под простынями.
Комната мягко освещена приглушённым тёплым светом.
Такой необходимый воздух порой таял у самых губ, теряясь.
Грудная клетка сбивчиво вздымалась, и временами казалось, словно собственный пульс барабанит в ушах. Сердце заходилось ускоренным ритмом, не думая успокаиваться.
Все мысли смешались в хаотичную, сумбурную кашу без конца и начала. Их едва можно было разобрать.
Тяжёлое дыхание напротив и жар чужого тела пьянили, как никогда.
Холодные пальцы пробегались по каждому участку обнажённой фигуры сотнями касаний. В них можно было бы с лёгкостью затеряться, будь на это воля. Каждый жест в свою сторону упорно хотелось запомнить, навеки запечатать на коже и в сердце.
Кондраки был всего в полушаге от того, чтобы окончательно поехать крышей. Голову эйфорично покруживало, а у висков тянуло ощутимым грузом. Он не думает ни о чём. Он слишком погружён в момент.
Руки уверенно обвили чужую поясницу, крепко удерживая под собой. Фотограф теснее прижимает партнёра к себе. Чувствуя его хватку на своих плечах, он в который раз чётко для себя решает, что ни в коем случае не отпустит.
От любовника упорно не хотелось отстраняться. И Бен слушал сам себя.
Его шероховатые, чуть потрескавшиеся губы плавно касались чужих изгибов, едва покалывая. Энтомолог целовал, словно в последний в своей жизни раз, оставляя на чужих плечах и ключицах россыпи влажных следов. Он словно пытался впитать в память каждую секунду, неспешно сдвигаясь всё ниже, не упуская ни сантиметра.
Для "короля бабочек" весь мир сейчас состоял из одного лишь человека. Человека, удовольствие которого было на первом месте.
Альто под ним практически таял, податливо выгибаясь навстречу. Не важно, в который раз он уже позволяет брать над собой контроль. Внутри по прежнему всё переворачивается и летит к чертям, стоит только уловить этот взгляд. Уверенный, жаждущий. Сам толком не зная, почему, Клеф не мог не сдаться, ощущая внутри клокочущие импульсы чужих прикосновений. Бенджамин словно задевал саму душу.
Внизу живота ощутимо тянет вязким теплом, и Чешир непроизвольно сжимает пальцами чужие плечи, не зная, куда деть это пылающее чувство. Губы Кондраки приятным пощипыванием прожигают каждый дюйм кожи, выманивая редкие вздохи наслаждения.
Пальцы агента проскальзывают к затылку любовника. Сбивчиво зарываясь в пряди, сжимают каштановые волосы, несильно оттягивают. В тот же миг в голове Жукофила что-то взрывается сотнями искр. Он отчётливо ощущает ту силу, с которой партнёр прижимает его к себе в ответ, и от этого в мозжечке словно с щелчком срабатывает переключатель. "Король бабочек" охотно тянется ближе и с новой силой продолжает, не скупясь порой на лёгкие прикусы. Его руки медленно сдвигаются ниже. Кончики ногтей стройной невидимой полосой проводят по наружной части бедра.
Альто шумно втягивает воздух, опрокидывая голову назад. Вдоль позвоночника сладкой дрожью пробегают мурашки. Каждое касание отзывалось в нём короткой вспышкой в растущем пламени.
Пользуясь новой возможностью, Бенджамин перешёл к чужой шее. Неторопливо поднявшись выше, бегло коснулся языком кожи у кадыка. Он чувствовал, как сильно и несколько отчаянно чужие пальцы вновь хватают за волосы, и это было, чёрт возьми, прекрасно. Даже без пристрастия к грубости в интиме, ему это, определённо, нравилось. А потому, мужчина с настойчивостью продолжал, осыпая чужое тело мягкими прикосновениями.
Внутри с каждой секундой яснее просыпалось желание полнее познать своего любовника, ощутить под пальцами его тело всё до единого. Кондраки любил эту близость до жжения под сердцем и не намерен был прекращать её. Упорно хотел довести дело до конца, любые эмоции прочувствовать вместе, в который раз разделить меж собой сладостный опыт.
Вот только процесс прерывается. Весьма некстати, из-за чего энтомолог недовольно хмурится, когда его мягко отталкивают за плечо.
Клеф приподнимается и, довольный, оглядывает партнёра с каплей вины в глазах. В голове разом вспыхивают мысли о том, как же всё-таки прекрасен его любовник. Миллионы слов любви возникают в голове, однако выразить их все не выйдет. Дыхание словно бы спирает от восхищения. На секунду кажется, что ни в одном языке мира даже и нет таких слов, чтобы описать очаровательность этого человека.
Руки Альто сползают с чужих плеч и упираются локтями в постель, создавая опору. Шатен смотрит в ответ почти с обидой и в замешательстве едва наклоняет голову вбок. Видимо, считает, что сделал что-то не так.
Отец Лжи улыбается ему на секунду и, вроде как, собирается выдать некую фразу. Вот только растрёпанное удивление на лице возлюбленного не даёт выдавить из себя ни слова. И вместо разговоров Альто с ненавязчивой нежностью касается чужих губ своими.
Фотограф отвечает без промедлений, попутно проведя пальцами по изгибу шеи партнёра.
Поцелуй обрывается спустя мгновение, как бы сильно не хотелось продолжить его.
"Король бабочек" считает произошедшее неким отступлением, очередной мелкой прихотью любовника, и вновь тянется к чужим плечам с намерением вернуться к главному. Однако, Чешир увиливает из-под него, силясь сдвинуться в сторону.
— Боже, Бен, — Уйти от контакта полностью не удаётся, и голос блондина слегка надламывается, когда его любовник всё же успевает оставить беглый поцелуй на плече. — Бенни, ради всего святого, подожди.
Последнее слово, сказанное достаточно мягко, действует на Жукофила беспроигрышно. Он тотчас покорно останавливается и чуть отклоняется влево. В изумрудных глазах по прежнему играет непонимание вперемешку с некой опаской, и тем не менее мужчина не говорит ничего против. Он беспрекословно слушает партнёра, подобно псу, и выжидающе усаживается рядом.
— Я налажал, да? — Кон с лёгким волнением мажет взглядом по одной из подушек.
— Господи, дорогуша. Нет. — Агент аккуратно берёт его руку в свою и проводит по костяшкам подушечкой большого пальца. — Всё замечательно, не беспокойся.
Бен с видимым облегчением кивает.
— Но что тогда?
— Особенно ничего. Просто хотел попросить. — Клеф наконец поднимается вслед за ним и легко целует где-то за ухом. — Включи музыку, пожалуйста. Не хочу сегодня в тишине.
Шатен молчаливо жмёт плечами и явно нехотя поднимается с постели. Он никогда толком не понимал такой идеи у своего возлюбленного. Для него любой фоновый шум был просто фоновым шумом, как и любые другие явления, направленные на создание атмосферы. Всё это ничего для него не значило. Гораздо большую важность имели чувства. И, если бы была возможность, Кон наверняка мог бы заниматься сексом и под вой сирен системы безопасности. Да хоть под болтовню из интеркома. Главное – с кем именно.
Но ради Альто он с рьяной готовностью бросал этот свой маленький похуизм. Чужое мнение тоже имело значение, и если уж в голову трёхглазому взбредала некая идея, фотограф покорно шёл её исполнять. Впрочем, иногда с небольшими уговорами.
Короткий путь от кровати составил всего несколько шагов вперёд до широкого комода из тёмного дерева. Каждый его ящик был прилично забит стопками пластинок, бережно выставленными в ряд – личная коллекция Лжеца. Кое-где на упаковках виделись потёртые в частом использовании ценники, этикетки, различные пометки. Каждую пластинку хозяин лелеял до последнего вздоха и даже прикупил себе специально для них виниловый проигрыватель с лакированым корпусом. Вещица ещё со дня покупки гордо расположилась на столешнице комода и, по мнению Клефа, неплохо дополняла интерьер комнаты. Старьё, зато красивое и исправно работает (как сам Клеф). Именно к ней Кондраки и был послан спасать ситуацию.
— Ладно, что хочешь послушать? — Один из ящиков с тихим скрипом выдвинулся наружу, и энтомолог, словно заранее зная ответ, протянул руку к стопке.
Его златовласый любовник на момент всерьёз задумался, забавно морща нос. В памяти замелькали тысячи вариантов, которые он словно бы мысленно примерял к обстановке, ища нужный. Коллекция насчитывала достаточно много экземпляров, но ни один из них не покупался для какого-либо конкретного случая. А просто потому, что нравилось. И, какой бы заманчивой ни была идея переспать под AC/DC, Чешир отбросил её. Не хватало ещё леща от некоторых получить.
Конечно, поначалу мысль казалась слишком прекрасной и незаменимой, но в голове вскоре всплыл вариант куда лучше.
— "Между простынями". Братья Айсли. — Альто пригладил ладонью волосы на затылке. — Ты в правильный ящик полез. Где-то там.
Кондраки кивает и принимается за поиски, перебирая пальцами одну упаковку с пластинкой за другой в поисках надписи с нужным названием. Про себя он невольно отмечает, что выбор действительно хороший, и песня, считай, идеальная для занятия любовью. Где-то в голове пробегает безответный вопрос о том, есть ли у "Укулеле" некий специальный, отдельный сборник для таких случаев.
Нужный диск показывает себя отнюдь не сразу. Чтобы наконец найти его, потребовалось усердно покопаться. Однако, Бен справился.
С предельной осторожностью вынув из ящика искомое, он достал пластинку из упаковки и, боясь даже лишний раз вдохнуть, бережно установил её на положенное место.
— Уверен, что справишься? — Чешир вопросительно склонил голову, пытаясь со своего места разглядеть происходящее.
"Король бабочек", не обернувшись, махнул рукой.
— А ты будто не знаешь. Нет конечно. Но наловчусь когда-нибудь, надеюсь. Ты ж мне голову свернёшь, если я что-то тут испорчу.
— Сверну. — Согласно кивнув, тот сполз с кровати и подступил к любовнику. — Очень неохотно, но сверну.
Когда игла мягко скрипнула по пластинке, и последняя неспеша закружилась, Бенджамин довольно хмыкнул с ноткой гордости. Всё-таки смог.
Развернувшись, он уже собирался, очевидно, вернуться в постель, однако чужие руки вовремя поймали его в объятия.
— С другой стороны, — Лжец весьма уверенно, но в то же время легко прижал любовника к себе. — Я бы не доверил тебе это, не будь я в тебе уверен, так?
— Думаю, так. — Небрежно поведя плечом, фотограф на секунду уткнул взгляд в сторону и мягко отстранил ладонь Чешира от своего пояса.
Тот совершенно не настаивал, на удивление легко принимая выбор "Короля бабочек", и спокойно прервал контакт. С Коном он всегда старался достаточно серьёзно относиться к его мнению и решениям в чём бы то ни было. Возможно, из любви, а возможно, из страха отхватить подзатыльников, каких свет не видывал. А может, из-за всего вместе.
Энтомолог на миг кажется ему несколько помрачневшим после этого, словно выбитым из колеи и как бы разочарованным. Словно он абсолютно беззащитен и находится под полным принуждением.
Взгляд зелёных глаз кротко перебегает с одного плеча Клефа на другое, излучая некое подобие мутной неуверенности.
Блондин не может не беспокоиться, а потому осторожно спрашивает:
— Всё хорошо?
Жукофил словно бы просыпается от гипноза, чуть вскинув голову. Помедлив чуть меньше секунды, он кивнул.
— Да. — Кондраки искренне улыбается, даже посмеиваясь, и заботливо оглаживает ладонью чужую щёку. — Всё хорошо. Хотя... намного больше, чем "хорошо". Всё даже лучше, чем я когда-либо мог представить, знаешь.