Экстра 12.
У Ён, накинув тонкий свитер, направился прямо к Дохёну. Мысль «Почему он меня не встретил?» мелькнула в голове, но сразу исчезла. В конце концов, Дохён не его личный водитель и не обязан всегда забирать или провожать его.
Выйдя из такси, он набрал код на двери и поднялся наверх. Лифт казался мучительно медленным; ему так нетерпеливо хотелось оказаться внутри. У Ён дважды ошибся в привычном пароле, прежде чем дверь квартиры Дохёна, наконец, с щелчком распахнулась.
– ...Хён?
Вопреки ожиданиям, никто не вышел встретить его. В квартире стояла абсолютная тишина, лишь насыщенный запах феромонов выдавал присутствие Дохёна. Вдыхая знакомый аромат, У Ён осторожно прошел внутрь.
– Хён.
Дохён сидел на диване в гостиной, даже не оглянувшись. На его голове лежало полотенце, словно он только что вышел из душа, а на столе были разбросаны ободки, которые они использовали во время фестиваля. Такая странная, бессмысленная картина заставила У Ёна нахмуриться, пока он приближался.
– Хён! – сказал он в третий раз, и только тогда Дохён медленно повернул голову. У Ён прищурился. Дохён, всегда аккуратный и подтянутый, сидел в какой-то небрежной, почти ленивой позе. И лишь встретившись с ним взглядом, У Ён понял причину.
«...Он пьян?»
– Ён-а...
Его одинокая складка на левом веке расслабилась, взгляд стал томным, а на губах заиграла слабая улыбка. Лицо человека, который выпил чуть больше, чем следовало.
– Ты пил?
– Да... – пробормотал Дохён, избегая прямого ответа, его глаза скользнули по столу. Он будто хотел скрыть этот факт, добавив: «Я все убрал». Но куда уж там. С такими замедленными реакциями кого он собирался обмануть?
– Почему ты пил один? – тихо спросил У Ён, садясь рядом. Он заметил, что с волос Дохёна, еще не до конца высохших после душа, капала вода. Опасаясь, что тот простудится, У Ён взял полотенце и начал вытирать его волосы. Легкая улыбка вновь тронула губы Дохёна.
– А зачем ты достал эти ободки?
– Джина смотрела... Сказала, чтобы я одолжил ей их позже.
«Джина?».
У Ён невольно нахмурился, уловив, как выражение лица Дохёна меняется, когда он упоминает ее имя. Его изящный взгляд заметно омрачился.
– У вас с сестрой что-то случилось?
Ответ последовал сразу. Короткий, но весьма красноречивый:
– Поссорились.
– ...Из-за чего?
Ссориться с сестрой или братом дело обычное, но запивать это алкоголем уже казалось странным. У Ён, не имея собственных братьев или сестер, все же знал от Сон Гю, как это бывает. Сон Гю нередко жаловался на своего единственного брата, а на следующий день они мирились, будто ничего не произошло.
– Просто так получилось.
У Ён знал, что после определенных событий Дохён практически ничего не скрывал от него, поэтому решил не настаивать. Когда тот протрезвеет, все равно расскажет, без лишних вопросов.
Молчание затянулось. Тишина в комнате была настолько сильной, что звук скользящих волос казался отчетливым. Пока У Ён продолжал осторожно вытирать его волосы, Дохён улыбался, излучая легкие, томные феромоны, от которых становилось тепло и уютно.
– Все, волосы теперь сухие.
– Спасибо.
Похоже, в состоянии опьянения излишняя ласковость была свойственна не только У Ёну. Едва У Ён убрал полотенце, Дохён тут же принялся тереться головой о его плечо. Это выглядело так, будто он искал защиты и тепла. Взяв У Ёна за руку, он неспешно задал вопрос:
– Как ты добрался сюда?
– На такси.
– Опасно... Надо было попросить водителя Юн, привезти тебя.
– Ждать водителя Юн было бы дольше.
Для всех остальных такси привычное и безопасное средство передвижения. Но Дохён порой слишком опекал его, и, кажется, с каждым случаем, когда их замечали репортеры, это чувство только усиливалось.
– Хён, – негромко позвал У Ён, пытаясь осторожно высвободить свою руку.
Но ладонь Дохёна оставалась теплой, и ощущение его феромонов, мягко струившихся вокруг, заставляло сердце учащенно биться. Где-то глубоко внутри него переплетались разные, противоречивые чувства.
– У тебя совсем плохое настроение?
– Ммм... – Дохён задумался, поднял свободную руку и слегка согнул пальцы, оставив небольшой промежуток между большим и указательным. Через этот зазор он посмотрел на У Ёна; его взгляд был мягким и чуть игривым.
– Немного?
У Ён не ответил. Вместо этого он смотрел на Дохёна, чувствуя, как в нем самом что-то тихо дрожит и переливается.
– Но теперь все в порядке.
Его лицо всегда выглядело спокойным и добродушным, но под действием алкоголя это выражение становилось почти ангельским. Глаза прикрывались, будто убаюканные, и во рту между слегка раскрытыми губами виднелись ровные зубы. Это была не та натянутая улыбка, которую он показывал другим, а настоящая, искренняя улыбка, предназначенная только для У Ёна.
– Хён... – тихо произнес У Ён, медленно перебирая пальцами его руку.
Его лицо было похоже на лицо ангела, но руки... Крупные, с выделяющимися суставами, длинные пальцы. Хотя их форма и была аккуратной, У Ён думал не о том, насколько они красивы, а скорее о том, как они подчеркивали его силу и элегантность.
– Хён, я...
Дохён не стал торопить его. Его темные глаза то скрывались за веками, то вновь открывались, словно в замедленной съемке, создавая впечатление ожившей картины. Завороженный этим, У Ён поднял руку Дохёна и прижал ее к своей щеке.
– Сделать так, чтобы тебе стало лучше?
Этот импульсивный вопрос не вызвал у У Ёна сожаления. Ведь Дохён смотрел на него с теплой, чуть насмешливой нежностью, будто находя его поведение забавным. С той же довольной улыбкой он спросил:
– А как ты собираешься это сделать?
У Ён, мгновенно решив, отпустил его руку и плавно опустился на пол рядом с диваном.
– Туда нельзя садиться.
Однако Дохён, будто ничего не заметив, просунул руки в подмышки У Ёна и легко поднял его. Его лицо на мгновение приобрело строгое выражение, и он покачал головой, словно упрекая. У Ён, оказавшись в его объятиях, тихо, почти жалобно, возразил:
– Почему нельзя? Это же твой дом...
– В моем доме тебе не за чем становиться на колени.
Даже в состоянии опьянения эта фраза прозвучала твердо и безапелляционно. У Ён, уклончиво отвернувшись, спустя мгновение все же обнял Дохёна за шею, словно ища опоры. Большая, теплая ладонь успокаивающе скользнула по его спине.
– Я хотел сделать это... ртом.
В ту же секунду Дохён замер. Обычно он мгновенно распознавал намерения У Ёна, но сейчас выглядел по-настоящему ошарашенным. У Ён, спрятав лицо у него на шее, едва слышно пробормотал:
– Если нельзя сидеть на полу, то как мне это сделать?
Этот вывод был простым и спонтанным. Дохён казался расстроенным, а У Ён чувствовал странное, щекочущее волнение в животе, наблюдая за ним. Желание одним действием справиться с обоими ощущениями заставило его рот произнести эти слова почти автоматически.
– Черт возьми, – пробормотал Дохён, тяжело выдыхая и обрывая фразу. Кажется, алкоголь замедлил его мысли.
– Откуда ты вообще это взял? Кто тебя этому научил?..
«Кто научил?».
У Ён усмехнулся про себя. Его единственным «учителем» с самого детства был только он Дохён.
– Я хочу сделать это для тебя.
У Ён прошептал это голосом, едва слышным, словно дыхание. Несмотря на свою прежнюю дерзость, когда он так бесцеремонно опустился на пол, теперь его охватило смущение. Возможно, Дохён мог вовсе не быть в настроении, поэтому У Ён осторожно решил уточнить:
– Не нравится?
Или это было лишь его воображение, но феромоны, которые раньше мягко струились вокруг, внезапно стали напряженными, будто туго натянутой струной. Их количество заметно уменьшилось, что явно говорило о том, что Дохён сознательно сдерживает их. После недолгого молчания он аккуратно отстранил У Ёна, высвободив его из своих объятий.
– Ён-а, ты не можешь этого сделать.
– ...Почему?
– Потому что...
Дохён внимательно, даже слишком откровенно, посмотрел на У Ёна, будто хотел запомнить каждую черту его лица. От этого взгляда щеки У Ёна вспыхнули жаром. Дохён слегка наклонил голову, и его взгляд задержался на алых, чуть припухших губах.
– Что ты вообще собираешься делать этим маленьким ртом?
Это звучало совсем не как шутка. Особенно когда Дохён, легко касаясь уголка своих губ, спокойно добавил: «Может, порваться». Его слова, лишенные легкости, только усилили напряжение. У Ён, заметно растерявшись, закатил глаза, а затем медленно опустил ресницы, прикрывая взгляд.
– ...Значит, тебе это не нравится?
Опьяненный Дохён был на удивление откровенен – процентов на 120 больше, чем обычно. Его выдавали глаза, в которых невозможно было скрыть легкое замешательство. Он не сказал ни «нет», ни «да», ничего определенного, вместо этого потянувшись рукой к столу.
– Ну, просто...
Его пальцы выбрали из множества ободков тот, что с кроличьими ушами. Затем, безмолвно и с довольной улыбкой, он надел его на голову У Ёна, который только моргнул в ответ, все еще не понимая, что происходит. Дохён осторожно поправил его волосы, касаясь так нежно, будто боялся что-то повредить.
– Ах, ты такой милый...
Глухой смех, звучащий из его горла, заставил У Ёна опустить голову, его лицо вспыхнуло ярким румянцем. Только что он так уверенно предлагал сделать все ртом, а теперь, из-за какого-то ободка с ушами, почувствовал себя неловко. Он понимал, что Дохён намеренно переводит тему, но воспоминания о том, как он носил этот ободок в комнате клуба, неожиданно всплыли в памяти.
– Посмотри на учителя.
Кажется, алкоголь все-таки подействовал. Дохён никогда прежде не называл себя «учителем», а тут вдруг произнес это с неожиданной легкостью. Однако, как и всегда, У Ён не мог не подчиниться его словам. Он послушно поднял голову и встретился с его взглядом. В следующий момент Дохён мягко прикоснулся к его губам.
– Ммм...
Это был легкий, нежный поцелуй, их губы лишь слегка соприкоснулись. Ни глубокого проникновения языков, ни влажного смешивания дыхания. Дохён просто слегка прикусил нижнюю губу У Ёна своими зубами, едва ощутимо, словно играя.
У Ён обвил руками шею Дохёна, его ноги невольно задвигались, словно пытаясь найти опору в нахлынувших чувствах. Несмотря на то, что Дохён, вероятно, выпил немало, запах алкоголя совершенно не ощущался. Вместо этого он улавливал тонкий аромат шампуня и характерный для Дохёна сухой, спокойный феромон. Его мягкие губы, касаясь У Ёна, постепенно разжигали нечто большее, усиливая каждое ощущение.
«Это слишком приятно...»
Внизу живота У Ёна начало нарастать едва уловимое, но настойчивое возбуждение. Феромоны, которые Дохён так старательно сдерживал, теперь словно прорвались наружу, окутывая их обоих плотным облаком. Его рука мягко скользила по шее У Ёна, заставляя мурашки пробегать по коже. Наконец, Дохён медленно оторвался от его губ, оставляя после себя теплое, почти пьянящее ощущение.
У Ён, с глазами, которые казались совсем рассеянными, бессознательно смотрел на него.
– Уже не поймешь, кто из нас пьян.
Даже его шутливый тон звучал странно, пробуждая дрожь внутри. Длинные пальцы, словно змея, скользнули к уху У Ёна, настойчиво задержавшись там. Он мягко потер мочку между пальцами, вызывая легкое покалывание, и, прижавшись лбом к его лбу, прошептал:
– Сможешь?
– ...Да.
У Ён, выпуская взволнованный, чуть учащенный выдох, медленно кивнул. Сердце билось так сильно, что он не мог определить, что же на самом деле его охватило: предвкушение или страх? Осторожно, словно боясь разрушить момент, он начал подниматься. На этот раз Дохён не остановил его, лишь молча наблюдал.
У Ён, опустившись на колени перед диваном, осторожно раздвинул ноги Дохёна. Мягкий ковер под ним защитил колени от неприятного давления, позволяя сосредоточиться только на происходящем. Перед тем как начать, он медленно провел ладонью по правому бедру, чуть надавив. Но на полпути его пальцы ощутили нечто иное, не относящееся к линии бедра.
– ...Ён-а.
Дохён вздрогнул, его пальцы слегка дернулись. Он мягко провел рукой по волосам У Ёна, а затем тихо рассмеялся. Это смех, который совершенно не подходил моменту. У Ён поднял голову, чтобы взглянуть на него, и наткнулся на глаза, наполненные тяжелой, почти темной страстью.
– Ты понимаешь, что сейчас делаешь?
У Ён внезапно осознал, как он сейчас выглядит, и замер. Ободок с кроличьими ушами, который Дохён надел на него, все еще был на нем. Почувствовав, как его лицо вспыхнуло ярким румянцем, У Ён потянулся, чтобы снять ободок, но Дохён быстро перехватил его руку.
– Зачем? Оставь как есть.