Экстра 26.
У Ён, который обычно сохранял холодность по отношению к окружающим, становился совершенно другим, стоило кому-то войти в круг его доверия. Он мог строго осадить Гарам, когда она впервые допустила ошибку: «Даже не извиняйся, просто забудь». Однако стоило ему немного сблизиться с кем-то, как он становился мягким, порой даже чересчур. Теперь, если Гарам в пьяном угаре обнимала его за плечи, он не только не возражал, но даже не выглядел недовольным.
«Его слабость – привязанность».
Отношения У Ёна с людьми напоминали чистый лист бумаги, который без сопротивления впитывает любую краску, если кто-то проявляет заботу. Его чувствительность лишь усугубляла это.
Однажды, когда Сон Гю получил повестку на службу и в клубе устроили прощальную вечеринку, У Ён показал, насколько он уязвим.
– Сон Гю, береги себя. И не вздумай там задерживаться. – сказала Гарам, поддразнивая его.
– Да ну, это вообще не мое.
В то время как другие участники клуба отпускали шутки в духе напутствий, У Ён сидел с таким видом, будто его мир рухнул. Он почти ничего не ел и только бездумно пил, а к концу вечера, обхватив руку Сон Гю, расплакался.
– Ты... Ты что, плачешь? У Ён, ты серьёзно? – удивился Сон Гю, пытаясь совладать с накатившими эмоциями. Но даже тогда он искоса поглядывал на Дохёна, словно проверяя его реакцию.
В это время Гарам, усмехаясь, уже готовила колкие комментарии. А Дохён только подумал: «Если Сон Гю так хорошо разбирается в людях, то в армии у него точно все будет в порядке».
И вдруг У Ён выдал:
– Разве нельзя не идти в армию?
– Ну... думаю, никак нельзя.
Эта фраза вызвала взрыв смеха среди членов клуба. Когда Гарам, подтрунивая, предложила У Ёну «попробовать отмазать Сон Гю от армии», тот на мгновение задумался с неожиданной серьезностью. Пусть он был немного пьян, но наверняка процентов на восемьдесят думал об этом всерьез.
В этот момент Дохён ощутил легкий укол ревности, такой глупый, что даже сам не хотел в нем признаваться. Наверное, дело было не в У Ёне, а в том, как он себя проявил. Обычно У Ён никогда не показывал, что ему что-то нужно, а тут вдруг так расстроился из-за расставания.
«Интересно, если бы я ушел в армию, он бы так же плакал?»
Эта мысль показалась настолько нелепой, что Дохён едва сдержался, чтобы не засмеяться вслух. Вместо этого он просто положил руку на бедро У Ёна, стараясь его успокоить. Но, как оказалось, утешение понадобилось ему самому. У Ён, сжав его ладонь в ответ, словно держал что-то драгоценное.
«Мне надо прекратить, это уже почти дурная привычка. Почему я хочу, чтобы он плакал из-за меня, а не из-за кого-то еще?»
Эти мысли Дохён решил оставить при себе.
Для У Ёна клуб был чем-то важным, чем-то, что он хотел защищать. Это означало, что он был готов многое терпеть ради его сохранения. Например, если кто-то проявлял к нему симпатию, он, скорее всего, не стал бы раздувать конфликт, чтобы это не испортило атмосферу в клубе.
«Но ведь беспокоиться об этом не стоит».
С одной стороны, появление важных для У Ёна вещей было хорошим знаком. Но мысль о том, что он может оказаться в ситуации, требующей терпения или даже жертв, напрягала Дохёна. А уж если из-за этого вдруг начнут появляться какие-то ненужные личности, цепляющиеся за их общую гармонию, это его раздражало еще больше.
– Ён-а, – заговорил Дохён, въезжая на парковку возле жилого комплекса.
У Ён все еще бросал короткие взгляды на его профиль, иногда добавляя в разговор что-то обыденное. Услышав свое имя, он повернулся к нему.
– Что такое?
Дохён сделал вид, что вопрос задан между делом, хотя он слишком долго терпел, чтобы спросить.
– О чем ты говорил с тем парнем? – уточнил он, стараясь не показать, насколько это его волнует.
– С тем парнем?
Дохён смягчил голос и, стараясь звучать беззаботно, пояснил:
– Ты сказал, что у вас не получится пойти.
На самом деле, он и так примерно знал, что произошло. Похоже, тот новичок предложил что-то, и У Ён, который долго избегал прямого ответа, наконец поставил точку.
– Куда он тебя звал? – продолжил Дохён, тщательно подбирая слова, чтобы это не походило на упрек.
Ведь У Ён ничего плохого не сделал. Он просто хотел понять.
– Ах, это...
У Ён вытянул конец фразы, словно задумался.
Казалось, он не то чтобы не хотел отвечать, а просто совершенно забыл об этом. Такая реакция невольно заставила Дохёна тихо усмехнуться.
– Да это... он только недавно вступил в клуб и все пытается подружиться со мной... Он, наверное, не плохой, но это немного напрягает.
Его слова не стали для Дохёна неожиданностью. Все было ровно так, как он предполагал. У Ён рассказывал, что один из новеньких участников клуба проявлял к нему слишком много внимания, делая вид, что хочет сблизиться. Хотя он и не выглядел плохим человеком, но его поведение вызывало у У Ёна дискомфорт.
На самом деле, Дохён уже знал об этом благодаря Гарам. Она пару дней назад написала ему, намекая, что одному из новеньких не мешало бы объяснить границы. Тогда Дохён ответил: «Ну он же ребенок, что с него взять», но перед тем как поехать забирать У Ёна, все-таки лишний раз проверил свой внешний вид в зеркале. А когда ждал его у входа в университет, специально написал Гарам: «Я приехал за У Ёном», чтобы та знала, что он рядом.
– Он предложил сходить в парк аттракционов с их семьей, потому что его родители работают в компании «Сонджон», которая раздает бесплатные билеты.
– Вот как? Оригинально.
Ему было совершенно ясно, что этот первокурсник пытался показать себя с лучшей стороны, заодно хвастаясь положением родителей. Вот только сам он, вероятно, даже не догадывался, что мать У Ёна председатель совета директоров той самой компании.
– Я спросил, издевается ли он, а он сказал, что нет, – пожал плечами У Ён. – Даже не знаю, что и думать. Все равно это может быть неприятно.
Он был почти уверен, что тот новенький действительно не знал, с кем имеет дело. Судя по его манерам и стилю одежды, он был типичным бывшим отличником, который только недавно начал задумываться о романтике. В его образе было что-то наивно-юношеское, свойственное двадцатилетним.
– Во время собрания он все время смотрел на меня.
Похоже, это все накопилось у него за какое-то время. Дохён, припарковав машину, выключил двигатель и повернулся к нему. На коленях У Ёна лежали его руки, украшенные лишь парными часами.
«Надо было подарить ему кольцо».
Они всегда отмечали памятные даты, но так и не дошли до выбора парных колец. Все дело было в том, что У Ён хотел выбрать их вместе, поэтому Дохён терпеливо ждал. Но сейчас ему казалось, что стоило бы хотя бы что-то оставить, чтобы обозначить границы для окружающих.
– Вот поэтому мне немного неудобно.
– Понимаю, – тихо сказал Дохён, снимая ремень безопасности.
Он наклонился к У Ёну, мягко обхватил его лицо ладонью и поцеловал в губы. У Ён, который до этого хмурился, мгновенно расслабился, и его выражение лица смягчилось.
Поглаживая его щеку, Дохён спросил:
– Но почему ты не сказал мне раньше?
На этот раз он действительно хотел знать. Он всегда старался подталкивать У Ёна к тому, чтобы тот делился своими переживаниями, рассказывал ему все, что его расстраивает. Но теперь казалось, что это копилось уже несколько дней, если не больше.
Забыл он или подумал, что это неважно? Дохён ожидал один из таких ответов, но У Ён неожиданно замялся и опустил взгляд. Его глаза скользнули вниз, словно он искал что-то внизу, но так и не смог ответить сразу.
– Мне показалось... тебе это не понравится.
Какие слова могли бы описать то, что почувствовал Дохён? Разочарование? Или, возможно, даже легкий шок?
«Значит, он понимал, что этот новенький испытывает к нему интерес. Более того, он догадался, что мне будет неприятно узнать об этом... и решил ничего не говорить специально».
– Ён-а.
Его голос заставил У Ёна поднять глаза. Но взгляд, прежде полный оживления, теперь был виноватым. Он словно ждал упреков или осуждения. Дохён мог бы сказать многое: спросить, почему он это скрыл, почему решил поступить так. Но среди множества эмоций, бурлящих внутри, он выбрал самое мягкое, что мог.
– В следующий раз, пожалуйста, говори мне об этом.
Дохён не был настолько незрелым, чтобы устраивать ссоры из-за подобного. У Ён не сделал ничего плохого. Он всего лишь скрыл это, потому что боялся, что Дохён расстроится. И все же, Дохён хотел, чтобы У Ён понимал: ему не нужно ничего скрывать.
– Ты ведь ничего плохого не сделал. Если такое случится, пусть твой парень об этом позаботится. Разве не так?
На слове «парень» уголки глаз У Ёна чуть дрогнули, взгляд стал мягче. Когда он был спокоен, его лицо казалось безмятежным, но в такие моменты Дохён видел в его глазах теплоту и уязвимость, которую У Ён показывал только ему.
– Мне будет хуже, если я узнаю об этом позже, случайно. Понял?
– Да.
На этом Дохён остановился. Он легко улыбнулся, а затем, наклонившись, быстро чмокнул У Ёна в губы. Тот едва заметно подался вперед, будто не хотел отпускать. Дохён, усмехнувшись от этой милой реакции, одной рукой обхватил подголовник пассажирского кресла, другой притянул У Ёна ближе и углубил поцелуй.
На тот момент Дохён думал, что это был всего лишь небольшой инцидент. Он приехал в университет, показал себя, и этого должно было хватить, чтобы подобных ситуаций больше не повторялось.
Но вскоре он понял, как сильно ошибался. И пожалел о своих словах.