губами. Терзает до крови, чтобы знала, и не отпускает, даже когда Лиса издаёт больной стон. Губы отвыкли, зато тело вполне вспоминает ощущения, и трясти начинает с первых минут, особенно, когда ноги едва перебирают по полу в обуви и когда спиной чувствуется высокая поверхность гостиного стола.

Дженни подобна волне, а Лиса никогда не умела плавать, поэтому тонет так же быстро, как и приходится очередной горящий шлепок. Она стискивает губы, чтобы не произнести ни звука и внимательно смотрит, скрывая собственную улыбку. Потому что она снова здесь и Лисе честно плевать на то, как больно будет, плевать на собственные ощущения. У неё взрывы в голове отключающие не только страх, но и чувства самосохранения. А Дженни такая горячая. Она не ощутимо докасается, а у Лисы ожоги по всему телу. Она целует требовательно, а у Лисы губы немеют. Всё тело немеет разом. Даже сказать ничего не получается.

И поцелуи такие нужные, словно украденные, выворачивают душу у самого основания и накручивают на кулак точно так же, как Дженни держит её волосы. Казаться слабой правда не хочется, поэтому Лиса только сильнее прижимает её бёдра к своим и залазит на поверхность стола, слыша в ответ глухие выдохи. Ким не сдержанно, порывисто избавляет собственное тело от футболки и рвёт на Лисиной блузке пуговицы, откидывая половины в разные стороны. Перед глазами такое родное тело, абсолютно чистое без ссадин. На нём нет тех старых отметин, которые не успевали заживать, на нём не осталось и следа от ногтей и засосов. Она словно начала с начала. Дженни планирует испортить эту однотонную палитру.

В комнате на удивление темно и разглядеть хоть что-то получается из ряда вон плохо, хотя бы потому, что Лиса, открывая глаза, хочет отдать душу дьяволу. Ах, да, это же Дженни. Ким раскалёнными руками ведёт от живота по рёбрам, обходит вздымающую грудь и поднимается выше, сжимая тонкую шею пальцами. На руке даже венка красуется, от силы, которую применяет девушка, но Лиса не сопротивляться, не бьёт по рукам, не начинает беспомощно задыхаться. Только откидывает голову назад и вдыхает носом, чтобы не громко было.

Лиса напрочь отказывается верить, что это любовь. Она никогда не думала об этом, так, как следовало бы и сваливала всё на необходимость. Но Дженни так близко и сердце Лисы не справляется. В агонии бьётся в грудной клетке, обещая Когда-нибудь её сломать. А Манобан ничего сделать не может, да и не хочет, кажется.

Бюстгальтер слетает с плеч рывком, Дженни в наслаждение прикусывает собственные губы и почти мурлычет, когда касается её ладонью. Соски у Лисы напряжённые и твёрдые, а той стыдно, что грубость, в её больной голове вызывает потоки возбуждения. Ким улыбается с насмешкой, когда зажимает его пальцами и приподаёт губами к другому. Сверху почти задыхающееся дыхание, а Лиса так раскалилась, что правда готова рыдать навзрыд. Но не плачет, а только тесниться бёдрами, охватывает сильно и выгибается в пояснице, стараясь чувствовать ещё лучше.

Лиса течёт от всего: и от горячего дыхания на груди, и тугого сплетения внизу от Дженниного тела и от тяжёлых вздохов и от резкости, боли - всего, чёрт возьми. А Дженни поднимается с неохотой, пока Лиса почти бессильно падает на стол спиной и вдыхает глубоко, часто, надеясь не потерять сознания. Эти секунды, когда Ким не было рядом прошли всеми воспоминаниями. И Лиса правда думается, что она такая дура, раз когда-то позволила этому прекратиться. Да, обидно и унизительно, да, показушно и на публику, да без жалости и любви, зато нужно, зато по-настоящему и правильно. И когда Дженни возвращается, с чем-то лишним, Лиса целует. Сама ластиться к телу, сама хочет ей принадлежать, и не ночь, чтобы всей душой, и так до бесконечности. Лиса и правда психопатка..

Ким переворачивает резко, от чего ноги Лисы снова падают на пол, а потом молния на брюках податливо расстегивается и Лиса в предвкушении переминается с ноги на ногу, думая, что сейчас будет больно. Но больно не наступает. Дженни руками всю изгладила, но ни разу больше не ударила. Она застёгивает ремень на поясе и наклоняется к ней, целуя сначала плечо, а потом шею и вдыхает обильно, потому что скучала.

- Ты всё ещё любишь меня.. - тихо шепчет Дженни, скользя рукой по оголённой спине, ягодицам и настойчиво раздвигая половые губы. У Лисы не получается сдержать стон, она сжимает край стола и жмуриться до боли, когда пальцы Ким сначала касаются клитора, а потом входят на две фаланги, заставляя заскулить. Она любит, сука, так сильно любит, что сейчас отключается.

У Лисы тело на дрожь пробирает до звёзд в глазах и фейерверки в голове взрываются один за другим. Поэтому да, она любит её, как ничто на этой планете. Вопрос кажется глупым и теряет смысл в её голове, когда пальцы начинают рвано двигаться. Они то проникают на всю длину, то медленно, растягивая, выходят обратно, а потом вбиваются в тело, со злостью и жадностью и Лиса правда плачет, вот только слёзы это от наконец потерявшегося рассудка. Дженни мучает ещё пару минут, пока Лиса не начинает ёрзать всем телом от разрядки, которую снова и снова оттягивают.

Дженни не отходчивая, она всё помнит, поэтому издевается, питается страданиями родного человеке, ни капли не делая больно.

- Да пожалуйста... - хнычет Манобан, а Ким незаметно улыбается

- У меня для тебя кое-что есть.. - говорит она, пока это кое-что не заполняет словно всё тело. Его так много, что никакие пальцы не заменят. Его так много, что ноги приходится расставить шире, и стоны получаются с самого начала далеко не от удовольствия. Дженни изменила бы себе, если бы дала время привыкнуть, поэтому поднимает со стола и целует в губы, завернув голову. Лиса хнычет от боли, внизу словно всё горит пламенем, сжигает, оставляет ожоги, давит, нарывает, тянет, но не останавливается. Стоны очень быстро перерастают в гортанные, содрогают тишину тёмной квартиры, разрезая её острым лезвием. Лиса теряет голову, когда сверху слышаться неразборчивые слова её тихим, до дрожи пробирающим голосом. Дженни душит, она в прямом смысле сдавливает и шею и желание когда-либо встречаться снова, но Лиса давно привыкла, поэтому в ответ только сбивчиво дышит.

На куски разрывает через пару секунд, а у Лисы не остаётся сил в ногах, чтобы держать себя в таком положении и дальше, она медленно оседает, пока Дженни даже не пытается помочь не упасть. Она отходит назад, смотрит долго и бесчувственно, чтобы снова уйти. На кухню или балкон, не понятно, Лиса в любом случае не может идти следом. Она закрывает глаза, а тело всё ещё трясёт, так не пройдёт, наверное, никогда. Теперь всегда будет больно и это не закончится, верно? Возможно.

Ким возвращается со стаканом воды и зажатой сигаретой между губ. Она аккуратно садится рядом, но не смотрит, просто протягивает его через ноги и хмыкает когда Лиса всё же забирает. По комнате стремительно распространяется запах облепихи. Лиса ненавидет облепиху.

- Я помню.. - начинает Дженни, прикусывая губу - когда ты ушла тогда, то сказала "я лучше сдохну, чем сюда вернусь"..- она грустно улыбается, снова затягиваясь сигаретой.

- Да - Лиса уверенно кивает - но кто же знал, что намного быстрее я сдохну без тебя..