20. Ты уже в проигрыше.
Все мои чувства сейчас накаляются до предела, но больше всего я сейчас ощущаю огромное волнение, предвкушение. На сегодня у меня много дел и целей, нужно всё успеть...
Накидываю рубашку и смотрю на мою кровать, где лежит моя милая Камилла, обнимая одеяло абсолютно без одежды. Она полностью расслаблена, лишь слегка подрагивают ресницы на её веках, где до сих пор застыл вчерашний, слегка размазанный макияж. У неё не было времени его смыть, но даже так её лицо такое, словно она ангел, сошедший с небес прямо в мои чёрные ото лжи руки.
Бог допустил ошибку, когда послал Камиллу ко мне, но вопрос лишь в одном — кто же будет расплачиваться за такую грубую оплошность?
Казалось бы, нет ничего сверхъестественного в том, что я смотрю на свою девушку, лежащую в моей кровати, но прямо сейчас во мне полыхал пожар из эмоций, чувств и переживаний, которые я сам не в силах был усмирить. Пожар, который я бы никогда не смог потушить.
Моё сердце крепко сжато в её на первый взгляд слабых и тонких руках, но схватили так сильно, словно оковы, цепи. Словно её руки плен для меня, в котором я остаюсь добровольно, даже не пытаясь бежать. Понимаю, что это бесполезно. Когда мы уже поменяемся с ней местами? И это явно будет лучший день за всю мою жизнь и самый страшный кошмар для моей Камиллы.
Выйдя из дома, я несколько раз провернул ключ в замочной скважине, чтобы у неё не было возможности уйти от меня. Я бы даже поставил на окна решётки, но, боюсь, сейчас это может спугнуть ничего неподозревающую Камиллу, а сейчас мне это ни к чему.
Сегодня кажется, что даже воздух стал чище, дышать стало легче, когда я понял, что она в моём доме и не сможет выйти, даже если захочет. Стало легко осознавать, что прямо сейчас она не в своём университете, где сотни парней смотрят на неё, думают о ней, представляя её в самых непристойных позах в своих грязных мыслях, но как же невероятно приятно осознавать то, что она, её идеальное тело досталось мне одному. Моя и только моя.
***
Жму на тормоза, останавливаясь около университета Камиллы. Сегодня я даже отменил утренние записи, чтобы сделать то, что о чём так давно мечтал и то, что так долго планировал.
Огромное здание открывает свои двери для всех желающих, но для меня их лучше бы стоило закрыть. Мистер Диксон, директор этого университета, очень доверяет мне и поверит всему, что я скажу. Не понимаю, как человек, которому настолько легко что-то внушить стал настолько успешным в любимой сфере. Видимо, всё же не все двери для меня и открыты, и не всё я могу понять. Это и не особо удивительно, когда все мысли заняты одним человеком. По всей видимости, этот человек ещё не проснулся, если не звонит мне.
Подойдя к двери кабинета директора, я несколько раз тихо постучал и по ней. Услышав которое «войдите», я открыл дверь и сделал пару шагов к столу Мистера Диксона и сел на стул, что стоит напротив него.
Наконец, мужчина оторвался от своих важных бумаг и обратил внимание на меня. Его глаза сразу же радушно заблестели, а губы расплылись в лёгкой улыбке.
— Мистер Одли, я очень рад вас видеть. Что вас привело в мой университет вновь? — он смотрел на меня с доброй улыбкой, даже не подозревая, с какой целью я сюда пришёл. Теперь главное не сказать ничего лишнего, хотя даже если бы я и сказал что-то не так, он бы пропустил это мимо ушей и продолжил верить мне.
— Я пришёл к вам по очень важному делу, и сейчас вы должны максимально прислушаться ко мне.
— Хорошо, я вас слушаю.
— Это насчёт Камиллы Куинси, — только услышав её имя, Мистер Диксон изменился в лице, но не перебивал, а просто продолжал внимательно слушать меня. — Она является моей пациенткой уже несколько месяцев, причём одной из самых проблемных. И я хотел бы попросить вас исключить её. Сама она на это не пойдёт, ни за что не сможет уйти, а этот университет ей делает только хуже. Я боюсь, что скоро она не выдержит. Поэтому я очень прошу вас. И я понимаю, что прошу о многом, но пока она учится здесь помогать ей становится сложнее.
Мистера Диксона словно ударило током, он вскочил со стула и подошёл к окну. Я видел, как дрожат его руки, как бегают газа, и как нервно он сглатывает. Поэтому он отвернулся от меня, и теперь его взгляд отражался в огромном окне. Что-то тут не так. Видимо, Камилла ему хорошо знакома.
— Бедная девочка... — прошептал он, и я буквально услышал, как дрожат его губы. — Столько всего на неё навалилось. Мой сын сильно обидел её, все преподаватели словно сговорились против неё лишь за то, что у неё своё мнение. Я и сам был таким, помню, как мне было сложно получать зачёты, потому что каждый преподаватель ненавидел меня. Камилла... Она и сама несколько месяцев назад хотела бросить, уйти из университета и не один раз. Но я её останавливал, пытался помочь ей. Я хорошо знаю её, она встречалась с моим сыном, часто приходила в гости к нам с женой, тогда она стала мне как дочь, но после... Паркер ужасно поступил по отношению к ней, и в тот самый момент я понял, что у меня больше нет сына. Я исключил его из университета, забрал у него свои деньги. Меня не понял никто, жена подала на развод. Но для меня важным было лишь то, с какой благодарностью она смотрела на меня. Не каждому довелось видеть Камиллу настоящей. Она для меня как дочь... И если так правда будет лучше, то я согласен. Я хочу только лучшего для неё. Пожалуйста, передайте ей, что она может вернуться в любой в момент. Когда вы закончите с её лечением, пожалуйста, напомните ей обо мне. Я сделаю всё, чтобы вернуться её в университет обратно.
Мистер Диксон повернулся ко мне, и я увидел его покрасневшие от скопившихся слёз глаза. Видимо, он в самом деле волнуется за Камиллу.
— Не волнуйтесь за неё, она в надёжных руках, — в самых надёжных, что могут быть в её жизни. Осталось лишь дождаться оповещения на электронную почту Камиллы о том, что она больше здесь не учится. Мистер Диксон дрожащими руками писал что-то в документах об исключении.
Закончив заполнение документов, он подошёл ко мне сзади, положил одну руку ко мне на плечо и крепко сжал его.
— Просто хочу, чтоб ты кое-что знал... Если с ней что-то случится, виноват будешь ты и все мои возможные связи обрушатся на тебя одного, я сделаю так, что ты никогда не сможешь работать по своей любимой специальности, я разрушу твою жизнь. Но это было лишь предупреждение, я полностью доверяю вас и надеюсь, что вы не подведёте меня и Камиллу.
— Можете во мне не сомневаться. Я сделаю всё, чтобы помочь ей. Это моя работа. Спасибо вам за помощь.
***
Закрывая дверь этого университета в последний раз, я чувствовал себя самым счастливым человеком в этом мире. Преград для нашего счастья с Камиллой становится всё меньше и меньше. Осталась лишь только одна.
Видимо, мысли материальны, потому что прямо сейчас мне звонит Агата. Неужели до неё что-то дошло? Проведя пальцем по экрану, я поднёс телефон к уху и услышал крик.
— Джозеф, какого чёрта происходит?! Что с Камиллой, почему она больше не учится здесь? Где она? Я убью тебя, я просто убью тебя!
— Успокойся, Агата. Давай встретимся сегодня вечером около моего дома и поговорим. Мне нужно многое тебе сказать.
— Хорошо... Но если ты что-то сделал с ней, я не побоюсь рассказать всё полиции.
Думаю, после нашей встречи ты уже ничего не сможешь сделать. Пока всё идёт по плану, она согласилась на встречу, а дальше... А дальше моя любимая часть.
Набираю в телефоне один очень важный номер, который я получил совсем недавно. Что ж, видимо, старые связи всё также полезны. Но, если честно, меня удивляет существование таких людей. Трубку снял он почти сразу же.
— Здравствуй, говорят, ты готов взять на себя вину за преступление, конечно, за очень интересную сумму.
— Сколько платишь? — грубый голос прозвучал в трубке телефона, и тут я понял, что у меня точно всё получится. Агата, ты уже в проигрыше...
— Поверь, такие деньги ты вряд ли когда-то держал в руках...
Аххх, скоро начинается моя любимая часть.🥰