Глава 13. Добрые Соседи
Марго привычно поправила макияж, причесала волосы.
– Собираешься к Яну? – мрачно осведомилась Агнесса. – Ты просто жалкая! Он бросил тебя двести лет назад, а ты все за ним бегаешь.
Марго повернулась и беззлобно, почти добродушно сказала:
– Прощай, Агнесса. Береги себя.
Агнесса уперла руки в бока:
– И что? Куда ты теперь пойдешь? Кому ты нужна?
Ничего не ответив, Марго тихо закрыла за собой дверь.
С тяжелым сердцем Ян ступил на каменистую землю морского побережья, навстречу порывистому морскому ветру. Он знал, что верить Марго нельзя, и теперь думал, какую же западню она могла ему приготовить. Хотя возможно, демонесса действительно решила свести счеты с жизнью. Марго… Она была его вечной печалью и болью, Марго, которую он когда-то любил. И которую не смог уберечь от падения.
Больше всего Яну хотелось, чтобы Марго вообще не явилась.
Но эти слабые надежды не оправдались. Марго уже сидела на прежнем месте в терпеливом ожидании, а увидев Яна, встала ему навстречу.
– Ты все же пришла, – мрачно констатировал он.
– Как я могла пропустить собственную смерть? – Марго, как всегда, была спокойна и иронична, но, помолчав, добавила вполне искренне: – Я знала, что ты не подведешь.
– Еще есть время, – тихо сказал Ян, глядя ей в глаза.
– Нет, Ян, – твердо ответила она. – Мое время закончилось. Где меч?
С этими словами Марго выхватила из-за спины короткий изогнутый клинок и бросилась на Яна. В первый миг он подумал о ловушке, но почти сразу понял, что для Марго это не поединок, а скорее какой-то ритуал, означающий, что она не сдалась без боя. Она не стремилась ни убить его, ни ранить. А когда в руку Яна упал с небес огненный меч и он выбил клинок из руки Марго – она больше не стала обороняться. Демонесса упала на колени, раскинув руки в стороны, и запрокинула голову.
Только теперь Ян понял, что ему предстоит. Он привычно ожидал коварных замыслов и хитрых ловушек, но действительность оказалась куда хуже. Ему предстояло собственноручно убить Марго… Сколько раз он мечтал это сделать, но только сейчас понял, как это трудно.
– Марго… – с трудом выдавил он. – Слуга зла… Ты пролила слишком много чужой крови и чужих слез… Твои дни на земле закончились…
– Да будет так! – с готовностью воскликнула Марго и зажмурилась.
Ян решительно размахнулся и… не смог ударить. Вся его сущность воспротивилась этому; разом вспомнилось все то доброе, что когда-то их связывало.
Марго открыла глаза и, видя, что он медлит, закричала в ярости:
– Чего ты ждешь?! Ну давай! Убей меня!
Ян стоял неподвижно с поднятым мечом. И Марго поняла – он не ударит.
– Давай! – в отчаянии заорала она. – Ты же обещал! Кто из нас ангел? Кто должен спасать, а кто – нарушать обещания?!
Она еще больше запрокинула голову, но Ян с убитым видом опустил меч.
– Ты… не смог? – Марго вскочила.
Ян отвернулся – что он мог ей сказать?
– Ты не смог любить меня, – в ее голосе звучали боль и презрение. – И убить меня ты тоже не смог. И теперь я каждый день буду гореть в своем собственном аду… из-за тебя!
Низко опустив голову, Ян без сил присел на каменную плиту.
* * *
– Я не хочу к ним в гости! Давайте не пойдем! – упрашивала маленькая Верочка, дергая маму за руку.
– Почему? – удивилась та. – Там будет весело. Поиграешь с Агнессой.
Вера только грустно ковыряла пол носком ботинка. А мама, аккуратно передав папе торт, уже звонила в дверь квартиры под номером шестьдесят шесть.
Люба была довольна. Вышло так, как она хотела – сначала Верочка пошла поиграть к соседской девочке Агнессе, а теперь они будут дружить семьями. И сегодня семейство Зубовых, то есть сама Люба, ее муж Анатолий и Верочка были приглашены к соседям в гости. По словам Марго, в прошлый раз девочки мило играли, и Люба не могла понять, почему это Верочка сейчас капризничает. Но щелкнул замок, и этот вопрос мигом вылетел у Любы из головы.
Феликс и Марго оказались радушными хозяевами и интересными собеседниками, и компания провела приятный вечер. Хозяева угостили гостей замечательным вином, но Люба отказалась, а потом смущенно призналась:
– Мы решили, что Верочке нужен братик.
– Вот как? – с интересом вскинула брови Марго. – Это ответственное решение.
– Теперь пью только сок, – улыбнулась Люба, а довольный Анатолий взял ее за руку:
– Такая суматоха – врачи, анализы…
– Конечно, – кивнул Феликс. – Первый совместный ребенок – это всегда волнительно.
Родители недоуменно переглянулись, и Анатолий ответил:
– Вообще-то Верочка тоже наш общий ребенок.
– Прошу прощения, – Феликс делано удивился. – Верочка так похожа на Любовь, что я подумал, что это только ее дочь.
Люба улыбнулась и покачала головой, а ее муж с некоторым напряжением посмотрел на Феликса. Внезапно разговор прервал детский крик. Все повернулись туда, где в другой части необъятной гостиной играли девочки, и увидели, что у Верочки с руки капает кровь. Мать бросилась к ней и обнаружила на ладони большой порез. Девочка громко плакала.
– Как это случилось? – строго спросила Люба.
– Мы вырезали снежи-инки!.. – заныла Агнесса, державшая в одной руке искромсанный лист бумаги, а в другой большие ножницы.
Все всполошились, засуетились, а Феликс любезно предложил доставить пострадавшую в больницу на своей машине.
Он отвез Верочку с Анатолием не в районную травматологию, а в продвинутый медицинский центр, где раньше Зубовы никогда не были. И пока девочке оказывали первую помощь, Феликс взял на себя административные хлопоты.
– Вот карта Веры, – Феликс протянул Анатолию медицинскую карту, когда девочка уже сидела с забинтованной ручкой на диване в холле. – Проверь все данные и распишись.
И пока отец изучал данные, друг семьи философски заметил:
– Вот это удача – твоя дочь универсальный донор. Первая положительная.
– У Верочки вторая положительная, – покачал головой Анатолий.
– А врачи другого мнения, – Феликс указал на соответствующую графу новой карты. Там значилась первая положительная группа.
– Это невозможно, – нахмурился отец. – У нашего ребенка не может быть первой!
– Если это твой ребенок, – невинно заметил Феликс.
– О чем это ты?!
– То есть я хотел сказать, – Феликс вальяжно уперся локтем о стену, – если врачи не перепутали анализы.
– Да-да, перепутали… скорее всего, – растерянно пробормотал Анатолий.
– Не переживай, – утешил Феликс. – Ты всегда можешь сдать анализ повторно. Ладно, я подожду вас в машине.
Он ушел, а Анатолий еще долго так и этак изучал карту, о чем-то думал, хмурился…
В тот день Ира снова получила знак от Книги. Теперь она уже куда лучше умела понимать эти знаки – ее путь лежит в больницу. Ближайшей больницей оказался большой медицинский центр, туда-то девушка и направилась.
Войдя, она настороженно осмотрелась. Больница была как больница – регистратура, кабинеты, персонал, больные… Ничего вроде бы особенного. Взгляд зацепился разве что за плакат на стене – советских еще времен изображение женщины, прижавшей палец к губам, и надпись внизу – «Не болтай!».
Больше ничего примечательного не было. Ира присела на диванчик в холле, прижала Книгу к груди, пытаясь сосредоточиться. Рядом с ней сидела девочка лет семи с забинтованной ладошкой.
– Меня зовут Вера, – повернулась к ней малышка. – А тебя как?
– А меня Ира, – улыбнулась девушка. – Что с тобой случилось?
– Играла с ножницами и порезалась.
– Ножницы – опасная игрушка.
– Теперь знаю, – ответила девочка. – А ты тоже заболела?
– Нет. Я пришла поговорить кое с кем.
– А с кем?
– Не знаю еще…
– Как же ты узнала, что надо прийти? – не унималась Вера.
– Прочитала в Книге.
– В какой – в этой? – девчушка тронула пальчиком Книгу.
– Ты очень любопытная маленькая девочка, – рассмеялась Ира. А Вера стала повторять вслух считалочку, которой ее научила Агнесса:
Раз, два,
Враг вернется.
Три, четыре,
Ночь придет.
Тот последний посмеется,
Кто от страха не умрет.
Сделай свой последний шаг
И запомни – в доме враг.
Ира вздрогнула, вспомнив почему-то Фредди Крюггера. Слишком зловещая считалочка для такой малышки, подумала она. И, убедившись, что делать ей здесь больше нечего, она еще раз внимательно посмотрела на плакат с надписью «Не болтай!» и пошла домой.
На следующий день Люба с Верочкой уже по-свойски заглянули в гости к соседям. И пока взрослые пили кофе в гостиной, Агнесса увела Верочку в свою комнату:
– Все еще больно?
– Чуть-чуть, – ответила Верочка. – Папа отведет меня к врачу, и все пройдет.
– Я уже говорила – он тебе не папа, – властно сказала Агнесса.
Верочка надула губки:
– Это не так! Я его люблю!
– Не любишь, – зло ответила Агнесса. – И он тебя не любит. Они заведут себе нового ребенка, а тебя сдадут в интернат.
* * *
Директриса раздала материал по теме:
– Дома прочтите внимательно.
– Но здесь ошибка, – подала голос Ира, а когда все повернулись к ней, пояснила: – «Тит Андроник» был написан Шекспиром в тысяча пятьсот девяностом, а не в тысяча шестисотом, как здесь указано.
Директриса сверилась и признала:
– Все правильно, исправьте у себя в конспектах. Молодец Ира!
– Скажи еще, что читала! – шепнула Катя.
– По телику передачу смотрела, – флегматично ответила Ира.
– Выберите один сонет Шекспира и напишите по нему сочинение, – сказала Алла Сергеевна. – Работы сдать в понедельник на пяти листах.
Класс возмущенно зашумел, директриса еще что-то говорила, но Ира не слушала. Сквозь гомон класса она четко слышала детский голосок.
Раз-два, враг вернется,
Три-четыре, ночь придет.
Тот последним посмеется,
Кто от страха не умрет…
– Лазутчикова , ты где витаешь?! – голос директрисы привел Иру в себя, и она от неожиданности уронила ручку.
– Извините… Я думала о сонете…
Директриса недовольно покачала головой.
Это явно был знак, и его следовало разгадать. На перемене Ира побежала в холл и, убедившись, что ее никто не видит, раскрыла Книгу. На первой же странице она увидела ту самую считалочку, написанную большими буквами детским почерком. Девушка пролистала остальные страницы – и на каждой из них проступали неровные буквы зловещей считалочки.
Ира закрыла Книгу, подняла голову и чуть не вскрикнула: прямо перед ней на стене висело зеркало, а в нем отражалась она сама… с большим животом, как у беременной!
Ира в ужасе схватилась за живот – тот оказался плоским, как обычно. А секунду спустя и отражение в зеркале было нормальным.
– Что с тобой? – к Ире подошла Катя.
– Колики… Наверное…
Ира осторожно отошла от зеркала и, продолжая держаться за живот, пошла по коридору. Катя удивленно посмотрела ей вслед. Странная она какая-то в последнее время, эта Ира…
* * *
– Раз-два, враг вернется, три-четыре, ночь придет!.. – хором повторяли Агнесса и Верочка, резвясь в гостиной Зубовых.
– Девочки, вы не могли бы поиграть в другом месте! – раздраженно попросил Анатолий, сидящий за компьютером.
У него был повод нервничать. Загадка группы крови дочери не давала ему покоя. И теперь он, найдя в Интернете схемы наследования группы крови, пытался высчитать, может ли быть у Верочки первая группа. Только из-за шума никак не получалось сосредоточиться.
– У отца вторая… у матери четвертая…
Девочки перешли играть в другое место – они забрались на диван, стали прыгать на нем и выкрикивать свою считалочку во весь голос:
– Раз, два! Враг вернется! Три, четыре! Ночь придет!..
– У ребенка не может быть первой! – воскликнул Анатолий и, не удержавшись, рявкнул на девочек: – Да замолчите вы!!!
Нервы его были на пределе, сердце бешено стучало.
Если это твой ребенок…
Слова Феликса поминутно всплывали в памяти. Может быть, в самом деле врачи напутали. А может…
– Папа раньше никогда не кричал на меня так! – обиженно сказала Верочка, когда они с Агнессой перебрались в ее комнату.
– Теперь ты понимаешь, что я была права? Он тебя больше не любит.
Верочка уныло опустила голову.
– Не позволяй им обижать себя, – строго сказала Агнесса.
– Но что я могу сделать?
– Это проще, чем ты думаешь, – змеиная улыбка искривила губки Агнессы. – Не дай им завести второго ребенка, и они не сдадут тебя в интернат. Слушайся меня, и ты сможешь из родителей веревки вить!
* * *
А в это время Ира с Лизой сидели у нее в комнате и, обложившись книгами, готовили задание по Шекспиру. За последние дни Лиза вообще стала в их доме частым гостем, и Ирины родители не возражали против этого. Напротив, эта серьезная и обаятельная девушка им пришлась по душе. Она была галантна и обходительна с Еленой, нашла о чем поговорить с Вадимом, и даже Сашка проникся к ней уважением. Он так и сказал Лизе сегодня утром:
– И что ты в Ире нашла? Она по жизни такой тормоз!
А сейчас Ира попросила Лизу принести попить, и она вышла на кухню. Вадим, как обычно сидел там за рисованием. Несколько готовых эскизов лежали рядом на столе.
– Очень крутые рисунки, – заметила Лиза, проходя мимо.
Вадим польщенно заулыбался.
– Как вам удается уделять столько внимания семье и вместе с тем сосредоточенно работать?
– На это уходит много времени, – расцвел от похвалы Вадим. – Наверно, поэтому я постоянно занят.
Тут Лизе попался на глаза диск группы «Утопия», который она сама не так давно подарила Ире.
– Отличная группа, – Лиза взяла диск в руки. – Вы, наверное, гордитесь своим сыном?
– Я был главным его фанатом, – Вадим нахмурился, встал и прошелся по комнате. – Но мы постоянно ссорились. А теперь это все, что у нас от него осталось…
– Мне знакомы ваши чувства, – ответила Лиза. – Моя мама умерла не так давно.
– Прости, я не знал.
– В нашей старой квартире случился пожар… У вас есть хотя бы надежда, что Рома жив, а я уже никогда ее не увижу.
Вадим не нашелся, что ответить, только сочувственно смотрел на Лизу. А та взяла бутылку минералки и вернулась к Ире:
– Что так долго? Ты не заблудилась?
– Я налаживала контакт с твоим папой.
– О чем вы с ним говорили? – напряглась Ира, но Лиза только загадочно улыбнулась, взяла сборник Шекспира и прочла:
Любовь – не кукла жалкая в руках,
У времени, стирающего розы
На пламенных устах и на щеках…
Ира смотрела на нее как завороженная. Любимые стихи в устах любимого человека звучали просто божественно, и Ирино сердце таяло от любви и счастья. А Лиза отложила книгу и читала теперь наизусть, проникновенно глядя в ее глаза:
…И не страшны ей времени угрозы.
А если я не прав, и лжет мой стих —
То нет любви и нет стихов моих!
Их губы встретились, руки сомкнулись в объятиях. Скрипнула кровать под тяжестью двух тел. В этот миг Ира была готова на что угодно, а Лиза забыла обо всем на свете – любовь, только любовь существовала для них сейчас.
И тут Лиза увидела стоящую у кровати Агнессу. Маленькая и мрачная, она приказала:
– Овладей ею. Перемани на нашу сторону.
И как она могла забыть… Нет, она не сделает этого. Она слишком любит Иру, чтобы обречь ее на такую страшную участь. И пусть она лучше считает ее овцой и дурой, пусть больше не пожелает видеть – тем лучше. И пусть Марго потом делает с ней что хочет…
Она резко отстранилась, переводя дух. Ира, раскрасневшаяся и счастливая, ничего не видела. Она потянулась за ней, чтобы поцеловать, но Лиза поднялась.
– Лиз, что опять случилось?!
– Мне пора домой, – она нарочито небрежно сунула руки в карманы и, буркнув что-то на прощание, ушла.
Ира села на кровати и взяла учебник, но тут же в ярости отшвырнула его прочь.
Овца! Дура! Она издевается, не иначе! Видеть ее не хочу больше!
Какое-то время она предавалась гневным мыслям, пока не услышала за спиной знакомый звук. Оглянулась – так и есть. Книга снова упала на пол.
Раз-два, враг вернется,
Три-четыре, ночь придет.
Тот последним посмеется,
Кто от страха не умрет.
Сделай свой последний шаг
И запомни – в доме враг!
Детский голосок, казалось, звучал отовсюду. Ира схватила Книгу и увидела на странице знакомый плакат. Настороженная женщина прижимала к губам палец, внизу красовалась надпись «Не болтай!», а вверху – красный крест.
Спустя полчаса Ира уже вошла в холл знакомой больницы. И снова там не происходило ничего страшного. Плакат висел на месте, а у двери беседовали две медсестры, одна из которых держала в руках какие-то бумаги.
– Это анализы ревнивца? – спросила вторая.
– Да, – кивнула первая, передавая ей бумаги. – Да вот и он сидит. Пришел за анализами на отцовство. Смотри, как нервничает.
Ира проследила взглядом за ее жестами и увидела в дальнем углу холла знакомую девочку с перевязанной ручкой, сидевшую рядом с отцом. Анатолий в самом деле нервничал.
– Вот подозрительный тип! – хмыкнула вторая. – И что, в итоге грозит развод?
– Почему же? Это его ребенок. Зря только себя извел и дочку в больницу притащил.
Ира удовлетворенно улыбнулась. Вторая медсестра взяла документы и направилась к ревнивцу. Для этого ей следовало обойти регистратуру, расположенную посреди холла.
Ира не видела, как в боковую дверь, находящуюся как раз за регистратурой, вошла Лиза с каким-то листком в руках. Она столкнулась с медсестрой, уронившей все бумаги на пол. Лучезарно улыбаясь, Лиза собрала их и вернула медсестре, кокетливо улыбнувшейся в ответ.
Выйдя из-за регистратуры, медсестра подошла к Анатолию и вручила ему бумаги. Он взял Верочку за руку, и они пошли к выходу.
Похоже, здесь все обошлось благополучно и вмешательства не потребовалось, подумала Ира, выходя следом. Но вдруг девушка заметила, как изменился в лице Анатолий, заглянувший в бумаги, когда они стояли на крыльце. И с какой злобой посмотрел после этого на весело улыбающуюся Верочку…
– Я сегодня сам разобрался во всем! Я идиот! Ты обманывала меня все эти годы!
– Но это невозможно… Верочка твоя дочь! Этому должно быть какое-то объяснение…
– Вот и объясни мне! Почему у меня вторая группа, у тебя четвертая, а у Веры первая?! Посмотри на анализы! Там все…
– Меня не волнуют анализы! – закричала Люба. – Я тебя спрашиваю – ты думаешь, что Вера не твоя дочь?!
Верочка, оставленная всеми, горько плакала в своей спальне. Она слышала, как ее родители ссорились и кричали, чего прежде не было никогда, и думала – пожалуй, Агнесса была права. А это значит… значит… что скоро ее, Верочку, сдадут в интернат.
– Думаю, что не моя, – ответил Анатолий.
– Какой же ты подлец! – Люба захлопнула за собой дверь спальни, и оттуда донесся ее горький плач. Анатолий, ударив кулаком по стене, отправился курить на балкон.
…Ира, крепко прижимавшая к себе Книгу, осторожно открыла глаза. Да, телепортация для нее была в новинку, хотя она не сомневалась – со временем еще и не то придется освоить.
Ира обнаружила себя в незнакомой квартире, хотя догадывалась, чье это жилище. Она находилась в гостиной, и прямо перед ней лежал листок бумаги с какими-то обследованиями.
Вера Зубова, прочла Ира. Там значилась первая положительная группа крови, а внизу красными буквами было написано, что тест на отцовство отрицательный.
– Да ведь это не тот результат! – воскликнула девушка, вспомнив слова медсестры.
Ты должна развивать тринадцать чувств ангела, сказал ей когда-то Ян. И кое-что Ира уже умела. Она провела рукой по бумаге – и надпись изменилась на ту, что была изначально:
Вера Зубова. Группа крови вторая положительная. Тест на отцовство – положительный.
Дело было сделано, и Ира переместилась обратно домой. И вовремя. Минуту спустя заплаканная Люба ворвалась в гостиную:
– Где эти твои анализы?!
Схватив со стола листок, она пробежала его глазами и набросилась на вернувшегося с балкона мужа:
– И где ты прочитал, что она не твоя дочь?!
Женщина сунула злополучный тест прямо в лицо Анатолию.
– Что это?
– Это анализы, из-за которых ты обвинял меня десять минут назад!
Анатолий опешил:
– Но здесь было написано совсем другое! Не могло же оно магическим путем измениться?
– Пожалуйста… забудь об этом, – Люба обняла мужа за плечи. – Просто верь мне.
В конце концов Анатолий и сам поверил, что у него на почве ревности возникли галлюцинации, и супруги помирились.
И только Верочка, о которой никто не вспомнил, лежала без сна в обнимку со своим любимым плюшевым мишкой. Ей было грустно. Почему родители хотят от нее избавиться? Разве она была плохой девочкой, не слушалась их?
– Тебя никто не любит, – сказал вдруг плюшевый медведь вместо своего привычного «давай дружить». – Тебя никто не любит! Тебя никто не любит!
Этого уже Верочка не стерпела. Разозлившись, она выхватила из стола ножик, которым папа точил карандаши, и ударила плюшевого медведя в живот. Один раз, потом второй, третий… Но вдруг девочка увидела, что из порезов выступает темно-красная жидкость.
Онемев от страха, она отбросила медведя, забилась в свою постельку, с головой укрывшись одеялом, и так лежала, пока не уснула.
Люба и Анатолий помирились окончательно и договорились больше никогда не вспоминать об этом случае. Но следующий день стал для них по-настоящему кошмарным.
С Верочкой творилось что-то неладное. Утром мама нашла ее любимого плюшевого медведя с искромсанным животом, еще и намазанным чем-то красным. Отец попытался отчитать Верочку за такое безобразие, девочка расплакалась и закричала, что ее никто не любит. Все утро она была угрюмой, дулась на родителей и огрызалась.
Тогда родители решили свозить Верочку к детскому психологу. Но когда ей предложили сесть в машину, Верочка стала кричать, что никуда не поедет, потому что они собрались сдать ее в интернат. В конце концов Анатолий усадил ее в машину, но не успели далеко отъехать, как какой-то недоумок подрезал им путь и остановился перед самым капотом.
Пока Анатолий выходил разбираться, Верочка выскочила из машины и убежала.
Несколько жутких часов Анатолий и Люба бегали по улицам, искали, звали малышку, но она не отзывалась. И лишь когда начало темнеть, озябшая и уставшая девочка сама вернулась к родителям.
– Доченька… Родная… Хорошая… – запричитала Люба, покрывая ее поцелуями. – Нельзя так делать! Больше никогда! Я буду покупать тебе плюшевых медведей, и делай с ними что хочешь! Только будь дома!
Но Верочка мрачно смотрела мимо нее. Она уже не верила в добрые намерения родителей.
* * *
– А какой сонет выбрала Лиза для сочинения? – поинтересовалась Елена, когда вечером семья села ужинать.
– Не знаю, – неприязненно буркнула Ира. – В последнее время она чаще с вами общается, чем со мной.
– А что, Лиза хорошая девушка, – сказал отец, и мама кивком его поддержала. – Главное, что тяжелая жизнь ее не испортила.
– А что с ней случилось? – поднял голову Сашка.
– Его мать погибла при пожаре…
Они еще что-то говорили, но Ира не слышала. Все звуки вокруг разом смолкли, и в мертвой тишине раздался мерный детский голосок:
Раз-два, враг вернется,
Три-четыре, ночь придет…
Ира зажмурилась, схватилась за голову. А когда открыла глаза, увидела, что в двери кухни стоит Ян и строго на нее смотрит.
– Ира, ты опять меня не слышишь? – словно издалека донесся голос мамы.
– Спасибо, все вкусно, – нервно подскочила девушка. – Я ненадолго в свою комнату.
Все проводили ее недоуменными взглядами, а мама покачала головой.
– Я даже вечером не могу отдохнуть? – сердито спросила Ира, войдя в свою комнату. Ян стоял у окна с раскрытым томиком сонетов.
– Если не справляешься в рабочие часы, приходится работать сверхурочно, – ответил он.
– Я все успела! – гордо заявила Ира. – Родители девочки помирились, все счастливы.
– Если ты все сделала, то почему до сих пор слышишь считалочку?
Ира не нашлась что ответить.
Выходные Люба с Анатолием решили провести в своем загородном домике. Чтобы Верочке там не было скучно, они предложили соседям отпустить с ними Агнессу, и те с удовольствием согласились.
Загородный домик Зубовых располагался среди леса, на достаточном удалении от других дач. Пока родители распаковывали вещи, девочки поднялись на второй этаж, в спальню Верочки, и завалились на кровать.
– Девочки, собирайтесь! – вскоре окликнула их Люба. – Идем гулять!
– Слышишь? – иронично прищурилась Агнесса. – Делают вид, что ничего не происходит. Но мы-то знаем…
– Они были так рады мне вчера, – несмело возразила Верочка.
– Они плохие люди и очень плохие актеры! – отрезала Агнесса, и Верочка сникла, боясь ей перечить. – Но я могу сделать так, чтобы все было как раньше. До того, как они решили завести нового ребенка.
– А ты можешь? – заинтересовалась Верочка.
– Конечно. Я же подарила тебе лошадь.
И это была правда. Верочка помнила эту лошадку. Правда, мама с папой не разрешили оставить ее дома – приехали какие-то дяди и лошадку увезли на большой машине. Но раз Агнесса такое может…
– Но у меня нет ничего взамен, – сказала Верочка. – Хочешь, я отдам тебе своего мишку?
– Мне такое не нужно, – пренебрежительно ответила Агнесса. – Ты должна доказать, что достойна моей помощи.
– Как?
– Сделать все, что я попрошу.
– Даже если это что-то плохое? – кротко спросила девочка.
– Особенно плохое! – довольно улыбнулась Агнесса. – А взамен я помогу тебе. Я могу все!
Верочка испуганно вскочила. Все ее игрушки на столе пришли в движение. Юла вертелась, машинка медленно ехала, зверушки и пупсы переваливались с одной ноги на другую, и все они повернулись к своей хозяйке. Хор кукольных голосов повторял:
Раз-два, враг вернется,
Три-четыре, ночь придет.
Тот последним посмеется,
Кто от страха не умрет.
Сделай свой последний шаг,
И запомни – в доме враг.
– Я могу все! – констатировала Агнесса.
Прогулка по лесу была чудесной. Повсюду лежал снег, он искрился на солнышке, задорно хрустел под сапогами. Верочка и Агнесса убежали вперед, туда, где за голыми кронами деревьев виднелся просвет.
Взбежав на пригорок, девочки увидели, что за деревьями раскинулось большое лесное озеро, скованное льдом. Посреди озера виднелась прорубь, у которой сидели два рыбака.
Агнесса оглядела открывшуюся картину и довольно заулыбалась. Видимо, ей что-то здесь понравилось.
– Здесь так красиво, – сказала подошедшая сзади Люба. – Правда, Агнесса?
– Не то слово, – искренне ответила та. – Просто идеально.
Люба гуляла по лесу, любовалась природой, и на душе у нее было легко и радостно. Хорошо в лесу, не то что в городе! Здесь и воздух чистый, и дочку можно спокойно отпустить побегать, не боясь, что ее собьет машина. И она наслаждалась отдыхом, не особо следя за девочками.
Спохватилась Люба, когда поняла, что Верочка и Агнесса давно уже исчезли из ее поля зрения.
– Верочка! Агнесса! Вы где?
Девочек Люба увидела, когда подошла к домику. Они стояли в проеме чердачного прохода, куда вела длинная приставная лестница.
– Девочки, слезайте немедленно! Там же скользко.
– А я не зна-аю, как слезть, – плаксиво протянула Агнесса. – Я боюсь…
Верочка молчала. Не просто так залезла она сюда. Сегодня она узнала от Агнессы, как избавиться от будущего братика. Нужно только толкнуть маму с высоты – и не будет у нее никакого нового ребенка. Тогда она, Верочка, останется у мамы с папой единственной и любимой дочкой.
Люба оглядела лестницу – высоковато, ненадежно. Но другого выхода не оставалось.
– Ладно, сейчас помогу, стойте на месте, – сказала она и осторожно стала подниматься наверх.
– Будешь готова – скажи, – шепнула Агнесса. Верочка поставила ногу на верхнюю перекладину. Сейчас мама поднимется повыше, и…
– Вот вы где! – из-за угла вышел Анатолий. Увидев жену на лестнице, а девочек высоко вверху, он встревожился и бегом бросился на выручку. – Люба, ты зачем туда лезешь? Давай я помогу.
И он помог Любе спуститься, а потом поочередно снял Верочку и Агнессу с чердака.
* * *
Ира долго и настырно звонила по домофону в квартиру Зубовых, но никто не отзывался. Она уходила, потом возвращалась, снова звонила – тщетно. Тревога ее росла – неужели она опять опоздала и с семьей маленькой Верочки произошло что-то плохое?
Вконец измучившись, она решилась позвонить соседям – может быть, они знают, где находятся Зубовы. Номер квартиры Зубовых был шестьдесят пятым, и Ира набрала на домофоне номер следующей квартиры – шестьдесят шесть…
Марго и Кира лениво потягивали вино, сидя в креслах. Лиза стояла рядом у окна.
– Ты уверена, что Толик считает дочку неродной? – осведомилась Марго.
– Я подменила результаты теста на отцовство, – хмуро ответила она.
– Это так забавно, молодец, Лиза, – одобрила Кира и томно добавила: – Меня так возбуждают злые поступки!
– Ты слишком быстро возбуждаешься, – усмехнулась Марго, и демонессы захохотали.
И в этот момент раздался звонок.
– Извините, – донеслось из домофона. – Я ищу ваших соседей, Зубовых. Вы не знаете, где они?
Голос Иры узнали все трое.
– Вот так удача, – улыбнулась Марго. – На ловца и зверь бежит! Будет невежливым не впустить.
И она нажала кнопку домофона.
Ира вошла в подъезд.
Лиза пришла в ужас, попыталась перехватить руку Марго, но было уже поздно.
– Лиза, не лишай нас гостей, – сказала Кира. – Если тебе наскучило ее общество, посиди в другой комнате.
– Что вы собираетесь делать?! – Лизе с трудом удавалось держать себя в руках.
– Ничего особенного. Рассказать, кто ты, кто мы.
– И погубить все дело?! – Лиза хваталась за последнюю соломинку. Она и сама много раз порывалась рассказать Ире правду, но каждый раз в последний момент отступала. Потому что боялась потерять ее навсегда.
– Можешь сама убить ее, – Кира встала.
– У тебя было время, – жестко ответила Марго, глядя прямо ей в глаза. – Пора покончить с этим цирком.
– Мы порвем ее на куски и отметим это бутылочкой хорошего вина, – Кира сладострастно облизнула губы.
– Зачем убивать ее?! – закричала Лиза в отчаянье. – Мы же не закончили наше дело.
– Если Ира не падший ангел, она нам не нужна, – отрезала Марго. – Ты заигралась, Лиз. Ты сейчас бесишься, потому что влюблена в нее!
– Это не так! – заорала Лиза, призвав на помощь всю свою ярость, и ее глаза полыхнули зеленым дьявольским огнем. – Я ненавижу ее! Она станет нашей! И я докажу это! Она падет! Очень скоро! Я сделаю так, что она падет!
Марго нелегко было обмануть, но ей сейчас, похоже, это удалось. В этот момент Лиза не думала о будущем, о том, что когда-нибудь ей придется держать ответ за невыполненное задание. Все свои силы она нацелила только на одно: чтобы сейчас Ира не вошла в эту квартиру…
– Это то, что я хотела услышать, – уже другим, одобрительным тоном ответила Марго.
И они с Кирой снова сели в кресла допивать свое вино.
Ира позвонила в дверь шестьдесят шестой квартиры – раз, другой, третий… Никто не отзывался.
Лиза , напряженно припав к двери, слушала, как она нетерпеливо топталась на площадке. Наконец с той стороны, удаляясь, зацокали каблучки. Лиза облегченно выдохнула и обессиленно привалилась к двери.
* * *
Раз-два, враг вернется,
Три-четыре, ночь придет.
Тот последним посмеется,
Кто от страха не умрет…
Проклятая считалочка теперь уже беспрестанно звучала над ухом. Ира сидела на своей кровати и лихорадочно набирала номер за номером из блокнота – больница, работа Анатолия Зубова, учительница Верочки… Никто не знал, где они находятся.
Наконец Ира отложила мобильник и рухнула на кровать.
Сделай свой последний шаг
И запомни – в доме враг.
Раз-два, враг вернется,
Три-четыре, ночь придет…
– Хватит! – заорала Ира, зажимая уши руками.
Считалочка смолкла.
– Помоги мне… – Ира с мольбой посмотрела на Книгу.
* * *
– Агнесса, Верочка, вы где? – кричал Анатолий, идя по лесу. После обеда семейство снова вышло погулять, и девочки опять куда-то убежали.
Следы привели Анатолия в заброшенную бревенчатую сторожку в глубине леса.
– Агнесса! Верочка!
На его крик никто не отозвался, тишина вокруг стояла мертвая, нарушаемая лишь карканьем ворон. Анатолий был убежденным скептиком, но тут ему почему-то стало не по себе.
Войдя внутрь, он обомлел: заброшенная сторожка на первый взгляд напоминала детскую комнату. На замшелых стенах висели рисунки, на столе громоздились игрушки. Но стоило Анатолию посмотреть на это все повнимательнее, как у него от ужаса чуть не подкосились ноги. Игрушки были изувечены так, будто над ними потрудился изощренный садист. Под потолком болталась подвешенная за руку обезглавленная Барби, голова ее была пришпилена булавкой к животу. Симпатичный пупс в виде младенца был проткнут длинной спицей, и из прокола стекало что-то, по цвету напоминавшее кровь. У одних кукол были выколоты глаза, у других руки и ноги связаны весьма изуверским способом, и у всех был вспорот живот… Самым ужасным было то, что эти куклы принадлежали Верочке.
– Что за мерзость?!
На столе Анатолий увидел раскрытый альбом для рисования. На его страницах были нарисованы женские фигурки с перечеркнутыми окровавленными животами, а на последней, густо заштрихованной красным, детским почерком было написано: МАМА, УМРИ!
На негнущихся ногах, с альбомом в руке, Анатолий вышел за дверь. На крыльце стояли Агнесса и Верочка. И тут он снова чуть не упал в обморок. В первый момент ему показалось, что рты у девочек зашиты толстыми черными нитками, а лица смертельно бледны. Но потом он понял, что это самодельный «грим» – и белизна, и нитки были нарисованы красками.
– Вера, зачем ты это нарисовала?! – Анатолий протянул вперед раскрытый альбом. – Ты… зачем испортила игрушки?
Верочка молчала.
– Я тебя спрашиваю! Почему ты молчишь?!
– Как же она ответит, если у нее рот зашит? – сказала Агнесса, обе засмеялись и убежали.
– Вернитесь сейчас же!
Но Агнесса, ухватив Верочку за руку, быстро влекла ее прочь.
– Он нам мешает, – сказала Агнесса, когда они пробирались через лес. – Надо избавиться от него.
– Можно попросить его съездить за конфетами, – предложила Верочка.
Агнесса закатила глаза и усмехнулась:
– У меня есть идея получше.
На следующий день, в воскресенье, Верочке удалось уговорить отца съездить вместе с ней в город за конфетами. Анатолий и сам собирался за газетами и сигаретами, так что не отказался взять дочурку с собой. Подъехав к магазину, он велел Верочке посидеть в машине, а сам пошел за покупками.
Когда Анатолий вышел из магазина, то увидел – дверца машины раскрыта настежь, а Верочки внутри нет.
– Верочка?!
Газеты выпали из рук. Анатолий в испуге огляделся по сторонам и увидел, что его дочь, живая и невредимая, стоит в сторонке и спокойно на него смотрит.
Лиза остановила отцовскую машину рядом с магазином и наблюдала, как встревоженный отец подбежал к Верочке:
– Как ты выбралась? С тобой все в порядке?
– Как ты выбралась? С тобой все в порядке? – словно попугай, повторила девочка.
– Сейчас не время шутить!
– Сейчас не время шутить, – снова повторила она.
– Вера, перестань, я сказал! – повысил голос отец и слегка встряхнул ее за плечи.
Но Верочка продолжала попугайничать, и Анатолий в сердцах изо всех сил затряс ее за плечи. И тогда Лиза вылезла из машины:
– Ты чего пристал к ребенку? Отстань от девочки!
Анатолий выпустил дочь, и та бросилась бежать.
– Вера, стой!
Анатолий побежал за ней. Лиза попыталась схватить его за руку, но тот оттолкнул ее, и Лиза растянулась на тротуаре. Верочка заплакала навзрыд.
На крик из магазина выбежали люди. Плачущая Верочка рассказала им, что папа бил ее кулаками по голове. Кто-то вызвал полицию, и Лиза рассказала трагическую историю, как она, увидев, что избивают ребенка, попыталась заступиться, но и сама была избита. Невзирая на протесты, Анатолия заковали в наручники и увезли. А заплаканную Верочку отвезли в загородный домик к маме, едва не упавшей в обморок от такого поворота событий. Она никак не могла поверить, что ее муж был способен на такое.
* * *
Марго в черном костюме спускалась по лестнице:
– Я готова.
– О, приоделась моя женушка! – расплылся в улыбке Феликс, дожидавшийся внизу. Еще в субботу утром они договорились с Зубовыми, что заедут за Агнессой в воскресенье. Оно настало, и сегодня их ждала славная забава.
Марго, презрительно фыркнув, прошла мимо «муженька», готового заключить ее в объятия, надела шубку и сказала:
– Поехали. А то все веселье пропустим.
– Возьмите меня с собой! – попросила Кира. – Я тоже хочу посмеяться над страданиями людей.
– Это закрытая вечеринка, кого попало туда не пускают, – ответил Феликс.
Но Кира не обиделась – ее сегодня ждала своя забава. Как только за Феликсом захлопнулась дверь, она взяла его фотоаппарат и стала изучать содержимое. Увидев фотографии, на которых Леонид Борисович целовал Катю, Кира злорадно захихикала. Сегодня ей скучать уж точно не придется!
Когда внедорожник Марго и Феликса подкатил к загородному домику, они увидели, что Люба складывает вещи в багажник.
– Куда это ты? – спросила Марго.
Вытирая слезы, Люба рассказала о случившемся.
– Тебе нельзя в таком состоянии за руль! – заботливо сказала Марго. – Ты должна думать о себе.
– Я не знаю, когда Толю выпустят, – плакала Люба. – Может быть, завтра, а может…
– Ты будешь ночью одна, если уедешь, – увещевала «добрая соседка». – А здесь мы останемся с тобой. Завтра поедем, когда скажешь.
– Нет, мне надо ехать, – Люба была настроена решительно. – Я должна выяснить, что происходит.
Она открыла дверцу машины, собираясь сесть, но Марго подошла сзади и ловко провела ей рукой по затылку. Глаза Любы сразу затуманились, и она чуть не упала.
– Ой… У меня кружится голова…
– Вот видишь! Ты переволновалась, ослабла. Тебе нужно прийти в себя. Оставайся, мы побудем с тобой.
Любе было плохо. Мутило, голова кружилась. Она безучастно позволила «добрым соседям» отвести ее в дом.
– Я не понимаю, что с ним произошло, – вздыхала Люба, пока Марго поила ее чаем. – Он голоса никогда не повышал, не то чтоб на дочку руку поднять…
– Может, это какая-то ошибка?
– Есть свидетели, что он ударил Верочку. И дочь говорит, что это не первый раз. Это происходило у меня под носом! И я не знаю, что мне теперь делать…
Действительно, Верочка, единожды солгав, уже не могла остановиться. Она рассказала матери, что отец бил ее неоднократно, когда они оставались наедине. И это стало для Любы самым большим шоком.
– Первым делом нужно перестать так нервничать, – ответила Марго. – У тебя осталось успокоительное?
– Да, но я не могу его принимать. Мы же решили завести второго…
– Тебе надо сейчас думать о Толе и Верочке, – строго сказала Марго. – В таком состоянии находиться опасно, ты подорвешь здоровье.
Люба согласно кивнула, и Марго, недолго думая, направилась за медикаментами.
Девочки в это время играли на полу. Агнесса негромко сказала Верочке:
– Готовься. Ты знаешь, что делать.
– А это точно надо делать? – нерешительно спросила та.
– Не разочаровывай меня!
Это было сказано так грозно и властно, что пристыженная Верочка опустила глаза.
Очнулась Люба на снегу между деревьев. Вокруг валялись пустые коробки из-под успокоительного, россыпь таблеток… У женщины все плыло перед глазами, не удавалось ни сфокусировать взгляд, ни собрать мысли воедино. Где она, что здесь происходит? Люба попыталась подняться, но ноги подкашивались, хотелось упасть и лежать.
Наконец Люба разглядела неподалеку бревенчатую сторожку. С горем пополам она поднялась и двинулась туда. Голова дико кружилась, тело не слушалось, ее шатало и заносило в разные стороны, женщина то и дело падала, хватаясь за деревья и кустарник.
Вот и сторожка. Люба тяжело привалилась к двери, собираясь открыть ее, но вдруг услышала изнутри веселый смех и голоса.
– Тихо-тихо! – донесся мужской голос. – А то придет мамаша и отберет у нас бутылку!
Внутри снова засмеялись. Люба приоткрыла дверь и увидела сидящих за столом мужчину и женщину. Они пили вино и веселились. Словно сквозь туман, Люба узнала в них своих соседей – Феликса и Марго.
– Что вы здесь делаете? – спросила женщина, вваливаясь внутрь и держась за дверь, чтоб не упасть.
– Что мы здесь делаем? – наморщила лоб Марго. – Ах да, мы отмечаем!
– Что вы… отмечаете?..
– Твои похороны! – торжественно ответил Феликс.
Несмотря на отвратительное состояние, соображала Люба хорошо. Теперь до нее доходило, в какой нешуточной опасности она находится. Она доверяла благопристойным с виду соседям, ничего о них толком не зная. Что они с ней сделали? И кто они? Грабители? Маньяки? И Верочка, что с Верочкой?!
Люба испуганно попятилась. Первой мыслью было броситься бежать куда глаза глядят. Но непослушные ноги подломились, и она упала на четвереньки в снег. Страх придал женщине сил, она поползла прочь, проваливаясь в сугробы.
– Куда мы ползем? – захохотал Феликс, тоже встал на четвереньки и проворно пополз следом. – Как же нам веселиться без виновницы торжества?
Люба вскоре выбилась из сил и упала на снег. Марго и Феликс подошли к ней вплотную.
– Кто вы? – простонала она.
– Мы твои добрые соседи! – елейным голосом ответила Марго.
– Ты нас не узнаешь? – удивился Феликс и потряс перед ее лицом пупсом со вспоротым животом.
– Не убивайте меня… Не делайте мне больно… Пожалуйста!
Из глаз Любы катились слезы. Феликс сделал вид, что задумался над предложением, а Марго ласково ответила:
– Не бойся, мы и пальцем тебя не тронем. Это сделает твоя доченька.
В стороне Люба заметила Верочку рядом с Агнессой.
– Не бойся, мама, больно не будет, – сказала дочь, и тут Люба увидела, что у Верочки рот зашит черными нитками. Естественно, это снова был самодельный грим, но Люба не смогла этого различить.
У Любы потемнело в глазах, и больше она ничего не помнила.
* * *
Ира сидела за компьютером. Она уже отчаялась найти Зубовых, как вдруг Книга снова шлепнулась на пол и стала сама собой листаться.
Раз-два, враг вернется,
Три-четыре, ночь придет…
Зловещую считалочку теперь повторяли два детских голоса. Ира схватила Книгу. На левой стороне разворота было детской рукой нарисовано несколько женских фигурок с перечеркнутыми и окровавленными животами. Правая же страница была густо замалевана красным, поверх которого черными буквами было написано: МАМА, УМРИ!
Вот так картинка, что за маньяки малолетние, подумала Ира и стала лихорадочно листать Книгу дальше. На одной из страниц проступило карандашное изображение домика среди леса.
– Ирина, к тебе Лиза пришла! – раздался голос отца. Ира раздраженно захлопнула Книгу и вышла в гостиную.
– Пойду ужин приготовлю, – Вадим тут же поспешил освободить влюбленным пространство, по пути ободряюще похлопав Лизу по плечу. Надо же, как подружились, с раздражением подумала Ира. Она была на Лизу очень зла и мириться с ней не собиралась. Пусть сначала объяснит свое странное поведение, с обидой думала она.
– Лиз, на тебя сосиски варить? – крикнул Вадим с кухни.
– Нет, она уходит! – жестко ответила Ира. – Нам лучше увидеться завтра, Лиз, извини.
– Я боюсь подавать голос, но можно мне поговорить с тобой? – взгляд ее был просительным.
– Лиз, я не понимаю твоих игр – приближаешься, отдаляешься! – разозлилась Ира.
– Это только кажется, что я с катушек съехала, – серьезно ответила Лиза. – Но на самом деле всему есть объяснение.
– Да ладно! Правда? – съязвила Ира и распахнула перед ней дверь.
Так ничего и не ответив, Лиза вышла. В который уже раз она хотела открыть ей правду – и снова не удалось…
А грустная Ира вернулась к себе. И опешила:
– Сашка, ты не перепутал комнаты?! Положи Книгу на место!
Брат стоял у ее кровати и держал в руках Книгу. Да не просто держал, а вертел, тряс и даже пытался поддеть коленом.
– Я бы с радостью! – воскликнул он. – Но не могу, правда.
– Отпусти Книгу, я сказала! – Ира попыталась вырвать у него фолиант, но ничего не получилось.
– Да не могу я! Что за тупые шутки с клеем!
И тут вокруг Книги возник быстро увеличиваясь, яркий ореол золотого сияния.
– Что происходит, Ир?!
Сияние полыхнуло совсем уж ослепительно, а в следующий момент Ира увидела себя стоящей посреди заснеженного леса. На ней были зимняя куртка, шапка и сапоги. Шестым чувством она поняла, что брата Книга тоже забросила куда-то сюда.
– Сашка! Сашка, ты где?!
Никто не отзывался, и Ира наугад побежала по лесу.
Тем временем Марго с Феликсом дотащили бесчувственную Любу до опушки леса. Туда, где начинался берег лесного озера. Верочка и Агнесса подошли к проруби.
– Здесь? – робко спросила Верочка.
– Это идеальное место, – повторила Агнесса сказанные ранее слова. – Ну что, пойдем за мамашей.
Верочка готова была расплакаться, но боялась ослушаться Агнессу. Они подошли к Феликсу и Марго, державшим Любу под руки, но вдруг в нескольких шагах от них просто из ниоткуда рухнул Сашка. Паренек застонал от боли и тут же принялся удивленно озираться, пытаясь понять, куда же это он попал. Но долго раздумывать не пришлось.
– Что встали? – мрачно приказала Агнесса. – Приведите его сюда!
Марго с Феликсом бросили Любу на снег и направились к Сашке. Мальчишка решил, что перед ним преступники, и со всех ног пустился бежать, оставив погоню далеко позади.
Сашке было страшно. Он плутал между деревьями, спотыкаясь и налетая на стволы, и не понимал, где находится и куда ему следует бежать. Но тут прямо перед ним из-за толстого дерева вышел Феликс и сбил мальчишку с ног:
– Ты ничего не перепутал? Мы не на уроке физкультуры, мальчик.
Агнесса и Верочка стояли возле проруби. У их ног лежала неподвижная Люба, ее правая рука зависла над ледяной водой.
– Ну и чего ты ждешь?
Верочка со страхом смотрела на мать. Мама, любимая мамочка… Без нее будет плохо, как и без папы. Если бы только она не собиралась сдать Веру в интернат!
И девочка толкнула неподвижное тело – совсем слабенько, насколько позволяли детские силы. Однако Люба неожиданно легко соскользнула в прорубь и, будь дыра во льду побольше, сразу ушла бы на дно. Но прорубь была невелика, и голова женщины погрузилась в воду, тогда как ноги еще оставались на льду.
Агнесса усмехнулась, смерила Веру презрительным взглядом и пошла навстречу Феликсу и Марго, которые вывели из леса Сашку. Он уже перестал сопротивляться, убедившись, что это бесполезно, но когда на его глазах свершилось такое злодеяние, резко дернулся, пытаясь вырваться:
– Что вы делаете, злые девчонки?!
– Тише, а то всю рыбу распугаешь, – усмехнулся Феликс. – Придется на живца ловить.
Верочка с убитым видом стояла над прорубью. Крик Сашки словно разбудил ее, и девочка медленно начала осознавать, что же она сотворила.
И тут Агнесса напряженно вгляделась в глубь леса и с досадой поморщилась:
– Ну что за…
Из леса выбежала Ира. Увидев брата в руках у Феликса, она без раздумий бросилась к нему:
– Сашка!
– Ира, там две девочки утопили женщину! – заорал брат.
– Мы не виноваты, – с детской интонацией заявила Марго. – Это все маленькая доченька Верочка, она нас подговорила!
– Ира, быстрей! – продолжал орать Сашка. Феликс толкнул его на снег:
– Хорош уже в ухо орать!
Сашка вскочил и бегом помчался к проруби. Его не остановили, демонов больше интересовала Ира.
– Так вот ты какая, – с интересом разглядывала Марго. – Давно хотела с тобой познакомиться.
И тогда Агнесса вынула короткий изогнутый клинок и пошла прямо на Иру. Марго и Феликс следовали за ней, тоже держа в руках холодное оружие. Ира попятилась, бросила быстрый взгляд по сторонам в поисках какой-нибудь палки для самообороны, но вдруг что-то заставило ее поднять голову и посмотреть в небо. Из-за сизых зимних туч проскользнул яркий лучик солнца, а вместе с ним вниз полетело что-то ослепительно сияющее и вонзилось в снег рядом с девушкой. Это оказался меч, полыхающий огнем.
Демоны отпрянули. Ира, не раздумывая, схватила чудесное оружие и взмахнула перед собой. Меч оказался весьма тяжелым, и обращаться с ним она, конечно, не умела. Но выбирать не приходилось. Взмах, другой… Адская троица синхронно шагнула назад. Еще взмах, еще…
Демоны отступили, не приняв боя, и растворились в воздухе. Здесь им больше было нечего делать. Только маленькая Верочка, оставшаяся одна, стояла в сторонке и плакала.
Ира выронила меч из уставшей руки, и он тоже исчез, едва коснувшись снега. Девушка развернулась и увидела, что Сашка сумел-таки вытащить утопленницу из проруби и теперь пытался волочить ее по снегу. Но тело Любы было слишком тяжелым для мальчика. Ира подскочила к ней, пощупала пульс и убедилась, что женщина жива. Тогда девушка приподняла ее и резко надавила на диафрагму. Изо рта Любы хлынула вода, она зашлась в кашле и очнулась.
– Мама, мамочка! – Верочка, про которую все забыли, в слезах бросилась к матери, размазывая по щекам нанесенный Агнессой грим. Люба крепко обняла дочь и тоже заплакала. Ира гладила обеих, прижимала к себе:
– Все хорошо, все закончилось…
Ира, Сашка и Верочка пили горячий чай на кухне загородного домика Зубовых. Саша никак не мог понять, как они здесь оказались и вообще что тут за дела такие происходят. Он потребовал от сестры объяснений.
– Ты грейся пока, – ответила Ира. – Скоро я тебе все расскажу.
Верочка с виноватым видом сидела на краю дивана.
– Я не хотела делать маме больно, честно-честно! Но они сказали, что, когда родится братик, меня сдадут в интернат.
Ира подсела к ней поближе:
– Ты должна помнить, что родители тебя очень любят. И знаешь, иметь младшего брата не так уж плохо, – она покосилась на Сашку и хихикнула. – Конечно, сначала он будет брать без спроса твои игрушки, съедать все твои конфеты… Но со временем вы станете лучшими друзьями.
– Верочка! – раздался голос Любы со второго этажа.
– Иди, – подтолкнула девочку Ира. – Она уже ничего не помнит. Но ты должна кое-что сделать для меня.
– Опять плохое?
– Нет. Ты должна сказать, что папа тебя не бил и что ты все это выдумала, – велела Ира, и, поднявшись, обернулась к брату: – Ну что, пошли домой?
– Как?!
– Просто обними меня, – девушка с улыбкой развела руками в стороны. Сашка обалдел от такого предложения, но все же послушался. И почти не удивился, когда они в следующий миг оказались дома.
А Верочка и не заметила, как гости исчезли. Она сидела на ступеньках и думала о произошедшем. О том, что на самом деле Агнесса плохая и врушка и она никогда-никогда больше не будет с ней дружить.
Сверху спустилась Люба, закутанная в плед, и присела рядом с дочкой.
– А где соседи? – недоуменно спросила она.
– Уехали, наверное, – Верочка не решилась рассказать правду.
– А почему у меня такое красное лицо?
– Наверное, гуляли долго.
Люба только недоуменно пожала плечами. Она в самом деле ничего не помнила.
На следующий день Анатолия выпустили. Верочка рассказала правду. Что она оклеветала папу и что ее подучила это сделать Агнесса. Она еще много чего рассказала. Большей частью родители ей не поверили, но впредь решили с «добрыми соседями» не общаться. А спустя девять месяцев у Верочки родился здоровый братик.