all about them.

Когда по расслабленному лицу пробегаются робкие лучи солнца, Альто морщится. Хмурит брови и нехотя открывает глаза, с трудом разлепляя веки. В ту же секунду он вновь заново ощущает, как тепло окружает всё его тело. Тяжеловатое одеяло ненавязчиво давит на плечи, а мягкая подушка изрядно остыла после ночи. Как ни странно, он не чувствует от этого дискомфорта. Наоборот, в разум тут же закрадывается стойкое желание закутаться поглубже и вновь провалиться в сон.
Голова его совершенно пуста от мыслей. Клеф даже не помнит, какой сегодня день недели. А о том, сколько сейчас времени, не имеет понятия. Впрочем, это сейчас и не нужно.
Такая беззаботность кажется очень приятной, и ему, безусловно, нравится.

Невольно двинув рукой, следом он понимает, что та находится на чём-то невероятно тёплом, несколько приятным на ощупь. Проведя пальцами из стороны в сторону, Чешир вскоре угадывает едва выступающие из-под кожи чужие рёбра. Вместе с пониманием, с его губ срывается вздох облегчения. Он не один. Рядом с ним есть кто-то ещё со вчерашнего дня. И этот "кто-то", очевидно, очень нужен ему. В противном случае, как ещё объяснить тот факт, что Отец Лжи и сейчас упорно держит тело напротив в любящих объятиях?
Определённо, они были знакомы не один день, о чём торопливо оповестили проснувшиеся вместе с Клефом мысли. И уж точно лежащей рядом личностью не была какая-нибудь знойная рыжуля с точёной фигурой и третьим размером. Наоборот, полная её противоположность, далёкая от идеальной картинки в голове, когда слышишь "любовница мечты".

Человек напротив явно не спал уже давно. Это Альто заприметил по переодическим подёргиваниям чужого локтя, что соприкасался порой с его ладонью. Партнёр явно печатал что-то, как позже выяснилось, на клавиатуре собственного смартфона. Что именно, трёхглазый узнавать не особенно хотел. Ему было как-то всё равно.

Сейчас, впрочем, его не волновало ничто и никто в этом ничтожном мире, кроме дорогого сердцу создания рядом.
Блондин был немыслимо счастлив за долгие годы вновь оказаться так близко к кому-то, обрести кого-то родного. Он наконец не один и от него даже не пытаются уйти, сбежать, скрыться в порыве презрения. В груди мёдом разливалась радость уже от этого факта. Чеширский кот привык быть отторженным всеми возможными способами, грубыми и не очень. Казалось, он навсегда свыкся с мыслью, что вторая половина его постели будет пустовать до конца времён. Но нет. У него всё же есть кто-то. Очень-очень нужный.

Отец Лжи осторожно поднимает руку с чужого пояса, мягко выпуская фигуру из заточения. Он словно с опаской проверяет, уйдёт ли партнёр сейчас, когда его больше не держат. Сбежит ли, ощутив свободу и конец принуждений.
Шероховатая, широкая ладонь "Укулеле" плавно опускается на крепкую мужскую спину напротив. Бережно оглаживает, касаясь плеч. С каждым ощущаемым миллиметром, в голове Альто словно сетью маленьких лампочек загораются новые и новые воспоминания о былом. Об этом человеке, моментах с ним. И о том, как же златокудрый, всё-таки, его любит. До безумства, до замирания сердца. Была бы его воля, за эту личность Клеф уничтожил бы несколько вселенных целиком до состояния пыли.
От обнажённой кожи по подушечкам пальцев струится приятное тепло чужого тела. Это даже несколько щекотно, но так удивительно, от чего на губах Лжеца возникает улыбка. Лёгкая и беззлобная. Совсем сонная, но такая искренняя.

Едва опускаясь вниз, Чешир с трепетом и чистейшей нежностью касается губами зоны чуть ниже затылка. Проводит цепочку лёгких поцелуев вдоль позвоночника, невольно задевая кое-где область лопаток. Руки словно сами собой всё не могут перестать касаться партнёра и вот, блондин понимает, что не покинет постель ни за что. Он слишком привык к своему человеку, его присутствию и не хочет оставлять его. Ни под каким предлогом не согласится растерять это сладостное чувство близости с самым драгоценным на свете.
Каждое прикосновение к заветной персоне ненавязчивым покалыванием напоминало о полноте любви к нему, о привязанности и готовности ради него на всё. О восхищении и любовании им. О том, что рядом с ним Альто чувствует себя самым счастливым, самым окрылённым на планете. Самым-самым.

С новым и новым поцелуем, с очередным мимолётным поглаживанием Клеф не мог налюбоваться даже теми немногими очертаниями знакомой фигуры. Он лелеял любовника до самых маленьких клеточек его тела и потаённых уголков души. Взгляд гетерохромных глаз раз за разом проплывал по чужому телу, местами грубому и неряшливому, всё умудряясь находить в нём нечто новое и одновременно знакомое. Партнёр не отличался какой-либо грацией, однако он всё равно был прекрасен.
Порой Отец Лжи и поверить не мог, что этот человек действительно его. Что этот идеал, эталон во всём, прямо сейчас мирно находится рядом с ним и не испытывает ни капли отвращения. Не уходит и не просит оставить в покое, грубо кидая через плечо хриплые оскорбления. Не материт в пылу ненависти.
И Альто был невероятно за это благодарен. За шанс быть с ним и возможность вот так легко наблюдать его, не платя ничего взамен.

В детстве Чешир наивно полагал, что человеческое тело пусто изнутри. Полое, подобно какой-нибудь изысканной скульптуре, и тёмное, как самые брошенные просыревшие подвалы и здания без окон. И лишь через мелкие отметины, навроде родимых пятен, оно улавливает солнечный свет. Они словно окошки, сквозь которые во внутреннюю тьму тела и душу проникают яркие лучи.
Лжец в ту пору свято верил, что чем больше подобных отметин, тем светлее человек во всех смыслах. И искренне считая эту мысль самой правильной, он намеренно тянулся к "пятнистым" людям. Всякий раз радовался, когда замечал у самого себя всё новые точки-"окошки".

А у его нынешнего партнёра их было много. Смугловатая кожа практически усеяна ими. На одних только плечах небрежно простилались россыпи мелких подобий веснушек. То тут, то там мелькали аккуратные родинки.
Альто сейчас всё завлекал их в воображаемые узоры, с осторожностью выводя пальцем линии на чужой коже. Отметины пересекались с бледными полосами шрамов, глубоких и не очень. Клеф бегло представлял всё это подобиями загадочных созвездий, далёких от человеческих глаз и ещё неизученных. Настолько красивых, каких мир никогда и не видел.

Брюнет напротив немыслимо очарователен, и "Укулеле" готов часами говорить об этом, думать, рассуждать. Его любовник был для него самым удивительным, и трёхглазый, несомненно, бесконечно счастлив оказаться с ним. Познакомиться, сдружиться и сблизиться, начать отношения. Словами не описать, как дорог Отцу Лжи тот долгий, богатый на воспоминания путь, что они вместе прошли.

Оставив пару финальных поцелуев у изгибов шеи, Альто вскоре прильнул лбом куда-то меж чужих плеч. Рука его постепенно остановилась и вновь заключила мужчину напротив в крепкие, пылкие объятия. С трепетом златовласый прижался к любовнику ближе.

- Конни... - С губ срывается восхищённый выдох. - Я тебя обожаю.

Бенджамин толком ничего не отвечает. Лишь безучастно и сухо что-то угукает, замолкая. Никих "я тоже тебя люблю", "доброе утро" или, хотя бы, самого банального, тупого "привет". Ничего. Тишина с его стороны по прежнему, спустя десяток лет знакомства и год отношений, всё ещё кажется несколько мучительной и царапающей по самым уязвимым струнам души.
Тем не менее, он не игнорирует Альто.

Энтомолог откладывает смартфон на пол возле одной из ножек кровати, за неимением здесь тумбы.
Затем, лениво переворачивается на другую сторону, небрежно сминая под собой наспех натянутую вчера свежую простынь. Ещё совсем заспанным взглядом обводит черты такого знакомого и любимого лица. Словно сквозь дымку, в изумрудных глазах виднеется самая искренняя любовь и теплота. Кондраки чуть усмехается на секунду и неловко тянет руку навстречу любовнику. Невесомыми движениями он бережно пытается привести в порядок растрёпанные во сне желтоватые пряди. После же, с лаской проводит пальцем по линии чужого носа, обрывисто поглаживая возле переносицы. Это было одним из немногих жестов нежности, какие он мог без сомнений и запинок себе позволить. Через них фотограф демонстрировал свою привязанность и, потому, был несколько щедр на такое в минуты уединения с Альто. А "Укулеле" было просто приятно.

- Знаешь, Клеф, - Жукофил чуть медлит с непривычки. - Я тебя тоже. И... давай может полежим вместе ещё немного, а? Не хочу никуда.