Благословляю на рейв, но не на драку
После часа истерики, криков и матюков мы, наконец-то, собрались и прибыли на место дислокации. Не стали изобретать велосипед и извращаться официальными нарядами, а оделись из серии «просто, но со вкусом» — джинсы, рубашка и кеды. Зато удобно и нигде ничего не жмет.
Тюменский концертный зал встречал нас распростертыми объятиями, кучей народу и расслабленной обстановкой. Ненадолго распрощавшись с Олей и Антоном, я начала искать своих коллег. Завидев густую шевелюру Занина и улыбающегося Криворучко, я тихонечко прокралась к ним, а потом сиганула на спину Илье.
— Хе-хееей, привет!
— Мать твою за ногу, Наташ! — Схватился за сердце Левко.
— Слониха тяжелая. — Прокряхтел Триф, держа меня. — А с виду и не скажешь.
— С виду тоже не скажешь, что ты жрешь, как бегемот. — Заступился за меня Леша. — Тут каждому свое.
— Правда что. — Фыркнула я и слезла с коллеги.
— А вообще ты сегодня здорово выглядишь. — Улыбнулся Занин.
— То есть в остальные дни я страшная, да?
— Нет, ну почему. — Приобнял меня за плечо Попов. — В остальные дни ты просто ужасная.
Парни разразились хохотом, а я обиженно стукнула его.
— Дураки.
— Ребят, я все понимаю, но мы щас опоздаем, и нам Губер таких лещей выпишет...
— Валера... Противный мальчишка. — Зашипел Трифанов, и, поджав губы, повел нас в зал.
***
На этот раз вступительное слово от Андерса Бессеберга длилось недолго, что очень удивительно. И уже через пару мгновений официальности отошли в сторону. Сначала представляли обладателей Малых Хрустальных Глобусов, которые горячо рассыпались в благодарностях всем на свете. Для кого-то эта награда — первая в карьере, и, целуя ее, слезы радости лились ручьем. Позже вручали глобусы обладателям Кубка Наций, и последними остались обладатели Большого Хрустального Глобуса.
— Приятно вручать глобус человеку, который второй сезон подряд радует всех не только великолепными спортивными результатами, но и своими яркими интервью. Без лишних слов — Антон Шипулин!
Мы себя почувствовали, как на Премии РУ ТВ, когда наш друг-исполнитель выиграл заветный самовар. Подскочив со своих мест, мы, взявшись за руки (благо сидели рядом друг с другом), заорали такой дурниной, что от нашего рева чуть стекла не повылетали. Шипулин, крепко пожав руку Бессебергу, взял глобус, и уверенным голосом стал произносить свою речь:
— Приятно снова становиться лучшим спортсменом сезона. Честно, не описать всех тех эмоций, что я сейчас ощущаю, но спасибо, спасибо каждому из вас. Я чувствую вашу поддержку, и это дорогого стоит. Всем счастья, здоровья, любви!
Краткость — сестра таланта, но эта речь привела в восторг весь концертный зал Тюмени. Все стали провожать Антона громкими аплодисментами, а он, взмахнув рукой, уступил микрофон президенту IBU.
— Спортсмены получили свои призы, но есть у нас еще один сюрприз. — Объявил Андерс.
Присутствующие в зале зашумели.
— На недавнем конгрессе мы с коллегами решили ввести еще одну награду, которая, надеюсь, станет постоянной.
Рядом с президентом появилась девушка, которая в руках держала БХГ, но только он был несколько больше.
— Хочется отметить работу людей, без которых такой прекрасный вид спорта, как биатлон, не был бы таким интересным и динамичным. Они являются непосредственными популяризаторами в своих странах, создавая биатлону бешеные рейтинги. И я имею в виду журналистов, которые освещают этот спорт 24 часа в сутки и 7 дней в неделю.
Внутри начало все судорожно сжиматься. Коллеги непонимающе смотрели друг на друга. Минута тишины, которая тянулась невыносимо долго.
— В номинации «Лучшие журналисты сезона» победила... Команда Матч ТВ!
Поднялся невероятный галдеж. Смотря друг на друга, мы открыли рты от удивления и стали пробираться к сцене. Выстроившись в линию, Бессеберг повернулся к нам и улыбнулся.
— Возможно, я не скажу ничего нового. Возможно, я не открою вам Америку, но я хочу, чтобы вы запомнили этих людей в лицо, потому что переоценить их вклад в популяризацию российского биатлона — просто невозможно.
Мы крепко держались за руки, и нас залихорадило от радости. Подняв руки вверх, мы издали синхронный вопль, а у чересчур сентиментального человека (то бишь у меня) потекли слезы. В нашу сторону посыпались бурные аплодисменты.
— И вот их имена: Алексей Криворучко, Иван Попов, Денис Левко, Дмитрий Востриков, Валерий Харланов, Дмитрий Губерниев, Наталья Темнова, Дмитрий Трифанов и Илья Занин...
— Илья Трифанов и Дмитрий Занин! — Закричали ребята.
Андерс недоуменно посмотрел на нас, а мы громко захохотали, собравшись в одну кучу. Вручая нам глобус, мы дружно подняли его вверх и прокричали что-то нечленораздельное.
Мы ждем сюрпризов каждый день, сами не осознавая, что главный сюрприз — это наше настоящее. Стоит только научиться ему искренне радоваться, и жизнь сразу заиграет яркими красками.
***
Да, сезон завершился, но работу никто не отменял. И покуда я не успела написать текст для предстоящего эфира, придется мне обратиться к моей любимой госпоже импровизации. Уж она-то меня никогда не подводила.
— Павел, Мария, приветствуем вас и всех телезрителей из Тюмени, где только-только завершилась официальная церемония закрытия олимпийского сезона. Весь биатлонный мир уходит на заслуженное межсезонье, и мы, журналисты, не являемся исключением. Лидер нашей сборной Антон Шипулин вновь уезжает с Большим Хрустальным Глобусом, и сейчас он в прямом эфире ответит на все мои каверзные вопросы.
Шипулин захохотал. Обняв меня, он улыбнулся и помахал в камеру.
— Антон, искренние поздравления от нашей биатлонной бригады. Сезон официально завершен. Какую оценку себе поставишь?
— Как я говорил ранее, этот сезон для меня стал лучшим в карьере. Олимпийские медали, медали этапов Кубка Мира, БХГ... Я хорошо потрудился, и тут я могу себе поставить твердую пятерку.
— Мы все знаем, какой ты самокритичный и трудолюбивый парень. — Засмеялась я. — После такого фееричного сезона остались ли какие-то мечты в спорте?
— Не могу так сходу ответить, если честно. — Замялся биатлонист. — Я выиграл все, что хотел. Наверное, мои самые большие мечты уже сбылись, и во время межсезонья я буду искать новый вызов, который смогу бросить себе в будущем.
Я посмотрела на биатлониста, и в груди затрепетала надежда.
— Буквально несколько часов назад в эфире нашего канала ты сделал заявление о завершении карьеры, сейчас прозвучали слова о новом вызове...
Шипулин засмеялся.
— ...негоже вводить журналистов и всех поклонников в заблуждение.
— Мне нравится твоя забавная реакция, Наташ. — Ответил он. — Что касаемо моих слов, то скажу следующее: мое решение неокончательное. В межсезонье я буду думать об этом, взвешивать все плюсы и минусы, и к началу сезона я оглашу свой окончательный вердикт.
— Большое спасибо Антону Шипулину не только за интервью, но и за такой великолепный сезон. — Слабо улыбнулась я. — Коллеги, вам слово!
— Стоп! — Крикнул Валера, и я опустилась на корточки. Вот так и гаснет надежда. Вот так и рушатся мечты.
***
— Куда ты пошел, идиотина?
— Вход там. — Показал пальцем на столб Илья, покачнувшись.
— Я бы ему поверил. — Сказал Занин. — Его здесь каждая собака знает.
— Господи, Димас, у тебя что ни разговор — то упоминание о собаках.
— Да потому что он сам пес!
Триф споткнулся, и его вовремя подхватили Левко с Криворучко. Так бы и прочесал носом землю, если бы не они.
— Где он так успел накидаться? — Спросила я. — И чем?
— Пока ты в прямом эфире была, мы этого оленя не могли оттащить от шампанского. — Прокряхтев, ответил Леша. — Потом он это дело пивком шлифанул.
— Что? — Завопила я. — Я все Тане расскажу!
Илья как будто протрезвел.
— Я тебе расскажу! — Рявкнул он. — По щам сразу огребешь!
— Заткнись и иди, умник. — Дернул его за руку Денис.
На входе нас встречали администраторы и Логинов с Волковым.
— Явление журналистов тюменскому клубу. — Протянул Саша.
— Хорошо, что не Христа народу. — Фыркнул Занин.
— Забирайте эту пьянь!
— А что, он уже пьяный? — Спросил Волков.
— Да не пьяный я, ироды! — Плюнул Илья.
Биатлонисты провели нас к остальным сборникам.
— Подфчуфарова, ну елы-палы!
— Что? — Пьяненьким голоском спросила она.
— Ниче. — Гаркнул Левко. — Собутыльника тебе привели.
— Ебани червя об стол!
— Уберите этого матершинника отсюда! — Вылез Шопин, похлопывая Трифанову по плечу.
— Ты смотри, Юрец — молодец! — Прокричал Гараничев. — Прям орёл. —
Че стоите? — Крикнул Макс, разливая по стаканам алкоголь. — Давайте, падайте.
Все засмеялись, а потом стали тепло приветствовать друг друга.
***
Мы завершали этот сезон, как могли. Вся биатлонная братия выгоняла алкоголь при помощи жарких танцев, а потом снова вливала в себя горючее. Продолжалось это до тех пор, пока на улицу не вывалились пьяные братья Бё и Трифанов, который тащил за собой Подчуфарову.
— Куда вас хуй понес? — Заорала я, выбегая за ними. — Вы ж бухие в лоскуты!
— Видели ночь, гуляли всю ночь до утра...
— Мать моя наука!
Норвежцы, дико угарая, в поисках своей машины пытались взломать три чужих. Хорошо, что на них не было сигнализации, иначе нашу дискотеку бы прикрыли.
— Да вы че, ей Богу...
— Ура! — Завопил Тарей, икнув.
Увидев, как открылась дверь, Йоханнес отпихнул брата и пытался пробраться на водительское сидение, но его тут же оттащил Илья. И пока ребята устраивали бойню за руль, Оля пошатывалась, как тополь на плющихе.
— Такого позора не знала Россия. — Рыкнула я, крепко схватив за локоть подругу. — Биатлонисты бухают хуже футболистов.
— Это ты еще хоккеистов не видела.
Я вздрогнула, и на горизонте появился Юра Шопин в компании Йоханнеса Кюна и Паулины Фиалковой.
— Юра, блин! Нельзя так людей пугать!
— Я тебя умоляю. — Хмыкнул Шопин. — Ты еще не знаешь, как я могу пугать.
— И не надо. — Пьяно выдала Оля.
— Темнова, ты че там, сдохла что ли?
— Илюх, все нормально. — Ответил Юра и пошел к машине.
Проходя мимо господина Трифанова, я кинула ему одну фразу:
— Нарываешься, секс-символ.
Черт, и вот оно надо мне — тащиться с ними, тем более с пьяными? Послать бы их всех куда подальше, но не могу. Надеюсь, что Бабиков не кокнет меня при первом случае.
— Эй, народ, разливаем! — Заорал Кюн, доставая стаканчики.
Господи, ну почему среди этих злостных пьяниц я — единственный адекват?
***
Машина с пьяной компанией биатлетов блуждала змейкой по трассе Тюмени. Все галдели так, будто находились на финальном матче Лиги Чемпионов. Музыка орала на весь салон, а Трифанов на переднем сидении подрабатывал барменом. Со стороны это выглядело и смешно, и грустно. Ну что, Наталья Александровна, хотела почувствовать себя трезвенницей — получите и распишитесь.
— Тарюха сейчас будет куралесить в машине. — Потер ладошки Йоханнес Кюн.
— Давай, Тарюха, зажигай! — Добавила Паулина.
Илья сделал музыку громче, и начался конкурс караоке. Я до последнего терпела, но в итоге не смогла и заткнула уши.
— Разбираем тормозную жидкость, товарищи.
Стаканы пошли по рукам. Сморщив нос, я нехотя приняла его от Бё-младшего.
— Что, уже не лезет?
— Свою дозу я на сегодня выпила. Хватит.
— Опа! Все-таки ЗОЖницей решила заделаться? — Не унимался Йося.
— Ага, если бы. — Хмыкнула я.
Я чувствовала, как рыжий на меня смотрит в упор. От него веяло резким ароматом духов вперемешку с алкоголем. Кажется, до него не сразу дошло, о чем я толкую, но потом... В глазах норвежца сверкнул шок.
— Что? Как?
— Ааааа...
Не успела я открыть рот, потому что в кармане завибрировал мобильный.
— У аппарата.
— Наташ... Господи, че так шумно?
Есть такая отличительная черта у моей любимой сестрицы — звонить мне в самый разгар веселья.
— Да мы катаемся... Тарей, мать твою, веди тачку ровно!
— Раз, два, три... Жги!
Неожиданный занос вправо, и слава Богу, что никто не ехал ни сзади, ни на нас.
— ТРИФАНОВ! — Заорали все синхронно.
— Кусок дауна!
Отвесив ему смачную затрещину, он завопил, как сирена. Никакой мегафон не нужен, чтобы этому товарищу вынести своим ором все стекла. Мегафон — спасибо, что не рядом.
— Выдра бешеная!
— Дай ему трубочку. — Послышался злой голос сестры.
Прислонив к его уху телефон, Триф сначала заерзал, а потом будто прирос к месту. Под рукой стали раздаваться такие вибрации, что мама не горюй.
— Не ори на меня, фашистка! — Чуть заплетающимся языком изрек Илья, и, спихнув ему мобильный, я села на свое место. Мой коллега сделал музыку тише, и выпала прекрасная возможность перевести дух.
— Поздравляю.
Голос норвежца значительно дрогнул. Посмотрев на него, он сразу же отвернулся. Я обещала с ним делиться многим, как и раньше, но снова не сдержала свое обещание. Мне стало несколько противно.
— Йоха...
— Нет, я серьезно. — Сказал Бё-младший, сжав мою руку. — Я действительно рад за вас.
По телу побежали мурашки, а я стыдливо опустила глаза в пол.
— Все в порядке, Нат. — И я слышала, как он нервно проглотил эту фразу, пытаясь ей меня одурачить. — Жаль только одно, что я упустил свое счастье по собственной глупости.
Выпустив руку, биатлонист кривовато мне улыбнулся и проследовал в конец салона. До меня стали глухо доноситься голоса, а картинка перед глазами стала медленно расплываться.
«Жаль только одно, что я упустил свое счастье по собственной глупости»
Я не успела отвернуть голову к окну, как из меня хлынул поток слез.
***
Сорвав голоса, допив весь прихваченный с собой алкоголь и прокатившись с ветерком, мы вернулись к клубу довольные и счастливые. Правда, пару раз мы чуть не уехали в овражек, потому что Тарей терял управление, а Илья Владимирович не шибко быстро реагировал на происходящее. Слава Богу, что мы остались живы, здоровы и без царапин.
Возле черного входа был какой-то кипиш.
— Опять кто-то кому-то настучал по тыкве. — Пролопотала Паулина.
— Твою ж... Хоть один раз в жизни может дискотека века пройти без мордобоя?
— Натах, расслабься. — Похлопал меня по спине Юра. — Это уже в порядке вещей.
— Без алкоголя вы бы веселились — вот это было бы в порядке вещей.
Стали раздаваться немыслимые крики, и все бы ничего, если среди них не послышались бы знакомые голоса.
— Леша! — Синхронно завопили мы с Трифом и ринулись туда.
Там были Криворучко, Саша Логинов и Матвей Елисеев.
— Наконец-то. — Сказал Саша. — Я уж думал, что вы с концами потерялись.
— Так, что происходит? — Охрипши спросил Илья.
— Убери нахуй отсюда своего ебанутого! — Кричал на кого-то Левко. — Он чуть не грохнул нашего единственного продюсера!
К гадалке не стоило ходить, чтобы понять, на кого он так орал.
— Парень Бациной сцепился с Лешей. Из — за тебя, между прочим.
Матвей тыкнул в меня пальцем.
— Че? — Возмутилась я. — Я-то тут причем?
— Брагин напился и вспомнил, что мне тоже стоит съездить по морде. — Плюнул Леша. Хрустя костяшками пальцев, я спросила: — Антона здесь нет?
Парни отрицательно покачали головами. Настал мой звездный час. Я — человек — слово: если я пообещала, значит, я свое слово сдержу. И совсем неважно, что мне для этого стоит сделать. Сейчас проверим, насколько об этом помнят эта сладкая парочка.
— Брагин, гребаный ублюдок, я тебе щас...
— Тихо! — Завизжал Денис, схватив меня «в замок». — Не надо! —
Оооо, а вот и защитница собственной персоной. — Пролопотал Артем, и было понятно, что лыком он совсем не вязал. — Недолго пришлось тебя ждать.
— Смотрю, Криворучко прорисовал контур на твоем лице. — Рыкнула я, пытаясь вырваться из хватки Левко. — Осталось мне только разукрасить эту картину.
— Я тебя потом сама разукрашу, мразь!
Прищурившись, я взглянула на Бацину, и огрызнулась:
— Мелким слова не давали! И вообще, ты почему до сих пор не в кровати? Комендантский час для всех!
— Ну, она же не ты — по кроватям не прыгает. — Ухмыльнулся Брагин.
Пальцы крепко сжались в кулак. Внутри меня рванула бомба. Вырвавшись из рук коллеги, я подлетела к бывшему и продемонстрировала ему пару вырубающих ударов по лицу.
— Я вас обоих предупреждала, уроды! — Заорала я во всю глотку. — Теперь отвечайте за свой базар!
Саша вцепилась в мои волосы. На наши вопли успели прибежать парни.
— Отпусти ее, живо! — Неизвестно кому приказал Матвей.
Удар поддых, и я свалилась на колени, а еще через секунду — удар в челюсть. Нас пытались разнять журналюги, пока биатлонисты были заняты Артемом.
— Ты ебанутая? — Оттащив меня от Бациной, стал орать Левко. — Она тебя убьет нахуй!
— Пускай попробует, соплячка. — Сплюнув кровь, прошипела я.
— Я тебя щас сам убью! — Вступился Леша. — Совсем уже рассудком двинулась!
— Какого, кхм, куя ты полезла на нее, дура? — Сердито прорычал Триф на нее. — Забыла последнюю драку что ли?
— Мне плевать, она Артема ударила. — Сказала Бацина, вытирая кровь кофтой.
— И ты решила за него заступиться?
— Она хоть заступается за меня, в отличии от этой, кхм... Даже не знаю, как ее обозвать.
— Рот закрой, придурок! — Отвесил ему подзатыльник Логинов.
Я пыталась вырваться, но безрезультатно. Парни сами держались из последних сил, лишь бы не устроить «райскую жизнь» этим звезданутым. Сейчас была игра «кто быстрей сорвется с цепи» и «кому первому достанется по морде».
— Всем заливает про бесконечную любовь, а сама уже половину биатлонного мира охмурила. — Снова заорал Брагин. — Шаболда!
— Хуже. — Процедила Бацина. — Таких истреблять надо на корню и без задней мысли.
— Истреблять? — Крякнула я. — Отлично, начнем с тебя.
Брагин было ринулся в мою сторону, но биатлонисты толкнули его, и он упал. Этого отвлекающего маневра было достаточно, чтобы малолетняя психопатка снова вцепилась в меня. Санта-Барбара просто нервно курит в сторонке от таких событий.
— Я тебя убью, тварь!
— Только после того, как я тебе кишки на кулак намотаю. — Рыкнула я.
Парни снова попытались нас разнять, но кому-то хорошенько прилетело пару раз по лицу. Я была на таком взводе, что никому бы не пожелала попасться мне под горячую руку. Свалив биатлонистку с ног, я стала ее бить, куда придется.
— Шаболда, говоришь?
Удар.
— Шаболда?
Еще удар. Я слышала матюки в свой адрес; чувствовала, как пытались меня скрутить; получала по затылку, но мне было пофиг. Я не реагировала на это, а потому продолжала колотить Бацину без остановки.
— Усекла? — Заорала я во всю глотку.
Ее лицо было сильно окровавленным, а сама она издавала жалобный скулеж. Костяшки пальцев были в крови, а я тяжело задышала. Ярость, ненависть, злость на все происходящее — в данный момент во мне не было ничего святого. Одна тьма, и возникало такое чувство, будто в меня вселился сам Люцифер. Один удар может оказаться лишним, но даже это меня не останавливало.
— Я еще раз тебя спрашиваю, усекла?
Не успела я занести руку для следующего удара, как меня резко что-то сдавило в области груди, а через секунду я потеряла почву под ногами.