Экстра 46.
– ...Может, тебе надо было стать актрисой, – спокойно заметил У Ён, теребя мочку своего уха. Его нахмуренные брови и слегка приподнятые уголки губ выражали смесь недоумения и легкого веселья от происходящего.
– Вот именно. Просто шоу-бизнес не признал мой талант.
Она протянула У Ёну стакан воды, который только что налила. У Ён, несколько секунд разглядывая ее руку, на этот раз послушно взял воду и сделал несколько глотков. Наблюдая за тем, как его кадык двигается, Джина мягко позвала:
– У Ён-а.
Его глаза, все еще влажные от недавних слез, обратились к ней. Прозрачные, блестящие следы пережитого до сих пор были заметны. «Как он завтра в таком состоянии пойдет в университет?» – мелькнуло у нее в голове, но вслух она равнодушно сказала:
– Пары всегда ссорятся.
Это была настолько очевидная истина, что ее даже не нужно было произносить. Даже Джина, которая недавно начала встречаться, уже успела поссориться с парнем из-за какой-то ерунды.
– Из-за одной ссоры никто не расстается.
Хотя иногда и такое случается, Джина предпочла не углубляться. Даже если сто из ста пар расстались бы после ссоры, к У Ёну и Дохёну это точно не относилось.
Но внезапно ее охватило неприятное предчувствие, и она, немного остужая голос, спросила:
– Ты что, не хочешь больше быть с ним?
– Нет, – ответ прозвучал резко, словно удар ножом. У Ён нахмурился и внимательно посмотрел на нее.
– Почему я должен расставаться?
«Ну конечно», – подумала Джина, глядя на выражение его лица, в котором ясно читалась обида от ее предположения. Еще недавно он тревожился о том, что Дохён устал от него, но теперь было очевидно, что сам он о расставании даже не думает.
– Если только ты сам не скажешь ему расстаться, этого не произойдет.
Хотя в ее голове звучало продолжение: «Даже если ты это скажешь, он вряд ли согласится».
Она прекрасно знала, какой ее брат человек. Дохён был тем, кто, если уж чего-то хотел, добивался этого любыми путями. Он мог уступить в мелочах, но никогда не отпускал то, что было для него действительно важно.
А У Ён, как казалось Джине, был именно тем, от чего ее брат никогда не откажется. Даже когда Джина только начинала общаться с У Ёном, Дохён явно испытывал дискомфорт. Отчасти это было связано с тем, что он не хотел, чтобы кто-то из семьи мешал У Ёну. Но она знала, что значительная доля его ревности возникала из-за того, что У Ён был слишком близок к его идеалу.
– Если бы ему надоели твои резкие слова, он бы давно ушел.
Джина не знала всех деталей их отношений, но ей было известно, что они уже однажды расставались. И тем не менее, именно Дохён тогла слелал первый шаг, чтобы вернуть У Ёна. Этот факт ее сильно удивил.
– Помнишь, что ты мне рассказывал?
Теперь настал ее черед напомнить У Ёну его собственные слова о Дохёне – слова, которые позволили ей лучше понять своего брата, хоть он и не был ей родным по крови.
– Ему просто было страшно. Он боялся, что ты его бросишь.
Он пытался сохранить отношения, старался быть осторожным, вкладывал в них всю душу, показывая только свои лучшие стороны. Дохён, наверное, боролся с собой каждый день, так, как никто даже представить не мог, как это было для него тяжело.
– Так что поплачь немного и позвони. Твой хён ждет твоего звонка.
Джина с чувством завершенности пыталась закончить разговор, чувствуя, что сделала все возможное. Однако ее планам помешал тихий голос У Ёна, который, опустив глаза, пробормотал:
– ...Я даже не знаю, что сказать.
– Что?
Широкий козырек его кепки отбрасывал тень на лицо, так что его выражение было трудно разглядеть.
– Хочу извиниться... хочу сказать. что был неправ. Но мне страшно, что, если я начну говорить, он снова разозлится. Я правда чувствую вину, но одновременно еще и злюсь на него.
Он говорил с заметными паузами, пытаясь справиться с дыханием. Хотя он уже не плакал, в его голосе слышалась остаточная горечь и слабость. Джина, подперев рукой подбородок, тихо усмехнулась.
– Ты все еще обижен, это нормально.
Дохён пришел к нему в пятницу вечером, значит, с их ссоры еще и 48 часов не прошло. Даже если затаенная обида и не держалась бы долго, двух дней все равно было недостаточно, чтобы все улеглось.
– Иногда такие вещи проходят, как только вы увидитесь. Тем более с моим братом, он же еще и красивый.
Джина сказала это с легкой шуткой и тут же вспомнила один случай. Когда-то Дохён, сидя за рулем машины, сказал: «Стоит мне увидеть твое лицо и вся злость проходит».
Тогда она подумала, что он был зол, но вместо этого услышала это неловкое, почти смущенное признание. Ее брат всегда проявлял по отношению к У Ёну удивительную нежность, что Джина с ее уверенным характером наблюдала с большим любопытством.
У Ён, казалось, колебался, оставаясь на месте. В конце концов он поднял голову и посмотрел на Джину. Его уголки глаз покраснели, опустившись вниз с видимой усталостью.
– ...Ты правда думаешь, что он не сердится?
Это выглядело слишком жалобно.
Он напоминал ребенка, наказанного строгими родителями. Джина задумалась, что же это за ссора такая, если даже такой решительный человек, как У Ён, был подавлен и напуган.
– Эй, если так переживаешь, просто подожди до завтра. Может, он сам первым напишет.
«Бессовестный Ким Дохён», – подумала она. Как он мог довести до такого состояния ее младшего ровесника, который был его парнем?
– Да и вообще... даже если он решит расстаться, то сделает это лично, при встрече.
Последние слова, пожалуй, не стоило произносить. Лицо У Ёна стало еще мрачнее, словно окутанное тенью. Однако через мгновение он решительно покачал головой.
– ...Не расстанемся. Не могу расстаться.
– Вот и правильно.
Джина лишь улыбнулась. Это было именно то, чего она хотела. Не только ради их счастья, но и по вполне личным причинам. Она так привыкла к этому пареньку, что даже надеялась, что они будут ругаться, мириться и, в конце концов, поженятся.
– Если понял, тогда ешь уже свой сэндвич. Если не съешь, мне попадет.
– От кого?
– От одного... очень неприятного человека.
У Ён, вероятно, решил, что это шутка, и ничего больше не спросил, а просто взял сэндвич. Его покрасневшие глаза делали его похожим на маленького зверька, осторожно откусывающего первый кусочек. Джина, глядя на это, на секунду задумалась, не сфотографировать ли его за едой, но тут же вспомнила, что оставила недоделанным одно дело. Она потянулась за телефоном.
– Ах да, я обещала показать тебе фото своего парня.
– ...Не особо интересно.
– Все равно посмотри.
– Раз уж я тебя выслушала, будь добр и ты выслушай меня, – заявила Джина, показывая несколько совместных фотографий с парнем. У Ён лениво пробежал их взглядом, сухо бросив:
– Красивый.
И то, только после ее наводящего вопроса: «Ну как, тебе нравится?»
– Хочешь встретиться с ним? В следующий раз я вас познакомлю.
– Не особо...
– Да ладно, согласись.
Джина вовсе не собиралась устраивать их встречу, но у нее уже созрел план, для реализации которого нужно было подготовить почву. У Ён, поначалу уклонявшийся от ответа, при словах: «Ну, это же парень твоей подруги, надо познакомиться», вдруг проявил интерес.
– Горло не пересохло? Ты ведь говорил, что от кофе тебе плохо. Давай я закажу тебе что-нибудь другое.
– Ну да... но откуда ты знаешь?
«Как ты думаешь?» – промелькнуло у нее в голове, но вслух Джина ничего не сказала. Она опустила взгляд на экран своего телефона, где была переписка с контактом под названием «Брат». Последнее сообщение, полученное от него, заставило ее невольно улыбнуться уголками губ. Только, конечно, У Ён этого не заметил.
* * *
Гостевая комната, в которой из мебели были только кровать и шкаф. Там находился лишь один человек – Дохён. Он сидел на широкой кровати, держа телефон в руке, и уже долгое время неподвижно смотрел на экран.
На экране, яркость которого была выставлена на максимум, крупным планом было увеличено лицо У Ёна. Глаза его выглядели усталыми, как будто он не спал всю ночь, тени под ними подчеркивали общее измождение. Красные, опухшие веки и следы слез в уголках глаз дополняли картину. Даже его тонкие веки со складкой были настолько распухшими, что казались двойными.
– Xa-a...
Дохён с силой закрыл глаза и тяжело вздохнул. Ему казалось, что внутри все горит, но он не мог придумать, как исправить ситуацию прямо сейчас. Единственное, что ему оставалось, это Вновь и вновь рассматривать фотографию У Ёна, которую прислала Джина.
– ...Чёртов подонок.
Слова, вылетевшие в пустоту, были адресованы не кому-то другому, а самому себе. «Ублюдок, идиот», он прокручивал в голове ругательства, которые обычно даже не произносил. Было ощущение, что его изнутри разъедает ржавчина, и он действительно начал испытывать физическую боль.
Дохён потер уставшие глаза и снова прикоснулся к экрану. Он пролистал фотографию вниз, открывая переписку с Джиной. На экране отобразились сообщения, начиная с той самой фотографии У Ёна, которую прислала Джина, и его собственных ответов.
«Хоть чем-нибудь покорми его».
«Там же есть сэндвичи».
«Только без курицы. У Ён не ест курицу».
«Подарочный-купон».
«Пожалуйста, позаботься о нем».
Он перечитывал эти сообщения снова и снова, будто искал в них хоть какое-то утешение или ответ на свои тревоги.