Дым Сигарет

— Надеюсь, твоя девушка не оторвет мне волосы? — ухмыльнулась я, облокотившись руками на подоконник.

— Я же вроде говорил, что Кесс не моя девушка.

Я чувствовала его острый взгляд на своей щеке. Адам был недоволен тем, что я снова завела эту тему, точнее, теперь я первая ее завела.

— Думаю, она так не считает. Ты протягивал ей стакан с напитком, мне кажется, что это было не просто так. Если она не твоя девушка, что же Кессади здесь тогда делает? Не в гонках же участвует.

— Ты копаешь слишком глубоко. Я сказал, что Кессади не моя девушка, а остальное тебе знать не обязательно. — Он выкинул окурок за окно, крепко схватил меня за подбородок и, повернув мое лицо в свою сторону, жестко впился в губы, а затем молча вышел из туалета.

Я устало запрыгнула на подоконник и поставила на него одну ногу. Эта ситуация меня вымотала, да и резкая смена настроения Адама, немного пошатнула. Я, конечно, понимаю, что он такой сам по себе, что он не властен над своим настроением. Но мне кажется глупым, сначала затащить девушку в пустое место, поцеловать до беспамятства, а также попросить сделать экскурсию по своему номеру, а потом уйти, оставив ни себя, ни ее ни с чем. Чертов Адам Дан, пора привыкнуть, что он уходит не доводя дело до конца. Хотя нет, один раз довел, но это не считается. Почему я вообще сижу и запутываю себе голову этой неразберихой? На фиг его. Пусть катится ко всем лешим.

На этой вечеринки больше делать нечего. Просто пить и танцевать надоедает. Сейчас тихо пройду в номер и наполню себе ванну пенной и лепестками роз.

Выхожу из туалета и, повернув голову, встречаюсь со взглядом Адама, который скрежет зубами так, что челюсть ходит из стороны в сторону. Его взгляд слишком острый, кажется, еще чуть-чуть и он проткнет меня им. Непонимание растет с каждой секундой. Не припомню, чтобы говорила что-то прямо-таки из ряда вон выходящее. Отворачиваюсь и шагаю к лифту. Нажимаю кнопку и через секунду оказываюсь в замкнутом пространстве, окруженном железными стенами и небольшим зеркалом.

Выдыхаю, привалившись к стене. Голову сразу же обволакивает туман мыслей — мыслей об Адаме. Казалось бы, мне не стоит думать о нем, но перед глазами по-прежнему стоит его взгляд. Так смотрят на предателей. Издаю смешок. С предателем меня сравнивать очень глупо. Наверное, я правда завела глупую тему в туалете и вынудила этим Адама уйти и разозлиться.

Добираюсь до своего номера. На этом этаже пусто, но даже до сюда доходит музыка, которую сделали еще громче. Зайдя в номер, я спотыкаюсь об пальто и пакет с платьем и туфлями, который валялся здесь с тех пор, как мы с Адамом сгорали от страсти. Я отчетливо помню, как кинула свои вещи у порога, не соизволив их убрать до сих пор. Даже сейчас, вместо того, чтобы сложить вещи и повесить пальто, я просто отодвигаю их ногой.

По пути в ванную снимаю вещи, оставшись только в джинсах и бюстгальтере. Только дохожу до двери, как свет в моем номере тушится. Что за хрень? Стою и не двигаюсь, а затем плотно зажимаю уши руками. Звук, он исходит от стороны балкона. Кто-то проводит острием железа по стеклу. Интересно, мне надо будет платить за порчу имущества отеля?

Резко отодвигаются плотные шторы и свет со зданий напротив наполняет мою комнату. Не сразу привыкаю, но когда это происходит, вижу привалившуюся к стене рядом с окнами Кессади.

***

Она держит какой-то кусок железа в руках и ехидно улыбается. Это улыбка психа, и меня передергивает. Я молчу и она тоже, я делаю шаг вперед и она тоже. Кессади же не собирается вырубить меня этой железкой, да? Не думаю, что она настолько тупорылая. Возможно, я смогу за себя постоять. Почему я думаю, что она пришла сюда, чтобы подраться? Может быть, железка в ее руках, является всего лишь привлекающим маневром.

— Как ты сюда попала? — спрашиваю я, кинув футболку на кровать и подойдя к шкафу, как ни в чем не бывало.

— Ты меня не послушала, — шипит она, как самая настоящая змеюка. Должна признать, что ее вид немного пугает, но я не позволяю себе показывать испуга.

— А должна была? — смотрю на нее, изогнув бровь.

— Давай я тебе кое-что расскажу, прежде чем грохнуть, — улыбается Кессади и, пройдя мимо, садится на мою кровать, перекинув ногу на ногу.

Прежде чем грохнуть? Серьезно? Мне потребовалось много сил, чтобы не захохотать от такой глупости. Я могу прямо сейчас выйти из этого номера и пожаловаться, что в мое логово зашел человек, который даже не является участником гонок.

Но я молчу, ожидая, когда она начнет свой бредовый рассказ. Кажется, до нее только дошло, что мое молчание является согласием — согласием выслушать. Тогда Кессади начинает свое тупое откровение, на которое мне по первой глубоко плевать.

— Он уехал, потому что я сказала, что беременна. Адам даже не попросил доказательств, а ведь мои слова были всего лишь шуткой. Я хотела посмотреть на его реакцию. Мы очень долгое время были вместе. Сейчас мы не пара, но я всем говорю иначе. А знаешь почему? Потому что я притащила сюда свой зад лишь для того, чтобы вернуть этого подонка. Друзья говорили типичную банальщину. Типа: «Оставь его!», «Найдешь лучше!». Но никто из этих кретинов даже не подозревал, что способна сделать с человеком любовь. Я любила Адама и люблю до сих пор. Совсем недавно, я сказала, что пошутила насчет беременности, но он даже слушать не стал, посчитав такую шутку просто идиотской.

Не спорю, шутейка получилась глупая, но что бы сделала другая на моем месте? Мы вместе уже более пяти лет... были вместе, и за это время, он даже не намекал на предложение. Я хотела и хочу от него детей, связать с ним свою жизнь. Не спрашивай, почему я это все говорю. Уверена, что тебе нравится, как я открываю многие из тайн Адама. Мне скрывать нечего, потому что ты, конечно, похожа на сучку, но не на ту, которые болтают языком где не надо.

В общем, я приехала сюда, думая, что мне удастся вернуть Адама в два счета. Стоит всего лишь скинуть с себя всю одежду и он уже не сможет устоять, как тут появляешься ты. Я вижу, как вы заходите в отель, заливаясь смехом, как он словно невзначай дотрагивается до тебя рукой, — она морщится. — Это было не очень приятно видеть.

Я заметила в тебе конкурентку, зная о том, какой Адам бабник. Удивительно, но даже несмотря на это, я продолжаю его любить и ждать, когда он изменится.

С тобой все стало сложнее. Адам даже слушать меня не хотел. Несколько раз, он просил меня вернуться домой, но поняв, что я никуда не денусь, отдал мне свою кровать, а сам ночевал непонятно где. Признайся, Адам ведь спал с тобой? У тебя в кровати? Его руки трогали твое тело... Ха! Я вижу это по тому, как ты вздрогнула. Помнишь, как это все было? Ах, да ладно, это оставим на конец, а сейчас вернемся к сути.

Так вот, я увидела в тебе соперницу и решила запугать. Конечно же, мои слова пролетели мимо твоих ушей, хотя я была уверена, что тебя не запугать. Мое личико слишком милое для злодея.

Меня бесило то, как он смотрел на тебя. Я следила за вами и у меня прекрасно получалось делать это незаметно. Знаешь, так смотрят на жертв. Ты была его жертвой. Адам никогда не заводит знакомства, чтобы просто подружиться. Рано или поздно, ты все равно оказываешься под ним. Однако, мне удалось захмурить его надолго.

Мы познакомились в магазине, в котором я работала. Я помню, как увидела его впервые, он был еще моложе, чем сейчас. Его улыбка... его опьяняющая улыбка. Коллеги сразу сказали мне, что я для него стану лишь временным увлечением. Пять лет считается временным, как думаешь?

Я не поверила им. Мои глаза не видели ничего вокруг, а все мысли вмиг занял только Адам. Я жила от встречи до встречи. Мне казалось, что я становлюсь наркоманом, который живет от дозы до дозы. Хотя, я до сих пор считаю его своим наркотиком. Ты смотрела «Сумерки»? Там парень произнес одну фразу: «Ты мой личный сорт героина». Вот такое же я могу сказать Адаму. Никак по-другому.

Неприятно осознавать, что любовь всей твоей жизни находит тебе замену в виде татуированной шлюшки. Он часто выбирает девушек с пирсингами и тату. Не знаю почему. Пару раз, я даже подумывала сделать себе татуху. Может, так удастся переключить все его внимание на себя?

Ты не первая моя соперница. Была еще одна. Из Техаса. Именно там они познакомились. Он для нее, как мне казалось, старик, но кажется, их обоих это не тревожило. Они были друг для друга мимолетным увлечением. Нора — именно так звали эту девушку, — училась в одном университете, и пока Адам находился там, успел ее захмурить. Весело, да? Я сидела как дура на нашей кровати и ждала его звонка. Потом один хороший человек прислал мне фотки их поцелуя по почте.

А знаешь... Адам не всегда такой был. Когда-то давно, он правда меня любил. Даже больше... Он не чаял во мне души. Хорошее было время. Жаль, что оно осталось в прошлом. Но, все же, я по-прежнему надеюсь вернуть его, — тихо закончила она.

— Зачем ты мне это все рассказываешь? Какое это имеет отношение к тому, что ты сидишь здесь на моей кровати? — спросила я.

Возможно, ее рассказ немного завлек меня, но смысла в нем, лично для себя, я, все же, не увидела. Кессади хочет услышать, что-то типа: «Я обещаю больше не подходить к нему?». Или, быть может, она надеется на какую-то жалость. Я не знаю, что заставило ее видеть во мне конкурентку, ведь с Адамом у меня нет и не будет ровным счетом ничего.

Сидеть здесь с железкой в руках, очень глупый поступок. Она выглядит больше на обезумевшую. Любовь — это болезнь. Когда человек влюбляется, он автоматически подхватывает эту заразу. Она ничем не лечится, и единственное, что человеку остается делать, когда он расстается — это верить, что время вылечит. Время — не лекарство. Это просто стрелки. Оно не лечит, оно идет дальше, и ты повторяешь за ним. Ты идешь дальше.

В нашем случае, все куда серьезнее. Такую, как Кессади, не заставит идти вперед даже всеми неподвластное время. Любовь к Адаму сожрала ее, покрыла опухолью. Мне не понять ее, да и не хочется. Я предпочитаю бежать от любви, а не падать к ее ногам. Так легче. Любовь — это больно. Для меня.

— Я хочу, чтобы ты теперь поняла — поняла, почему я не подпускаю к Адаму никого. Он мой! — Она поднялась с кровати и двинулась на меня.

— Убирайся из моего номер. У меня и Адама ничего нет. Хотя, стой. А ты не задумывалась, что он убегает от тебя к другим, потому что ты что-то делаешь не так? Тебе никогда не казалось, что ты отталкиваешь его своей озабоченностью — озабоченностью подчинить его себе?

Я делала маленькие шаги в сторону двери. Эта тупая железка в ее руках, единственное, из-за чего я ее сторонюсь. Безумный человек — тоже входит в список страшных людей. Даже если я буду кричать во всю глотку, меня никто не услышит. Вся охрана внизу, плюс еще и оглушающая музыка.

Чувствую, как спиной ударяюсь об дверь и сразу же хватаюсь за ручку. Никакого эффекта. Что за хрень?

— Ты это ищешь? — поворачиваюсь на голос и застаю на лице Кессади ядовитую улыбку. В руках она вертит ключи.

— Когда ты успела? — стараюсь как можно спокойнее говорить каждое слово.

— Если я на вид выгляжу немного хрупковатой, это не значит, что на деле я такая же. Сейчас, смотря на твою рожу, я понимаю, что ты не стоишь даже того, чтобы я тебе прибила. Лучше заставить тебя мучиться. Ты должна понять, что нехорошо поглядывать на чужих мужчин. Я не злодейка, Сара, я просто отстаиваю свое. Исчезнишь из жизни Адама ты — исчезнут и все мои проблемы.

Он не влюблен в тебя, но, кажется, ты его чем-то зацепила. Мне это не нравится. Мне вообще не нравится, что ты сейчас стоишь передо мной, что ты существуешь. Я боролась за него долго, но всегда появляется какая-то Сара и обхватывает Адама своими липкими щупальцами. Я устала от таких, как вы. Мне ужасно хочется вернуть его и вернуть то время, когда мы любили и дышали друг другом.

— Ты его задолбала, вот он и убежал, — фыркнула я и сделала шаг в сторону тумбочки, там должен быть травматический пистолет. Всего лишь надо дотянуться и запугать ее им.

— Может быть, — задумчиво потерла подбородок Кессади. — Но мне на это плевать! — крикнула она и кинула в меня железяку.

Я чудом успела увернуться от острия. Но при этом всем, я споткнулась о ножку стула и полетела на пол. Рефлексы пока не просыпались, а значит мне не удалось увернуться от первого удара ногой по моему боку. Долбанная тварь!

Подскочив, я набросилась на нее. Толкаю к стене. За удар она должна получить. Ненавижу, когда меня бьют. Да и кто любит? Больше у нее нет холодного оружия в руках, а значит, можно помахать кулаками и в самый удобный момент, все-таки взять пистолет и направить дуло ее в лоб.

— Ты его не получишь! — взревела она, и ударила меня ногой по колену. Я согнулась и, прежде чем успела опомниться, увидела, как Кессади идет на меня все с той же железкой.

Еще один пинок ногой и я лежу на лопатках. Сильная она, однако. Пытаюсь встать, но вместо этого, уворачиваюсь вбок. Острие железа ударяется в пол. Идиотка. Неужели не понимает, что если я сдохну по ее вине, то она сядет?

Поднимаюсь на ноги убегаю в ванную. Закрываю дверь, понимая, что Кессади пока не поняла, куда я делась. Достаю телефон. Надо набрать Адама. К сожалению, его номер не записан в моих контактах, но он должен быть где-то в сообщениях. Пока листаю, не дышу. Пусть я и умею драться, но если буду без конца нападать, то так мы ничего не решим. Нужно, чтобы он забрал эту девку и держал на привязи, а потом свалил из моей жизни раз и навсегда. Я не собираюсь постоянно сцепляться с его бабами, у которых не все в порядке с башкой.

Однако, найти нужное мне эсэмэс, я не успела. Дверь резко открылась и Кессади оказалась внутри. Смотрит на меня с ухмылкой. Кидает железку в сторону и одним движением хватает меня за майку, которую я надела, пока она мне рассказывала свою никчемную историю. Чувствую, как лопатки больно бьются об холодную стену. Хватаю запястья Кессади и ударяю головой ей по носу. Разбила. Кровь. Она отходит, схватившись за пострадавшее место рукой. Подхожу ближе, теперь сама хватаю ее за одежду и, уложив на пол, беспощадно бью кулаками по по лицу.

Каким-то образом, в ней остаются силы, чтобы откинуть меня. Поднимается на ноги и кидается на меня, как собака, заработавшая бешенство. Делаю шаг влево и ее взмах руки проходит в миллиметрах от меня.

— Успокойся ты, в конце концов! — рычу я. — Ты не сможешь приручить его. Он не пес, а человек. Если люди чего-то хотят, они это делают, и Адам, точнее, особенно Адам, не исключение.

— Заткнись. Ты меня бесишь. Помехи надо устранять, воров надо проучать. Ты вор, Сара, ты долбаный, гребаный вор! Грязная шавка, которая вертит хвостом возле чужого хозяина!

Если бы не злость, я бы, возможно, немного расстроилась, но ее слова вынуждают меня делает взмахи, шаги и бить. Бить так, чтобы не осталось ни капли дури в куске дерьма.

— Чертова сучка! Мне не нужен твой Адам. Я не виновата, что он крутится вокруг меня. Тебе стоит взять с меня пример, и перестать быть такой больной, одержимой. Ни один парень не будет с такой, как ты, если твоя задница не изменится.

— Наоборот. Парни только пользуются такими, как ты. Парни падки на тело, на остальное им глубоко плевать. Ты подстилка, неужели еще не поняла?

Теперь вместо кулаков, мы раскидывались оскорблениями. Я не люблю говорит о человеке плохое, если не достаточно хорошо знаю его. Кессади вынуждает выкрикивать ужасные слова в ее сторону. Пора бы ей замолчать.

Нападаю на нее, но она уворачивается, хватает железку одним движением и бьет меня ей по спине. Больно. Я падаю. Слышу собственный крик. Оказываюсь на полу и до крови закусываю губу. В глазах все немного плывет. Может быть, это слезы застелили мои глаза от резкой боли? Нет, я не позволю себе плакать при ней. Собираю все свои достоинства и вскакиваю на ноги одним движением.

— Ты насколько слабая, что не можешь надрать мне зад без оружия? — ухмыляюсь я сквозь адскую боль.

Кажется, ее это зацепило. Она снова откидывает железку, но я не уверена, что она к ней не вернется. Скорее всего, Кессади управляет боль. Ей больно от того, что ее любовь больше не взаимна.

— Я думала, что мы закончим быстро, но, по-моему, тебе хочется продолжение. Любишь не признавать свой проигрыш?

— В чем же я тебе проиграла? Один-один, детка. Я сломала тебе нос, а ты заставила меня перестать чувствовать лопатки. Я очень хотела закончить все быстро и отдать твою шкуру охранникам, чтобы они выкинули тебя, как можно дальше от отеля. Но твои слова... Ох уж эти слова. Если бы ты знала, как у меня кипит все от одного твоего вида. Хочется размазать твою морду по стене, — рычала я, выходя из ванной.

Деремся, говорим. Деремся, говорим. Это наша тактика, наши ходы. А теперь, я обязана добраться до тумбочки.

— Проиграла ты, а не я, — продолжаю вставлять в нее острые слова, как вставлять иголки в куклу вуду. Не уверена, что ей причиняют боль мои фразы. Скорее всего, она просто злилась. Ярость поглощала всю ее, я видела это. Такое невозможно не заметить.

— Адам будет моим. Мне плевать, к чему приведет все это, — указав на нас с ней, прошипела сквозь зубы Кессади, — но я сделаю так, что ты пожалеешь, что вообще заговорила с ним. Я заставлю тебя страдать. Прямо здесь и прямо сейчас.

— Тебе надо остановиться. Вместо того, чтобы размахивать кулаками, ты могла бы возвращать Адама. Мне он не нужен, слышишь? Подавись своим Адамом.

— Все чертовы пять лет с хвостом, я пыталась строить наше будущее. Все чертовы пять лет с хвостом, я пыталась угодить ему во всем. Он даже не подумал, что я могу устать. Знаешь почему? Потому что Адам знал и знает, что я никогда не устану. Я всегда буду стараться быть для него лучшей. Он даже не пытается выкинуть меня, потому что это бесполезно. Я уже у его ног, и я не позволю, чтобы кто-то еще опустился к ним.

— Ты слабохарактерная дрянь. Учись задирать голову, идиотка. Ни одного парня не заинтересует такая покладистая, как ты. Они хотят видеть рядом с собой девушку, которая умеет отстаивать свое мнение, а не подстраиваться под чужое.

— Вот только давай без философии, вроде этой. Мне плевать, какие девушки нравятся парням. Есть только я и Адам. У нас свои манеры, и если я имею привычку ползать перед ним на коленях, то не тебе убеждать меня отказаться от нее.

— Ты меня вообще слышишь?

Осталось немного до тумбочки. Продолжай говорить ей всякую бессмыслицу, всякий бред, приходящий первым на ум.

Ее надо выпереть отсюда, закончить это безумие. Я должна справиться с ней и показать, что она никто для меня. Лишь только пешка среди королей. Кессади здесь лишняя. Она никому тут не нужна.

Осталось только дойти до тумбочки.