Часть 11
Громкие смешки снова раздавались на кухне Чонов. Компания из пятерых парней продолжала своё веселье уже с новым участником. Как успел понять Тэхён, Хосок – брат Чонгука – уехал из Кореи примерно год назад, чтобы подтянуть свои знания в языке. По профессии он лингвист, да ещё и очень востребованный в узких кругах, а на свадьбе его не было из-за крупной сделки, которую расторгать было не выгодно. Хо – альфа, ему 29 лет, детей нет. Омеги, вроде бы, тоже.
— И как тебе вернуться обратно на родину? — Чимин отпивает из чашки глоток горячего чая, тут же обжигая язык и слушая нотации Юнги по поводу безалаберности и неаккуратности. Пак закатывает глаза, не обращая внимания на замечания, а лишь смотрит перед собой на улыбчивого Хосока, который, красноволосый уверен, способен растопить сердца миллионов омег.
— Здесь… как бы так сказать, — Чон старший задумчиво приподнимает голову, смотря в одну точку, — привычнее.
Хосок отламывает от клубничного торта маленькую половинку, тут же закидывая её в рот. Альфа с замиранием сердца наблюдает за омегой брата, как он, Тэ, с наслаждением поедает сладость, облизывая кончиком языка остатки крема на уголке губ. Картина не для слабонервных, и будь Чон старший режиссёром, обязательно бы поставил рейтинг 19+.
— Как поживает Чонджу? — Чонгук не смотрит на брата, аккуратно вытирая засохший крем с щеки своего мужа, предварительно смочив палец слюной.
Мягкая, но в то же время грустная улыбка тут же появляется на устах парня. Его тело расслаблено, а эмоции не выдают его с потрохами. Если честно, то он очень сильно устал. Устал от криков, ссор, стычек и постоянного недопонимания.
— Я думаю, вы не знаете про моего парня… кхм… бывшего парня, — Хо специально делает акцент на двух последних словах, пытаясь поймать непонимающий взгляд брата. Получается, — О Чонджу – самый великолепный омега из всех, кого я знаю, — щеки краснеют, — всё, что сейчас нужно знать – это то, что мы расстались друзьями, Чонгук. И прости меня…
В кухне повисает тишина, и даже чавкающий прежде Тэхен перестаёт жевать сладкий презент. Чонгук тускнеет быстро, собирая все мысли в кучу, чтобы хоть что-нибудь ответить брату. Но выходит только сдавленное «За что, хён?»
— Оу… Тэхен~щи, он не рассказал тебе? — Чон удивленно изгибает брови, боясь, что сболтнул лишнего. Но и брату не стоило начинать этот разговор.
— Н-нет, — выходит как-то сдавлено, — о чем ты должен был мне рассказать?
Ладонь Чонгука крепко впивается в Тэхенову коленку, заставляя тем самым табун мурашек бежать по тельцу. Альфа целует парня в шею. Нежно, не мимолетно, как обычно, старается передать все чувства, которые сейчас испытывает. Извиняется заранее за то, что младший сейчас услышит.
— Он когда-то был бывшим парнем Чонгука… этот малец почти женился на нём, — Чон старший нервно прыскает, вспоминая тот день, когда совсем зелёный Чонгук прибежал домой с заявлением о скорой женитьбе, — тот период нашей жизни был самым сложным. Мы ругались почти каждый день. В конце концов Чонджу его бросил, — Хо усмехается, но не злобно. Со всей любовью и немножечко издевкой, — ради меня…
Челюсти троих парней можно подбирать с пола, потому что такой развязки в этой милой истории не ожидал никто. Особенно Тэхен. Бедный омега настолько разнервничался, что чуть ложку не съел. И каким бы прекрасным ни был Хосок, Тэ, откровенно говоря, не понимает, как можно поменять Чонгука на кого-то другого. У него в голове это не укладывается.
— Но посмотрим на это сейчас, — багровые волосы альфы переливаются под светом от лампы, отдавая даже чёрным бликом, — у Чонгука семья, замечательные друзья, — Хо дарит тёплые взгляды парням, с особенным трепетом глядя на Чимина. Чон Хосок – рыцарь в сияющих доспехах, который у младенца конфеты не отберёт, стариков и слабый пол не обидит, а всем плохим головорезам укажет на их место. Чон Хосок нежно относится к каждому омеге, потому что, как говорит сам альфа: "Только эти прекрасные создания способны выносить плод, представить его миру, а после ухаживать за ним всю жизнь, даже на расстоянии чувствуя проблемы".
Чонгук кутает мужа в тёплую принесенную толстовку, сверху носков одевая ещё одни. Потому что глупый Юнги без сигарет не может, а выходить на улицу слишком далеко. Поэтому он, распахнув окно почти на всю, выкуривает уже третью палочку.
— Посиди, я сейчас тебе свой бомбер принесу, — предлагает Чон, когда замечает скукожившегося красноволосого омегу. Чонгук несётся в спальню, загребая с собой ещё плед, третью пару носков и обещанный бомбер. Замуровывает Пака, словно мумию, с трепетом наблюдая за довольным парнем.
***
Разошлась компания ближе к четырём часам утра. Юнги с Чимином решили остаться на одну ночь, а Хосок во время разговора упоминал, что поживёт с Чонгуком и Тэхёном ещё где-то недельку, а потом вернётся в свою квартиру. Бедному парню одиноко в квартире совершенно одному. Даже котика или собачки нет, чтобы хоть как-то заполнить пустоту.
Чимина и Юнги решили отправить в гостевую комнату, а Чону старшему пришлось ночевать на удобном, но не настолько, как кровать, диване. Спустя несколько часов глубокого сна шея начала побаливать, руки затекли и немного замёрзли, потому что Тэхен оставил форточку открытой, чтобы проветрить дом.
В обед, когда все ещё должны спать, потому что, во-первых, поздно легли, во-вторых, законный выходной, в столовой уже слышалось негромкое копошение, редкий звон стукающейся друг о друга посуды и негромкое пение.
— О, Юнги-щи, встал? — Хосок призывно указывает младшему альфе на один из стульев, стоящих за столом, тут же рядом ставя пустой стакан.
Мин потирает сонные глаза, всё ещё не проснувшись до конца. Он наливает себе пол стакана вишнёво-яблочного сока, тут же жадно на него налегая. Одна капля всё-таки проливается мимо, сначала стекая по подбородку, а позже капая на белую сорочку.
— Дерьмо, — ругается Мин.
Второй альфа аккуратно протягивает салфетку, тут же подбегая к закипевшей в кастрюле воде. Ловким движением Хосок расправляется со спагетти, профессионально закидывая тонкие макароны.
***
Омеги, пробудившиеся ото сна в одно и то же время, как будто по плану, встречаются в коридоре, сразу же направляясь по запаху в кухню.
— Вау, — вторят одновременно, принюхиваясь к приятно пахнущей еде. У обоих сводит животы, поэтому ни Тэ, ни Чимин, не ждут Чонгука, усаживаясь рядом и щебеча что-то о том, как же вкусно готовит брат мужа.
Юнги грозно поглядывает в сторону своего омеги, поедая его на завтрак глазами. Кровь в жилах бурлит, стоит мимолетному взгляду Чимина скользнуть по спине Хосока.
— Не нервничай так, Юнги, — Чон оборачивается лицом к взволнованному альфе, — у меня есть парень. Я не собираюсь уводить у тебя твоего прекрасного Чимина…
Пак немного давится едой, всё же замечая недовольный взгляд Юнги, который покраснел, словно съел что-то очень острое; Хосок немного посмеивается в кулак, потому что такая атмосфера ему нравится, потому что Юнги, как и все остальные здесь присутствующие ему приятны.
***
Тэхён ступает босыми ногами в комнату, приоткрывая дверь со скрипом, крадётся, словно хищник, подходя к сонному мужу. Чонгук особо красив под лучами солнца. Младший Чон смеётся, когда лицо любимого искажается от неприятного света, и он отворачивается от окна, открывая обзор на широкую спину и несколько шрамов на ней, оставленных омегой.
Аккуратными шажками Тэхён подходит к половине своей кровати, ложась на неё, отчего матрас прогибается под немного тяжёлой беременной омегой. Тэ, словно художник, вырисовывает незамысловатые узоры на мускулистой руке, надеясь, что муж не проснётся. А после незаметно вздрагивает, ощущая чужие холодные ноги на своих бёдрах.
— Смотришь, как я сплю? — альфа потягивается, издавая полустон как будто только что пробурившего зверя.
— Да, — Тэхён целует куда-то в изгиб локтя протянутой руки тут же цепляясь остренькими зубами мягкой кожи, — и я хочу поговорить с тобой о вчерашнем… ну, тот парень. Мне интересно узнать многое о твоём прошлом, так как я мало что знаю, — Тэ дует губы, глядя на довольного альфу.
— Вечером поужинаем где-нибудь? Только я, ты и наш малыш, — Чон притягивает Тэхёна к себе, целуя в мягкую макушку и обвивая парня всеми конечностями.