Экстра 44.
С двадцати до двадцати двух лет они были вместе. Два года немалый срок, за который У Ён и Дохён успели узнать друг друга. У Ён знал, что нравится Дохёну, что его раздражает, что он считает скучным, а что приносит ему радость.
Они никогда не ссорились, даже мелких споров не возникало, а их отношения казались идеальными. То, что скрывалось за внешним фасадом, было еще глубже, чем казалось. У Ён был уверен, что истории о паре, которая постоянно спорит и мирится, это просто фантазии из фильмов и сериалов. Дохён, казавшийся идеальным учителем для всех, был для У Ёна еще и идеальным партнером.
Но вдруг Дохён ушел из дома. Единственное, что он оставил после себя, – короткое сообщение, что он поживет у Джины. Прошла пятница, наступила суббота, и день тянулся до самого вечера, но больше от него не было никаких известий.
У Ён снова и снова включал телефон, чтобы спросить, что значит это «на какое-то время», но каждый раз закрывал список контактов, так и не написав. Сначала он думал, что Дохён скоро вернется, но с наступлением ночи эта надежда окончательно угасла. Он хотел позвонить, но, как только собирался набрать номер, его охватывало чувство несправедливости.
«Как он мог уйти? Как он мог так просто оставить меня? Да, мы поссорились, но даже если я наговорил ему чего-то неприятного, даже если он был зол, как он мог так поступить?»
У Ён не мог ни есть, ни спать. Слезы текли ручьем, пока он не засыпал прямо на диване, лежа вытянувшись, совершенно разбитый. Ему следовало пойти в спальню, но он не мог заставить себя лечь в эту пустую кровать.
Это напоминало тот случай, когда они расстались в первый раз. Тогда он узнал, что Дохён знаком с его матерью, и провел всю ночь, закрывшись в комнате, чувствуя себя брошенным всем миром.
И вдруг его осенила мысль: «Почему мы вообще поссорились?»
Этот вопрос пришел неожиданно. У Ён успел выплакаться до последней капли и теперь пытался восстановить ход событий. Он прокручивал в голове сказанные им слова, жалел о них и мысленно спорил с тем, что говорил Дохён.
«Тот альфа... это был он».
Зачем он сказал «понял» с таким раздражением? Почему не сдержался и не перестал капризничать, когда Дохён пытался его успокоить? Почему ему нужно было упрямо доказывать свою правоту?
У Ён хотел помириться, но не знал, как. Ему даже не пришло в голову, что нужно просто извиниться. Он много раз набирал сообщение «Когда ты вернешься?», но так и не решился отправить его. Что, если Дохён не ответит? Что, если он сбросит звонок или скажет холодным тоном, чтобы У Ён его не беспокоил? У Ён боялся, что тогда его сердце разобьется окончательно.
«Почему я ничего не умею?»
«Почему я такой глупый?»
«Почему я не смог сдержаться и все испортил?»
Он раз за разом винил себя. Ему казалось, что Дохён идеален во всем, а он сам просто жалкое подобие. Ему было стыдно до боли в груди от того, что он даже не смог сказать Дохёну ничего хорошего.
Так наступило утро воскресенья. У Ён, с опухшим от слез лицом, сидел на диване, свернувшись калачиком. В его руке был телефон с полностью заряженной батареей на всякий случай. Он тяжело дышал, изможденный, с едва открытыми от усталости глазами.
«А что, если он захочет расстаться?»
Одна эта мысль, всплывшая случайно, была достаточно болезненной, чтобы вновь вызвать слезы, которые, казалось, уже высохли. У Ён, утирая мокрые глаза, совершенно обессиленные от рыданий, уткнулся лицом в колени. Он думал: если бы только можно было повернуть время вспять, он сделал бы все по-другому.
Прошло немного времени, прежде чем его телефон начал звонить. Громкий, стандартный рингтон, который он никогда не менял с момента покупки, эхом раздался в гостиной. У Ён вздрогнул и поспешно посмотрел на экран. Там было имя, которое он знал до боли хорошо.
«Джина».
* * *
Они договорились встретиться в кафе, где когда-то У Ён был с Дэниелом. Это была популярная сеть, которая имелась даже в Америке. Деревянная вывеска над входом и стеклянные стены позволяли видеть посетителей внутри.
У Ён, наскоро умывшись и надев кепку, пришел в кафе раньше назначенного времени. Несмотря на то, что был выходной, людей оказалось не так много, и он смог занять столик на двоих. Сделав заказ наугад, он устроился в углу, чтобы дождаться Джину.
– Извините, вы тут один?
У Ён не поднял головы. Из-за кепки он не видел собеседницу выше плеч, но ответил машинально, без энтузиазма:
– У меня есть парень.
– Эй, ну что вы, просто дайте номер.
– Простите, но я не могу.
Он отрезал это ровным, почти механическим тоном, но девушка все равно села напротив. Это было неожиданно. Обычно люди не вели себя настолько настойчиво. У Ён почувствовал раздражение и уже готов был сказать что-то резкое, как вдруг поднял голову.
– Даже не посмотрев, сразу отказываешь?
Милая улыбка девушки показалась ему смутно знакомой. Ее глаза, напоминавшие капельки, мягко прищурились, а лицо озарилось озорной гримасой. Пока У Ён растерянно хлопал глазами, она подмигнула ему.
– Ох, твой парень точно будет ревновать. У тебя часто номера спрашивают, да?
– ...Джина?
Лицо У Ёна, до этого застывшее, как маска, вдруг потеплело.
– И что за глупые шутки? – укоризненно произнес он, но Джина лишь беззаботно пожала плечами. Наклонившись вперед, она внимательно посмотрела на его лицо.
– Посмотри на свои глаза. Ты как рыбка-брызгун.
Джина дважды цокнула языком и достала телефон, чтобы, к удивлению У Ёна, сделать снимок. Он заметил это слишком поздно и, отреагировав, прикрыл камеру раскрытой ладонью.
– Не снимай.
– Уже сняла, – беззаботно отозвалась она, а затем что-то нажала на экране и положила телефон экраном вниз на стол. Ее блестящий, украшенный стразами чехол сильно отличался от того, что использовал Дохён.
Сделав глоток кофе из своей кружки, она внезапно спросила:
– Так что случилось?
Ее манера задавать вопросы без предисловий совсем не изменилась. Два года назад она точно так же могла прервать разговор и вдруг начать выяснять детали, даже если сама заварила кашу.
– Что случилось? Ты же меня позвала, – ответил У Ён, все еще чувствуя себя слегка не в своей тарелке.
Но его ответ, казалось, не удовлетворил Джину. Она подняла бровь, как будто недоумевая, не прикидывается ли он.
– Твой парень у меня дома.
Короткое объяснение лишь подтвердило то, что У Ён уже знал. Стоит ли ему радоваться, что Дохён не ушел куда-то далеко? Или, наоборот, злиться из-за того, что он был так близко, но все равно не вернулся домой?
– По всему видно, что вы поссорились, – сказала Джина, прищурившись и внимательно разглядывая У Ёна.
Даже если Дохён ничего ей не рассказывал, ситуация говорила сама за себя. Тем более, У Ён явился на встречу с опухшими от слез глазами, и это не могло остаться незамеченным.
– Не знаю, из-за чего вы поссорились, но лучше быстрее помиритесь и забери его. Из-за твоего парня я не могу привести своего.
– ...У тебя есть парень?
Вопрос явно не к месту, но он не смог сдержаться. Они иногда переписывались, и Джина никогда не упоминала о своих отношениях.
Джина кивнула, подняв телефон.
– Недавно начали встречаться. Хочешь посмотреть фото?
– И ты уже хочешь привести его домой?
Джина бросила на него взгляд, словно говоря: «Тебе ли говорить?» Однако фотографию показывать не стала, вместо этого резко поднялась из-за стола.
– Подожди немного.
Она направилась к кассе и вскоре вернулась с сэндвичем. У Ён подумал, что она купила его для себя, но Джина развернула упаковку и протянула одну половину ему.
– Ешь.
У Ён машинально взял сэндвич и моргнул, не понимая, почему она его угощает. Когда он подумал, что, возможно, Джина оставила половину для себя, она подтолкнула к нему и вторую часть.
– Съешь все. Я уже поела.
– Зачем так внезапно? Я не голоден.
– Все равно съешь.
Джина щёлкнула фото на телефон, запечатлев, как У Ён держит сэндвич.
– ...Почему ты постоянно фотографируешь?
– Есть на то причины.
Какие еще причины могут быть для этого?
Вопросов у У Ёна накопилось много, но энергии, чтобы их задавать, у него просто не осталось. Он открыл рот, собираясь спросить, но вместо этого тяжело вздохнул. Джина отмахнулась рукой.
– Ладно, ешь и рассказывай. Из-за чего вы поссорились?
Есть совсем не хотелось. У Ён положил сэндвич обратно, и Джина мельком нахмурилась, выглядя слегка разочарованной. У Ён, однако, этого не заметил. Он медленно начал говорить.
С чего начать? Чем больше он вспоминал, тем сильнее подступала обида. Глаза снова начали заполняться слезами, а голос становился все более дрожащим.
– Я наговорил ему гадостей.