Экстра 53.
– ...Подожди немного.
Когда шок слишком велик, кажется, что теряешь способность говорить. У Ён, даже не моргнув, замер, задержав дыхание. Картина того, как Дохён закрывает лицо руками, как его плечи едва заметно подрагивают, как дрожат кончики пальцев, запечатлелась у него в памяти.
– Хён. Почему ты плачешь? Это же больно видеть. Хён, посмотри на меня.
Тихо, почти шепотом, начал У Ён, мягко покачивая сцепленные руки. Рука Дохёна была настолько большой, что одной ладонью он полностью прикрывал свое лицо. Видно было, что он плачет, но пытается притвориться, будто это не так, и от этого У Ёну становилось невыносимо.
– Ну же. Учитель. Сонбэ.
Только когда он произнес это слово, брови Дохёна слегка дрогнули. У Ён, сделав шаг вперед, опустил уголки глаз, прося.
– Покажи мне свое лицо, ладно?
Он плачет, и ему хочется утешить его, но так невозможно ничего сделать. У Ён лишь мог попросить, но Дохён категорически отказался.
– Нет. Я сейчас некрасивый.
«Наверное, ты все равно выглядишь красиво». Эту мысль У Ён проглотил, боясь, что его могут неправильно понять. Ему не хотелось, чтобы подумали, будто он просто любопытен.
– Не плачь.
– Я не плачу.
– ...Плачешь.
Притворяться уже было поздно. У Ён молча подумал об этом и осторожно взял его за левое запястье. В отличие от себя, с кольцом на пальце, у Дохёна оно все еще отсутствовало.
– Я хочу надеть тебе кольцо.
После этих слов Дохён замер. У Ён не упустил возможности и мягко потянул его руку вниз. Хотя силы он приложил немного, Дохён не сопротивлялся, словно добровольно сдавался.
Да, вот он человек, который уступает ему даже в таких мелочах. У Ён не знал, как не любить столь доброго и чуткого человека, даже если тот иногда упрекал его.
– ...Хитрый.
– Учитель же меня этому научил...
На его легкий упрек У Ён тихо возразил. Но в этот момент Дохён снова опустил голову, и его заплаканного лица увидеть так и не удалось. Тогда У Ён поднял со скамейки футляр с кольцом.
– Если я надену его, ты не сможешь уйти.
Это как раз то, что я хочу, едва слышно проговорил Дохён, сам того не понимая, что У Ён давно это решил. Он даже друзей для свадьбы уже выбрал.
Кольцо, что осталось, оказалось чуть больше размером, чем у У Ёна. У Ён вынул его из футляра и взял левую руку Дохёна. Тот снова прикрыл лицо другой рукой. Упрямый.
– Мне просто стыдно.
– Почему стыдно? Я ведь тоже недавно плакал...
– Ты милый, тебе можно.
Мягкий, как мед, голос вызвал у У Ёна тихий смешок. Казалось, с каждым днем его «розовые очки» становились только плотнее.
– Это нормально, иногда поплакать.
Шепотом ответил У Ён, надевая кольцо на палец Дохёна. Это оказалось сложнее, чем он ожидал, чуть не промахнулся. Теперь он понял, почему Дохён дрожал, когда надевал кольцо ему на палец.
Золотое кольцо с небольшими кубиками циркония идеально подошло ему. У Ён долго смотрел на руку Дохёна, теперь украшенную таким же кольцом, как у него самого. Маленький кусочек металла, и все же какое сильное впечатление он производил.
– Ты правда не хочешь мне показать свое лицо?
На этот раз Дохён сдался. Он тихо рассмеялся, будто уже ничего не мог поделать.
Когда Дохён наконец убрал руку от лица, У Ён медленно поднял свои руки и осторожно обхватил его щеки.
Лицо Дохёна, наконец, открывшееся взору, оказалось все в слезах. Его обычно аккуратные и четкие черты лица были перепачканы, а густые ресницы полностью намокли, превратившись в хаос. Он моргнул, и на гладкой щеке снова скатилась капля слезы.
– Я же говорил, хитрый ты... – слабо усмехнулся Дохён, положив свою руку поверх ладони У Ёна.
Правой рукой он облокотился на щеку, а левой мягко отвел руку У Ёна в сторону.
И затем.
– Я люблю тебя, Ён-а.
У Ён широко распахнул глаза. Каждая слеза, катившаяся из глаз Дохёна, заставляла сердце сжиматься от боли. Эта боль была одновременно щемящей и остро приятной, вызывая легкую щекотку где-то внутри.
«Ах, неужели у меня появился такой странный вкус?»
Он не думал, что ему когда-либо понравится видеть, как плачет его любимый человек, но сейчас он мог понять это болезненное, почти садистское удовольствие. Лицо, исказившееся от боли, и все же озаренное мягкой улыбкой, было бесконечно трогательным.
– Почему ты все время плачешь...
Он все же хотел, чтобы Дохён перестал. После таких слез наверняка будет болеть голова. Как и у него самого, когда он выплакал все слезы за последние дни.
– Потому что... Потому что я так сильно тебя люблю.
Ответ был таким честным, будто он просто вывернул душу наружу. У Ён неловким движением осторожно вытер уголки его глаз. Он делал это так же, как когда-то Дохён заботливо вытирал его слезы мягко и бережно, боясь причинить боль.
Этот момент вдруг показался ему забавным.
– Ты каждый раз плачешь, когда я признаюсь тебе в чувствах...
Он вспомнил тот день два года назад. Это было лето, они праздновали начало каникул. Тогда Дохён, пьянее обычного, опрокинул пиво и вышел на улицу подышать свежим воздухом. У Ён пошел за ним, и именно тогда, не выдержав, признался ему:
«Сонбэ, я не могу без тебя. Я тебя люблю».
«Ты... плачешь?»
Дохён тогда склонился к его плечу, и даже не показав лица, тихо плакал. У Ён знал, что он плачет, потому что чувствовал, как плечо намокает.
– Да уж... Тогда я тоже плакал.
Раньше он оправдывался, что это из-за алкоголя, но теперь, похоже, решил признать правду. Может, он смирился, что все уже раскрыто, или, возможно, теперь ему было не стыдно за свои слезы.
– Ты собираешься плакать и дальше?
«Может, если я его поцелую, он перестанет». Эта мысль мелькнула у У Ёна, пока он осторожно задавал вопрос. Если бы Дохён вслух разрыдался, это было бы не так обидно, но эти молчаливые слезы выглядели особенно грустно.
Дохён слегка покачал головой и затем плавно опустил ее на плечо У Ёна.
– Обними меня.
У Ён медленно протянул руки и обнял Дохёна.
Разница в росте была значительной, и эти объятия казались менее устойчивыми, чем когда он сам прижимался к Дохёну. Однако Дохён, словно стараясь компенсировать это, крепко обхватил его за талию и прижался ближе.
– Еще сильнее...
У Ён сжал его изо всех сил, так что объятие могло показаться даже болезненным. Но Дохён только еще глубже утонул в его объятиях, нежно прижимаясь лицом. Его движения, почти детские и капризные, совершенно не соответствовали его обычно взрослому и сдержанному поведению.
«Он делает это специально».
Теперь У Ён понял: это был осознанный жест.
Дохён, который обычно не позволял себе таких выходок, явно делал это специально. Он словно говорил: «Видишь, я тоже могу быть слабым».
Наверняка он все еще думал о том, как извинился за свою «незрелость». Дохён хотел показать, что не только У Ён может быть неуверенным или требовательным. Возможно, он даже специально дал У Ёну возможность проявить себя как старший.
Как бы то ни было, У Ён не возражал. Шанс утешить плачущего Дохёна выпадает не так часто. Завтра или через пару дней Дохён снова станет заботливым, уверенным партнером, который будет утешать его самого.
– Но, хён.
Спустя время, когда слезы уже высохли, но Дохён все еще оставался в его объятиях, У Ён наконец заговорил.
– Мм?
– Что, если кто-то нас увидит?
Это был вопрос, который следовало задать гораздо раньше. Но лишь сейчас, обнимая его и пытаясь успокоить, реальность снова дала о себе знать.
Видимо, Дохёна это развеселило, потому что он, не поднимая головы, тихо рассмеялся.
– Здесь никого нет. Я проверил заранее.
Действительно, место было достаточно уединенным. Даже Гарам, которая любила жаловаться на нерациональность, назвала эту скамейку пустой тратой денег.
– И пусть смотрят. Мне все равно.
Эти слова были совершенно уверенными. Впрочем, У Ён и сам уже почти ничего не боялся. Ему казалось, что если бы время остановилось именно в этот момент, он был бы счастлив.
– Я бы хотел, чтобы кто-нибудь увидел.
В этих словах снова слышалась нотка ревности, и У Ён невольно усмехнулся. Вот уж действительно упрямый человек. Он притворяется, что не ревнует, а на деле все наоборот.
– Но, Ён-а.
– Да?
– Ты мне так и не ответил.
– На что...
У Ён уже хотел спросить, что он имеет в виду, но тут понял. Речь шла о том самом признании, которое Дохён сделал, сжимая его руку и плача.
Мягкий ветерок пронесся мимо, и лепестки сакуры закружились в воздухе, опадая вниз. У Ён поднял взгляд, наблюдая за этим дождем из цветов, и, слегка улыбнувшись, наклонился к уху Дохёна.
– Сегодня, завтра и всегда. Я буду любить тебя.
Это была весна, которая поставила точку в их разногласиях.