Сломанная кукла

Сердце Камиллы каждый раз угрожало выпрыгнуть из грудной клетки из-за волнения, когда она слышала его шаги рядом с дверью комнаты, в которой сейчас находилась. В ужасе до кончиков пальцев, она сидела на кровати, сложа руки на колени, иногда перебирая пальцами, нередко с хрустом сжимала их, но совсем не чувствовала боли, хотя и не понимала, должна ли она сейчас чувствовать боль вообще?

После стольких глубоких порезов одна небольшая ранка кажется сущим пустяком.

Джозеф, её любимый, что так жестоко предал бедняжку, нанял людей, которые поставили решётки на каждое окно в доме. Даже самое маленькое окно теперь выглядело устрашающе, однако, вряд ли это слово сюда подходит. Решётки выглядели красиво, но неприступно. На первый взгляд они были тут словно для красоты, но то, что делается для эстетичного удовлетворения легко сломать, а эти решётки были неприступной стеной для любого, кто попытался бы выйти или войти, точнее говоря, лишь для одного человека на этой земле они были предназначены.

Для Камиллы Куинси, что сейчас сидела на кровати уже долгое время и не думала шевелиться, лишь иногда вздрагивала, слыша его шаги рядом.

Хотелось убегать, укрыться, найти выход каждый раз, когда в оглушаюшей тишине слышала его голос, его пугающий топот ног.

Когда же он вошёл в комнату, появилось ощущение, словно воздуха не хватает, будто бы он исчез так внезапно, что Камилла не смогла набрать и малую часть кислорода. Она явно сейчас была где-то далеко от всего, что происходило вокруг, но одно ей было ясно точно.

— Я не могу и не хочу спать с тобой, — в её голосе не было и нотки испуга, дрожи или даже самых коротких запинок, она как всегда ясно и чётко выразила свою позицию, не желая её менять. Джозеф замер, стоя около большого зеркала, от нескольки её слов против него разум его стал туманным, кулаком он так и хотел удартть по зеркалу, что так манило, он уже представил, как по его пальцам стекает кровь, на полу валяются осколки, в которые он непременно случайно наступит, но, сдержав эти мысли при себе, психиатр, которому уже самому нужен врач, повернулся к Камилле лицом, она же на него не могла смотреть и не смотрела.

— Хорошо, милая, я посплю в другой комнате, — эти слова явно дались ему с трудом, ещё немного и зубы заскрипели бы от злости, что он сейчас испытывал. Держаться было нелегко, но сделать так, чтобы Камилла ещё больше его возненавидела он не мог. Джозеф видел, что глупышка Куинси ещё его любит и не хочет пересекать ту черту, где встречаются любовь и ненависть. Ему было невыносимо думать о том, что в какой-то момент он сможет зайти настолько далеко, что уже не сможет выбраться из пучины её ненависти, которую импульсивная Ками точно захочет выразить, причём она не будет стараться подбирать слова. Однако, было и то, что его радовало даже сейчас.

— Подумал, что нужно будет тебе рассказать, это ведь и тебя касается в каком-то смысле. Завтра последний день, когда я работаю в клинике, все последующие дни я буду работать дистанционно, чтобы как можно больше времени уделять тебе, моя милая Камилла, — закончив свою небольшую, но так много значущую для Камиллы и её дальнейшей жизни речь, он приблизился и, опустившись на колени, взял её ещё более бедную, чем обычно руку в свои ладони, чтобы поцеловать каждый тоненький пальчик, однако Камилла не позволила ему этого сделать, резко выдернув свою руку и вообще отодвинувшись от него как можно дальше.

В его взгляде она не узнавала того Джозефа, в которого так глупо и так опрометчиво влюбилась, но могла ли она знать, к чему это приведёт. В её планах не было любви к этому мужчине, но если она случилась, словно молния ударила её в самое сердце и, пронзив его насквозь, разбила на части, могла ли Камилла, что впервые в жизни познала столь надёжное чувство, остановить потоки любви к лучшему, на первый взгляд, мужчине в её краткой биографии о любви? Это вряд ли.

Злость кипела в опытном психиатре, он смотрел на свою любимую взглядом уже не влюблённого мужчины, а помешанного на своей добыче зверя. Боялась ли его бедняжка Ками? Конечно. Но не будет трудно предположить, что своего страха она ему не показывала и показывать не собиралась. Несмотря на то, что он давно завоевал её во всех планах и смыслах, она старалась оставаться для него неприступной стеной, к чувствам которой будет слишком сложно подобраться.

Джозеф встал с колен, подошёл к кровати чуть ближе и приложил указательный палец к подбородку Камиллы, приподняв его чуть выше, чтобы она смотрела на него, но взгляд бестии был где-то совсем далеко.

— Ну хорошо, надеюсь, завтра мы вернёмся к тому, на чём закончили сегодня, и ты будешь более покорной. В любом случае я могу сказать, что это будет на пользу нам обоим, не только мне. Спокойной ночи, родная, — как же он ненавидел быть отверженным, а быть отверженным именно ею являлось самым худшим наказанием для Джозефа. Он вышел из просторной комнаты, хлопнув дверью так, что по стене чуть ли не пробежались трещинки.

Оставшись в абсолютном одиночестве, Камилла прижала колени к груди, и по щекам её маленькими струйками потекли слёзы. Она чувствовала, как они спускаются к подбородку, оставляя за собой солёный обжигающий след. В глазах жутко щипало и, каждый раз закрывая их, Куинси чувствовала эти неприятные ощущения ещё сильнее. Сердце её сжалось настолько, насколько это было возможно и, не сдержавшись, бедняжка разрыдалась от безысходности своего положения. Слишком долго она держала эту боль в себе. Дабы Джозеф ничего не услышал и не вошёл к ней, Камилла засунула в рот руку, прикусив её, чтобы заглушить свои рыдания. От боли, что она себе причиняла ей хотелось кричать и рыдать ещё больше, но она держалась. Держалась до последнего, пока не уснула с рукой во рту, на которой теперь точно останутся большие и красные следы от её зубов.

7:00.

Утром Джозеф специально встал намного раньше назначенного времени, чтобы убрать те предметы, что не будут нужны Камилле во время его отсутствия. Все средства связи, острые предметы(на тот случай, если Камилла решится на отчаянный шаг) он отнёс в гараж. Все телефоны, даже самые старые, что давно не работали, ноутбук, планшеты, ножницы, абсолютно все ножи, иголки, булавки, даже пилка для ногтей из шкафчика, где лежат вещи Камиллы — всё это теперь лежало в гараже до его возвращения.

Решив, что предусмотрел абсолютно всё, он собрал свои вещи и документы для работы, закрыл дверь на ключ и, быстро заведя машину, с улыбкой на лице отправился в клинику, где его ждёт трудный рабочий день, но такое прекрасное его окончание. Он никогда так сильно не ждал конец своего рабочего дня.

11:46.

Как тяжело просыпаться, когда кажется, что голова вот-вот расколется на множество частей, когда она болит так сильно, что особенно чувствуется каждый процесс, происходящий в голове. С такими ощущениями сегодня и проснулась Камилла. Ночные рыдания в кровати дали о себе знать. Схватившись одной рукой за голову, она встала с кровати и подошла к огромному зеркалу, что вмещало её всю в полный рост.

Камилла специально подошла ближе и отшатнулась из-за увиденного — под глазами были серые, почти чёрные круги, сильно выделяющиеся на бледной коже, сами же глаза до сих пор были красными, лицо было опухшим и отёкшим, а на руке был ужаснейший синяк в виде огромного расплывчатого фиолетового пятна, что отзывалось болью при каждом прикосновении.

— Отлично, — злоба в её шёпоте выделялась намного больше остальных эмоций, если они вообще сейчас в ней были. Но тут она поняла, что в доме стоит жуткая тишина, она не слышит абсолютно ничего, что могло бы говорить о присутствии Джозефа. Камилла взглянула на часы и поняла, что он точно уже должен быть на рабочем месте, но от беспокойства всё равно проверила все комнаты. Её ненавистного возлюбленного нигде не было, а дом оказался закрытым на ключ или даже несколько.

Ударив кулаком по двери пару раз, она поняла, что это бесполезное занятие и решила начать действовать, пока у неё есть на это хоть малейший шанс. Камилла начала искать хоть какой-то способ связи с миром, что находится за решётками окон. Отчаявшаяся девушка прошлась по каждой комнате, осмотрел каждый ящичек, каждую полку, но ничего не обнаружила. Даже самого старого телефона. Словно в один миг из дома пропала вся техника, кроме телевизоров, однако, сейчас они бесполезны.

14:56.

Так и прошла первая половина дня — в поисках хоть чего-то, что могло бы помочь Камилла спастись, но ничего не было. Куда-то подевались даже ножи, ножницы и вилки.

— Хах, неужели он испугалась, что я захочу убить себя? Да ни за что на свете не сделаю этого. К самоубийству приходят те, кто сломлены, а меня сломать окончательно ещё никому не удавалось и вряд ли удастся, — прогуливаясь по дому, в котором уже стало невыносимым находится, Ками размышляла вслух, причём громко и чётко, словно кто-то слушал её, находясь на большом расстоянии.

Обойдя весь дом несколько раз, она заинтересовалась кабинетом Джозефа, в котором было много чего увлекательного, а именно стеклянный шкаф с крепкими алкогольными напитками абсолютно разных годов, из разных стран.

— Он думает, я буду тихо сидеть и ждать его? Не дождётся! Джозеф ещё пожалеет о том, что держит меня здесь против воли, — она стала рассматривать шкаф, чтобы понять, как его открыть и увидела небольшой замок, к которому явно нужен ключ.

— Нужен ключ… А искать его желания у меня нет, поэтому будем действовать жёстко и радикально, — после этих слов Камилла ударила кулаком по тонкому стеклу, отчего то в тот же момент оно разлетелось на большие и маленькие осколки, а боль пришла резко и без замедлений. Бедняжка громко закричала и, упав  на пол, схватилась за руку, из которой текли тоненькие струйки крови.

Она просидела так несколько минут, чтобы дождаться момента, в который боль будет не такой сильной и стала искать аптечку. Долго обыскивать всё не пришлось, небольшая коробочка лежала во втором ящике стола. Там Камилла нашла пинцет, которым достала все осколки, не без боли, конечно, но достала каждый, даже самый маленький осколочек, а после она ловко перебинтовала своё запястье и обернулась к разбитому шкафчику, в котором стояли множество интересных напитков, которых ей не терпелось попробовать. Глаза разбегались от количества алкоголя, что сейчас было перед ней, соблазн попробовать всё и сразу был велик, но она решила начать с того, что ей понравится больше всего внешне.

На самой высокой полке было вино, дальше разные виды ликёра, джина, чуть ниже был ром, потом были напитки покрепче — бренди, коньяк, виски и бутылки с неизвестными для Камиллы названиями. Она решила начать с чего-то лёгкого, поэтому взяла ликёр с яркой наклейкой на нём. Ками хотела прочесть, что написано на бутылке, но, к сожалению, незнание немецкого, на котором было написано абсолютно всё помешало ей, и она, бросив эту затею, отправилась вниз, взяла много еды из холодильника, включила какой-то грустный фильм на телевизоре. Камилла пила прямо из горла, стараясь как можно быстрее опьянеть и не думать о том, что будет с ней, когда придёт Джозеф, но одно она знала точно — этот мужчина слишком сильно любит её, чтобы причинить сильную боль.

20:28.

На улице уже было темно, фонари ярко освещали дорогу, иногда на несколько секунд ослепляя Джозефа, но он словно этого не замечал да и не хотел замечать.
Все его мысли были только о встрече с любимой, сегодня он весь день провёл без её голоса, взгляда, саркастичных замечаний. Чёрт, он даже скучал по тому, как она закатывает глаза от вечного недовольства. Опытный психиатр не понимал и не принимал то, что не видел и не слышать её по своей вине. Он сам закрыл её дома, сам отобрал телефон и сам лишил себя тёплых чувств с его стороны.

До того, как он зайдёт в дом оставались считанные секунды, ещё немного и Джо точно бы начал считать их вслух, желая, чтобы они прошли как можно скорее. Дрожащими руками из-за странного возбуждения было сложно попасть в замочную скважину, но спустя несколько попыток у него всё-таки вышло попасть в дом.
Бывший курильщик, хотя с недавних пор уже не совсем бывший, сразу же почувствовал запах сигарет, причём такой сильный, что хорошо чувствовался даже в прихожей дома. Он прошёл дальше, в гостиную, там был включён телевизор на огромной громкости. Выключив его, Джозеф направился дальше, в нос ударил запах смеси абсолютно разных алкогольных напитков.

— Стерва! — выкрикнул он и очень быстро направился в свой кабинет. То, что он там увидел привело психиатра в ужас, он был пропитан злостью просто полностью, буквально каждой клеткой разума. Камилла сидела на полу, курила сигареты, которые, он, кстати, довольно хорошо прятал, везде были разбросаны пачки от чипсов и других снеков, рядом с ней валялись пустые или наполовину пустые бутылки, некоторые были разбиты, а его дверцы его любимого шкафа были просто кучей разбитого стекла. И в этом хаосе Камилла выглядела абсолютно спокойной, словно так и нужно было. Наконец, она его заметила, реакцией на его появление послужила глупая улыбка на лице.

— О, привет, Джо, а я так скучала по тебе, — она сделала вид, что задумалась, а потом рассмеялась так, как смеются те, кто обречены на что-то страшное. — Хотя нет, это шутка. Мне было очень хорошо без тебя. Знаешь…

— Закрывай свой рот и вставай, — Камиллу оскорбило то, что он так грубо перебил её, и она уже хотела ему ответить, но вновь не успела. — Тебе что-то непонятно?! Вставай и выходи отсюда.

— Не могу.

— Почему же?

— Не хочется.

Её ответ явно не пришёлся Джозефу по душе, сама Камилла понимала, на что идёт, так говоря с ним, но сейчас ей было абсолютно плевать на это. В порыве злости он подошёл к ней, схватил за руку и потащил прочь из своего кабинета. Он очень крепко держал её за локоть и почти тащил по полу, причиняя довольно сильную боль.

— Отпусти меня! — недовольная своим положением Камилла провела ногтями по руке Джозефа, отчего на ней сразу же появился красный след, где-то даже маленькие капельки крови и ему пришлось отпустить её локоть.
Камилла оказалась на полу, но тут же постаралась подняться, что далось ей с трудом из-за сильного головокружения в результате опьянения. В глазах было мутно, она практически не видела Джозефа, хотя когда оказалась с ним на одном уровне всё почти пришло в норму.

— Ты серьёзно думал, что я буду тихо и смирно сидеть, ждать тебя, словно собачка после всего, что ты наделал?! Если так, то ты просто полный идиот и я…

— Какая же ты неблагодарная дрянь! — он схватил Камиллу за шею и прижал к стене так сильно, что казалось, будто сейчас по ней пойдут трещины. Бедняжка пыталась убрать его руку своими, но ничего не получалось, паника охватывала Куинси, она в миг отрезвела от страха, что обладал ею сейчас.

— Что?.. — голос осип так сильно, что было почти неслышно, что говорит Камилла, но он слышал, чувствовал всё… Каждый вздох, каждое биение сердца, каждая буква — всё было в его власти.

— Ты живёшь в моём доме, на твоих руках браслеты, что я тебе подарил, — Джозеф схватил её руку, поднял вверх, чтобы показать украшения на ней, — на твоих чудесных пальчиках, милая моя, кольца, которые я также тебе подарил, — крепко сжал её пальцы, в каком-то безумном порыве прикоснулся к ним губами, с животной страстью поцеловал каждый из них по очереди, — и, наконец, на твоей прекрасной шее также множество украшений, что я часами выбирал для тебя в грёбанном ювелирном магазине! Ты живёшь в моём доме, носишь одежду, которую я покупал для тебя, — он сильнее сжал её шею, Камилла стала всё стремительнее краснеть, но Джозеф даже и не думал останавливать свой монолог. Он слишком далеко зашёл. — Скажи, что тебе ещё нужно?! Я на всё готов ради тебя одной, слышишь? Только скажи, прошу, чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы… — вся красная и в слезах она запнулась, начиная забывать слова, которые только что крутились в голове. От страха и боли слова застревали где-то в горле. — Ты меня отпустил…

В этот момент Джозеф сам ни на шутку испугался, увидев полностью красное лицо Камиллы, которая уже была готова отключиться. Он резко разжал руку, и его любимая девушка упала на пол, громко кашляя и пытаясь отдышаться.

— Ты за всё ответишь… Всё тайное когда-то становится явным, сначала тебя посадят за убийство Агаты, а потом и за то, что ты держал меня здесь насильно, унижал морально и физически, ты сядешь пожизненно, а я буду следить за всем процессом, ты будешь побеждён, я обещаю, —  с длинными паузами, чтобы перевести дыхание, она рассказывала об этом, всё ещё держать за шею, которая безумно болела. Сидя на полу, в слезах, пьяная, с огромным следом на шее, она явно была в проигрышной позиции, но столько уверенности в её словах ещё никогда не было.
Джозеф же наклонился к ней и рассмеялся прямо в лицо так, как смеются самые харизматичные злодеи в фильмах, только вот это не было фильмом, это была страшная реальность, которую Камилле только предстояло пережить.

— Проспись, дорогуша. Может, тогда ты начнёшь здраво мыслить, — он развернулся и ушёл, оставляя её наедине со своей болью и ненавистью.

Фуух, почти три тысячи слов, надеюсь, вам понравится!
Как вы могли заметить, на моей книге изменилась обложка. Для меня её нарисовала одна очень талантливая девушка, и я предлагаю вам полюбоваться ею в хорошем качестве, ну и оценить там немного.

А также для одной из сцен в этой главе моя подруга(кому интересно инст irka_pypyrka🤭) рисовала чудесную иллюстрацию, которую я вам тоже хочу продемонстрировать!

Ну вроде бы всё сказала и показала, жду ваших искренних мнений насчёт главы! Люблю💘