Экстра 45.
Из глаз, которые моргали, потекли слезы.
Сначала одна, а затем другая, и уже через мгновение капли хлынули потоком, разбиваясь на столе. Джина, увидев это, в редкий для себя момент растерянности широко распахнула глаза.
У Ён прикрыл глаза рукой и пробормотал:
– Наверное, он устал от меня.
Это была мысль, которая терзала его уже давно. Но стоило произнести ее вслух, как осознание захлестнуло с новой силой. Дохён не приходил домой уже два дня. И причина тому, как казалось У Ёну, его собственный гнев, который разозлил Дохёна. Более того, появилась страшная мысль, что они, возможно, так и не смогут помириться.
– Я зря сорвался на нем... Поэтому он тоже разозлился.
С каждым словом грудь словно сжималась от боли. После ссоры с Дохёном последние несколько дней сердце вело себя так, будто заболело. И когда боль становилась невыносимой, ее сменяла внезапная волна гнева.
– Но как можно было просто уйти из дома?
Когда У Ён сказал, что собирается выйти, он имел в виду лишь ненадолго проветриться и вернуться. У него и в мыслях не было, что Дохён может уйти и не возвращаться два дня. Это беспокоило его. Он скучал.
– Я собирался вернуться сразу...
Чем больше он переживал, тем обиднее становилось. Чем больше обида нарастала, тем сильнее он злился на Дохёна. Но чем сильнее злился, тем больше скучал. А в голове крутилась еще одна мучительная мысль: «Что, если я ему действительно надоел?»
– После этого он даже не пишет. Говорит, останется у тебя на какое-то время. Похоже, он больше не хочет возвращаться ко мне.
Слезы не прекращали литься. Как только они начали, остановить их было невозможно. У Ён лишь неловко пытался утирать их руками, что выглядело неэффективно. Джина, глядя на это, взяла горсть салфеток с подноса и протянула ему.
– Эй... Не плачь. Ну, хватит уже. Я же не умею утешать плачущих.
Джина выглядела настолько растерянной, что, казалось, сама могла заплакать. Люди в кафе то и дело бросали взгляды в их сторону, но ее это беспокоило меньше всего. Гораздо неприятнее было ощущение, будто она совершила что-то ужасное.
Красивое лицо У Ёна, хоть и заплаканное, все равно не потеряло своей привлекательности. Но его угнетенное состояние вызывало такое сожаление, что даже фотографировать его, как она сделала ранее, стало неловко. Слезы, собираясь на длинных ресницах, капали вниз с каждым морганием, будто капли дождя.
«Скорее рыба, чем человек», – подумала про себя Джина и встала с места. Она решила принести еще салфеток и воды для У Ёна. Хотя перед ним уже стоял напиток, похоже, это был американо, который ему совершенно не нравился.
Когда Джина вернулась, У Ён все еще не поднимал головы. Салфетки, которые он уже использовал, были скомканы в руках. Она протянула ему новые.
– Перестань уже плакать. А то кажется, что весь мир рушится.
У Ён кивнул и, взяв салфетки, зажмурил глаза, будто надеялся, что это поможет остановить слезы. Но, конечно, это не сработало. Он явно не знал, как прийти в себя. Глядя на его покрасневшие веки, Джина подумала: «Неужели он плакал все это время?
«Если бы Дохён это увидел, он бы сразу прибежал сюда», – с тяжелым вздохом подумала она, вспоминая, как тот не выходил из комнаты. Дохён, увидев У Ёна в таком состоянии, наверняка сразу бы бросился к нему и, возможно, даже встал бы на колени. Ведь он ушел из дома совсем не потому, что был на него зол.
– Он сказал тебе, что устал от тебя?
– ...Нет.
У Ён покачал головой, несмотря на слезы, застилавшие глаза. Он даже в таком состоянии честно отвечал на вопросы, что казалось забавным. Джина невольно усмехнулась, глядя на это, не сумев удержаться от улыбки.
– Но почему ты так думаешь? Не стоит делать поспешных выводов.
«Если бы не был парнем моего брата, я бы попыталась что-нибудь предпринять», – подумала Джина, стараясь смягчить голос. Она предположила, что Дохён, узнав о ее мыслях, просто упадет в обморок. А может, теперь даже ее парень тоже.
Честно говоря, когда она звала У Ёна встретиться, ее намерением было просто немного развеселить его и убедить вернуться к Дохёну. Она прекрасно знала, как сильно ее брат любит У Ёна, и поэтому считала их конфликт чем-то незначительным. Ну, подумаешь, У Ён слегка обиделся или вспылил.
Но, увидев, как обе стороны буквально закопали себя в этой ситуации, Джина поняла, что все зашло гораздо дальше, чем она думала. Судя по состоянию У Ёна, это больше походило на последствия расставания, чем на мелкую ссору.
«Ну, что ж, раз уж так, мне придется постараться ради бедного брата», – решила она.
– Рассказывай, что случилось. Я тебя выслушаю.
– Это...
«Я же не особо подхожу для таких разговоров», – подумала Джина, но все же спокойно сосредоточилась на его словах. У Ён, всхлипывая и вытирая слезы, начал подробно объяснять, что произошло между ним и Дохёном. Все началось с того, что «в начале семестра в клуб пришел новенький...» Сначала ее это немного смутило, но она внимательно слушала, не пропуская ни единого слова.
Когда история подошла к концу, Джина с открытым ртом выдала:
– ...Ким Дохён что, с ума сошел?
Это было суровое заявление для ее брата, но, казалось, оно полностью соответствовало ситуации. У Ён, слегка удивленный, нахмурил брови и возразил:
– Не настолько все плохо, – пробормотал он с заложенным носом.
Джина хлопнула ладонью по столу.
– Да ладно! Сам попросил тебя рассказать все честно, а потом ведет себя так мелочно?
Джина даже не представляла, что Ким Дохён, которого она знала, может участвовать в такой незрелой драме. Хотя она понимала, почему он мог так поступить, это не отменяло его ответственности за свои слова и поступки.
– И зачем он дал свой номер? Ты тоже раздай его кому попало! А почему не сказал про того, кто пытался к нему клеиться на работе? Раз уж решил устроить драму, то хотя бы делай это тайно!
Джина, разгоряченная от возмущения, тяжело дышала, пока говорила, а У Ён, наоборот, выглядел смущенным. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но был явно ошарашен ее реакцией. Его широко распахнутые глаза отражали любопытство, как будто он впервые видел кого-то, кто так яростно встал на его защиту.
– И зачем, спрашивается, он вообще ушел из дома? Собери его вещи и выбрось их. Пусть знает!
– ...А потом он просто переедет к тебе.
– Ах, точно.
Джина тут же поняла, что слегка перестаралась, и на ее лице отразилось явное смущение. В порыве эмоций она совсем забыла, что собиралась помирить их, а не подливать масла в огонь.
Она мысленно извинилась перед Дохёном, сделала вид, что прочищает горло, и немного успокоилась.
– Ну, это я говорю как твой друг.
Когда слушаешь историю, трудно оставаться объективным. Чаще всего невольно принимаешь сторону того, кто рассказывает. У Ён поделился всеми деталями, но с его заплаканным лицом перед глазами Джина не могла не поддержать его.
– Если бы я была другом моего брата, все было бы иначе.
– Иначе?
– Да, совсем.
– ...Как именно иначе?
Можно ли назвать это наивностью? У Ён тут же задал вопрос с неподдельным интересом. Хотя услышанное ему вряд ли пришлось бы по душе, он явно ждал объективного взгляда со стороны.
– Попробуй, расскажи, как это было бы.
Джина коротко хмыкнула, сделала глоток кофе и начала говорить с напускной непринужденностью, будто они действительно поменялись местами.
– Эй, это что, он даже с таким пустяком справиться не может, чтобы ты об этом переживал? Ну кто в здравом уме всерьез делится каждой мелочью о тех, кто к нему клеится?
Разумеется, признаваться в том, что тебе делают признания пять раз в неделю, это слишком. Если бы это был ее парень, она бы взорвалась еще на третьем случае. Кричала бы, мол, что ей теперь делать с этой информацией, и разозлилась бы, будто он специально провоцирует ее ревновать.
– И зачем наливать выпивку тому, кто взял у него номер? Может, сразу накормить его?
Глаза У Ёна чуть сузились, но это был не гнев, а скорее обида. Однако, раз начав, Джина не собиралась останавливаться.
– Сам ведь напился однажды и натворил дел, а к тебе придирается как к ребенку. Что тут такого, если ты дал номер какому-то новичку? Это нормальная часть работы, а он тут устраивает из этого трагедию.
На этот раз его выражение стало более подавленным. Видимо, У Ён и сам начал понимать, что в чем-то он был неправ. Джина, наблюдая за сменой эмоций на его лице, продолжила:
– На следующем спецкурсе раздай свой номер всем подряд. Ты ведь написал почту, потому что он мог приревновать, верно? Вот и не надо. Пусть ревнует. И, вообще, ты ушел из дома из-за него. А он куда собирался? Если бы ты сказал, что не хочешь ругаться, он бы мог прекратить это все. И даже не говори ему, где ты сейчас. Пусть сам понервничает.
Резкий тон ее слов заставил У Ёна перестать выглядеть растерянным и подавленным. Теперь он больше напоминал человека, который не знает, как реагировать.
Выполнив свою «роль», Джина убрала руки, которые все это время держала скрещенными на груди, и добавила:
– Ну, примерно так.