Друг мой, не отрекайся от меня
— Ты совсем больная? На кой-черт тебя понес драться с этой психопаткой?
Бабиков был явно недоволен сложившейся ситуацией, а потому ходил взад-вперед по всему номеру и сердитым голосом читал морали. Чувствовала я себя несносной школьницей, которая знатно нашкодила при своем классном руководителе. Господи, ну и эпитеты в ход пошли.
— А, ну да, я ж забыла... Я должна молчать, когда меня обливают помоями. — Съязвила я, обрабатывая ссадины и царапины. — Прости, Антон Игоревич, прости.
Антон схватил какую-то побрякушку и пустил ее в стену.
— Ну давай, разнеси мне тут все.
Он навис надо мной и зло рыкнул:
— Я щас тебя разнесу, если рот свой не закроешь.
— Да не знаем мы, что случилось, ну серьезно.
В номер ворвался Губерниев, а следом за ним прорвались Занин и Трифанов. Судя по прожигающему взгляду начальника, он просто так отсюда не уйдет.
— Ну, МакГрегор женского рода... Я требую объяснений.
— Да что объяснять — то? — Как можно спокойнее спросила я, хотя внутри океан бушевал. — Накинулась она на меня из-за Брагина и давай волосы выдирать.
— ТЕМНОВА, ТЫ ЗАДОЛБАЛА МНЕ ВРАТЬ! — Заорал Гу и швырнул мой блокнот с записями. — МНЕ ЭТИ ГЛУПЫЕ ОТМАЗКИ УЖЕ ПО ГОРЛО СТОЯТ!
— Не орите на нее! — Заступился за меня Илья. — Да и вообще, Темнова дала Бациной в репу за дело, и правильно сделала, я считаю.
— Это еще разобраться надо, кто, за что и кому дал. — Фыркнул Антон и сел на стул.
— Чего? — Взъерепенилась я и подскочила с постели. — Разбираться с этой ущербной? А не слишком дохуя хотите?
— Наташа!
— Что Наташа? Что Наташа?
Меня уже не остановить.
— Я слишком долго терпела ее выходки. Слишком долго боролась с ней, пыталась как-то отгородиться, а в итоге получала цирк из разряда «дунул, плюнул, отвернул». Она два раза меня чуть не покалечила, а один раз и вовсе чуть на тот свет не отправила... И вы еще хотите с ней каких-то разборок? Да вы из ума выжили, отвечаю!
— Замолчи! — Рыкнул на меня начальник. — Ты знаешь, что будет, если об этом узнают тренера?
— Никто не виноват, что эту псину надо держать на привязи, раз она бешеная.
— Наташ, перегинаешь...
— Серьезно? — Замахала я руками. — А как надо? «О, пиздюля от Бациной. Ахуеть, дайте два». Так что ли, да?
— Темнова, ты сейчас договоришься...
— И что мне будет? Очередная порция выговоров?
Молчать больше нет сил.
— В нашей последней стычке я этой сладкой парочке пообещала, что если кто-то из них тронет меня, Антона или кого-то из моих друзей, то они попадут прямиком на больничную койку. Они подумали, что я шучу, но не из того теста я слеплена, чтобы просто так отказываться от своих слов. Теперь получите — распишитесь!
— Какая же ты тяжелая, Темнова! — Чуть не рвал на себе волосы Губерниев. — Господи, какая же ты тяжелая.
— Ну, почему же... Она вполне себе легкая!
— НЕ ЮРОДСТВУЙ! — Заорал он на Трифанова. — НАШЕЛ ТУТ МЕСТО ДЛЯ ШУТОК!
Комната повисла в тишине. Я продолжила стирать со своего лица кровь, в то время как Губерниев крепко о чем-то размышлял. Остальные просто молчали.
— Значит так... Если эта история обойдет стороной лишние глаза и уши — я сделаю вид, будто ничего и не было, но если вдруг что... Темнова, отстраню тебя от работы сразу же!
Я облегченно выдохнула, рухнув на постель. Слава тебе Господи! Есть же на этом свете справедливость! А то я уж подумала, что мои коллеги окончательно лишились рассудка.
— И вообще, ты шибко не расслабляйся, а то я тебя знаю.
— В смысле это?
Посмотрев на коллег, до меня резко начало доходить, что они что-то задумали. Черт, ну обязательно озвучивать это сейчас?
— Будешь на студии пахать 24 часа в сутки, в качестве моральной неустойки.
— МОРАЛЬНОЙ НЕУСТОЙКИ? — Заорала я, а потом хлопнула себя по лбу.
— Да, моральной неустойки. — Подтвердил начальник. — Вместе с Трифановым и Заниным.
— Ээээ, че за фигня? — Возмутился Дима.
— Здрасти, а вы пизду красите...
— ИЛЬЯ!
— Да че я-то опять? Я вообще чаю хочу.
— Ах, чаю ты хочешь...
Не привлекая внимания, я дотянулась до маленькой подушки. Подозрительно посмотрев на зевающего брюнета, я четко кинула ее прямо в его лицо. Он испугался, а остальные поперхнулись от смеха.
— Хочешь чай? Иди налей!
— Психичка неадекватная. — Процедил Триф и вернул мне несчастную подушку.
Беззаботный смех в номере означал полное исчерпывание столь глупого конфликта. И что самое главное — разговор обошелся без мордобоя.
***
Мы остались вдвоем. Под душераздирающие разговоры на кухне, отходя от случившегося, мы пили, как бы это странно ни звучало...вино. Нет, ну, а что? Сезон окончен — погасли свечи!
— Вот, ответь мне на один вопрос: чем ты думала, когда сцепилась с этой...
Немного пригубив вина, я изогнула бровь и ответила:
— Посмотри на меня внимательнее, и ответ придет сам собой.
Тонкий троллинг иногда полезен, главное — не переборщить с дозировкой.
— Я так и понял, что не головой. — Ответил Бабиков более чем серьезно.
— Да и вообще, — не унималась я, — вчера ты подрался я, сегодня я...
— И ты считаешь это нормальным, да?
Началась старая шарманка на новый лад. Антона Игоревича уже не исправить.
— У меня просто не было выбора!
— Ой, вот давай ты только мне не будешь рассказывать. — Кинул биатлонист, махнув рукой. — У тебя только один выбор — это...
— Комар всю ночь свистел на ухо. — Пролопотала я. — И понеслась.
— Пьяной море по колено, а лужа по уши. — Парировал Антон.
— И это все, на что ты способен?
Тихими вечерами мы любили играть в пословицы и поговорки, но сегодняшний день — исключение. После сказанной мной фразы Бабиков, сощуренно посмотрев на меня, один прыжком сократил дистанцию между нами до минимума. Вжав меня в себя, он глубоким голосом произнес:
— Я способен на то, о чем ты даже и не догадываешься.
Как же это прозвучало... Уверенно, решительно, с ноткой дерзости и жесткости. От такого у меня затряслись коленки. Закатив глаза от удовольствия, я тут же получила горячий поцелуй в шею. На пару секунд мое сердце остановилось, и я слышала, как стучит кровь в моих висках. Вот так одной фразой можно свести девушку с ума.
— Это только демо — версия, а полная версия будет доступна после замужества.
Бабиков улыбнулся и крепче обнял меня, а до меня только дошло, что он сказал.
— Антооооон... — Протянула я и захохотала.
Меня только что одурачили, и не кто-нибудь, а мой любимый олимпийский чемпион. Чемпион, которому я отдала не только свое сердце, но и свою душу.
***
Утро следующего дня. В коридоре витал запах жесткого перегара. Заткнув нос, я пошла барабанить в номера своих коллег, но все было бестолку.
— Господи, и куда их хрен понес с утра пораньше?
В кармане завибрировал телефон, и от неожиданности момента я подпрыгнула на месте.
— Да?
— Иди к Юрцу в номер, все здесь. — Сказал Антон чуть слышно.
— Мои там?
— Твои — в первую очередь. Правда, не в полном составе. — Засмеялся парень.
По его не совсем здоровому смеху было понятно, что дело пахнет горелым.
— Хорошо, сейчас спущусь.
— Давай.
Ускорив темп, я зашуровала по лестнице, как заведенная, пока тут же кого-то не снесла с ног.
— Блиииииин...
Йоханнес схватился за голову. Скривив лицо, я произнесла:
— Йось, прости.
— Что прости? — Крякнул он. — Похмелиться дашь — тогда прощу!
Бухающие биатлонисты хуже бухающих хоккеистов. Надо бы, кстати, потом Панарину позвонить, уточнить этот вопрос.
— Пойдем. — Сказала я и потянула рыжего за руку.
— Куда?
— Кобыле под, кхм... Понял, куда. — Закатив глаза, прогорланила я.
Бё-младший зашипел, как змея.
— Темнова... Убью...
— Алкаш норвежский. — Фыркнула я. — Пошли.
Йоханнес издал непонятное рычание, после чего мы отправились в номер Шопина. Войдя в номер, в нос ударил едкий запах. Закашлявшись, мы проследовали дальше, и я чуть не упала от того, что наступила на валявшуюся под ногами бутылку.
— Кто еще из нас алкаш. — Процедил норвежец, поймав меня.
— Бе-бе-бе.
На полу гостиной гордо восседала банда алкоголиков: Занин, Левко, Подчуфарова, Фиалкова, Кюн, Акимова, Вирер и, конечно же, Юрец-молодец. Оперевшись о дверной косяк стоял Антон Игоревич и наблюдал за этим действом.
— Я так полагаю, все очень плохо?
— Капец как плохо. — Произнес Бабиков с зажатым носом.
— О, Темнова пришла. — Прокряхтел Левко. — Ты антипохмелин принесла?
— Я вам собутыльника принесла.
— А у собутыльника есть пивас? — С надрывом протянул Шопин.
— Оооо... Юрец, ну ты в такую ситуэйшн уже второй сезон попадаешь.
— Димас, отвали. Вот вообще не смешно.
— А мне очень смешно, — сообщил Занин, — потому что я хоть и пил, но не напивался до потери пульса. В отличие от некоторых.
— Господи, кто-нибудь, выключите его. — Синхронно протянули Оля и Таня.
— Хорошо тебе, говоришь? — Чуть слышно сказала я. — Ну — ну, сейчас проверим.
Я потянулась к пустой бутылке из-под водки. Видимо, Антон просек, что я хочу сотворить, а потому обездвижил мою вторую руку крепким захватом. И вырваться из его цепких лап мне не удалось.
— Натс, пожалей их головы. — Попросил меня парень.
— Никогда в жизни. — Категорично ответила я. — Рота подъем!
Мой громкий призыв сменился кряхтением и стонами, а коллеге — хрен бы хны. Зато другие участники грандиозной попойки решили мне высказать вотум недоверия.
— Заклейте рот этой крикунье! — Протянул Кюн.
— Заклеим, — поддержал его тезка, — но только после того, как я ее придушу голыми руками.
— Я тебя щас сам придушу, если ты ее тронешь. — Прорычал Антон, прижав меня к себе
Бутылка со звоном брякнулась об пол. От лишнего шума снова все заскулили.
— Слышьте, а кто вчера сожрал салат? Несмотря на грубый голос, я сразу догадалась, кто мог спрашивать про еду. Впрочем, через минуту мои догадки подтвердились, покуда в дверном проеме показался господин Трифанов в одних, кхм... Труселях. И с несчастной булочкой в руках.
— Может, это был ты? — Рыкнула Чуфи.
— Если бы я его сожрал — то я бы запомнил.
— Ты не помнишь, что пять минут назад было, а уж про салат — тем более.
— О, Левко, морда нахальная. — Протянул Илья. — У тебя голос прорезался что ли?
Все загагыкали, услышав эту фразу. Сдается мне, что вчера был вечер охренительных историй и приключений.
— Придурок! — Завопил Денис и швырнул в коллегу подушкой.
— Хорошо, что они на гармошке не играют. — Шепнул мне на ухо Антон.
— Ну конечно, вот только гармошки нам тут не хватало.
— ТЕМНОВА!
Снова поднялся шум, гам и нытье биатлонных алкоголиков. Как пенсионеры, ей Богу! Если бы не мое интересное положение, я бы показала им мастер-класс по принятию «всего, что горит» в себя.
***
Вечером этого же дня мы тепло прощались в аэропорту. Пообещав встретиться в межсезонье, мы распрощались с биатлонистами, после чего наша творческая коллегия и Антон Бабиков стали ждать посадки на рейс Тюмень — Москва.
— Неплохой был сезон. — С грустью произнес Трифанов.
— Да. — Тяжело выдохнув, подтвердила я. — Этот сезон был насыщен на новые имена, долгожданные возвращения, яркие моменты и неприятные скандалы.
— Отличная фраза для фильма, который нам нужно сотворить.
— Нам? — Адресовала я вопрос Занину.
— Димас, она ж не в курсе. — Сказал Денис.
— В курсе чего? — Удивилась я.
Левко в своей манере закатил глаза, но тем не менее ответил на мой вопрос:
— Товарищ начальник сказал, что по приезду в столицу ваша святая троица готовит большой фильм о прошедшем сезоне.
— Так, стояночка... А где я был в этот момент?
— Ты? — Посмотрел Денис на Илью. — Где-то благополучно проебывался.
— Собственно, как и всегда.
Занин и Левко прыснули от смеха.
— Вот он, самый умный нарисовался. — Процедил коллега, покосившись на Бабикова.
— Ну, вообще-то да. — Улыбнулся биатлонист. — В отличии от некоторых.
— Началось. — Протянула я, уткнувшись в плечо Димаса.
— Оно и не заканчивалось, Нат. — Погладил меня Заня.
Как бы это грустно ни прозвучало сейчас, но все закончилось. Впереди — длинное, мучительное, тоскливое межсезонье, а потом снова придет он — яркий, чумовой, и что не менее важно — постолимпийский биатлонный сезон.