Экстра 11.
Летние каникулы закончились. Сразу после их окончания У Ён, который все это время жил в доме Дохёна, снял себе квартиру. Это был просторный офистель с большими окнами, через которые лились солнечные лучи, настолько просторный, что там можно было вдоволь побегать. Называть такое место «съемной квартирой» казалось излишним, но У Ён считал это более обыденным вариантом по сравнению с прежним пентхаусом.
Дохён с неохотой смирился с тем, что У Ён решил жить отдельно. Он слишком привык к повседневности, где видел его утром и вечером, и пытался несколько раз уговорить У Ёна остаться. Однако, поняв, что в новом офистеле даже кнопки лифта нельзя нажать без пропускной карты, он оставил эту затею. В конечном счете, Дохён решил, что это место безопаснее, чем его собственная квартира.
Так или иначе, У Ён съехал, и они стали реже встречаться. Дохён продолжал навещать его каждый день, но, по сравнению с их совместной жизнью, этого было катастрофически мало. Испытывая все большую пустоту, У Ён с каждой неделей ощущал усиливающееся беспокойство.
– ...Сегодня тоже сразу уходишь?
Сидя на пассажирском сиденье машины, У Ён держал в руках ремень безопасности. У Дохёна не было занятий после обеда, и он дождался окончания пары У Ёна, чтобы отвезти его домой. В недавно построенном здании въезд в подземный паркинг был возможен только для зарегистрированных машин.
– Да, наверное, меня уже ждут.
Несмотря на свой ответ, лицо Дохёна выражало явное нежелание уезжать. Точнее, он выглядел так, словно не хотел расставаться с У Ёном. Хмуря идеально ровные брови, он тяжело вздохнул и протянул руку к его лицу.
– Прости, я быстро все улажу и отправлю ее обратно.
Его длинные пальцы коснулись нежной кожи под глазом. У Ён рефлекторно прищурился, и взгляд Дохёна тут же смягчился. Он легко зафиксировал голову У Ёна рукой и наклонился, чтобы поцеловать его.
Легкие, скользящие касания их губ повторялись снова и снова. Несмотря на щекотливое ощущение, выражение лица У Ёна оставалось мрачным. Смотря в его опущенные глаза, полные непонятного желания, Дохён углубил поцелуй.
– ...Может, мне не идти?
У Ён наконец тихо рассмеялся. Он понял, что сам слишком много капризничает, хотя оба находились в одинаково тоскливом положении. Прижимаясь лицом к руке Дохёна, он смиренно опустил глаза.
– Ничего, я еще немного потерплю.
Причиной их долгих прощаний, будто у влюбленных на расстоянии, был один посторонний человек, который несколько дней жил у Дохёна. Хотя, если быть точным, этот «посторонний» был его родственником.
– Джина скоро сдастся.
Тем «посторонним» оказалась младшая сестра Дохёна, которая была на четыре года младше. Ее звали Ким Джина, и она была бетой. По словам Дохёна, с самого детства она тянулась к нему. На этот раз, после ссоры с родителями, она самовольно поселилась в его доме. Это было не впервые, утверждал он.
– Доберись спокойно. Напиши, когда будешь дома, ладно?
– Хорошо. Ты тоже.
Скрывая свои грустные чувства, У Ён вышел из машины. Перед этим он снова коснулся губами Дохёна. Их феромоны смешались, оставив густой след, но они отстранились, прежде чем поцелуй стал более откровенным.
Машина Дохёна не тронулась, пока У Ен полностью не скрылся из виду. Приложив пропуск к считывателю у входа, он поднялся на лифте, вздыхая. Правая рука машинально гладила ремешок часов на левой.
«Не стоило мне искать квартиру...»
Это было решение, принятое из-за чувства вины за постоянное проживание у Дохёна и из-за боязни столкнуться с упреками Чжису Хян. Если бы он знал, что все обернется так, то остался бы у него. Тогда, возможно, и Джина не задержалась бы там так надолго.
Глядя, как цифры на экране лифта медленно поднимаются, У Ён прикусил губу. Ему уже начинало не хватать Дохёна, хотя они только что расстались. Если бы дело было только в коротких встречах, это еще можно было бы пережить, но последний раз что-то большее, чем поцелуй, у них было несколько недель назад.
«Тогда было хорошо...»
Воспоминания о том дне заставили уши У Ёна мгновенно залиться красным. Это произошло незадолго до начала нового семестра, когда Дохён решил отпраздновать их сотый день вместе и принес торт. У Ён, для которого сама идея празднования подобных дат была чужда, встретил его с пустыми руками.
– Это все зачем?
– У нас сегодня сотый день.
Зачем считать дни? Такой вопрос готов был сорваться с губ У Ёна, но он вдруг вспомнил о себе, когда Дэниел приехал в Корею. Тогда он сам с гордостью подсчитал и назвал количество дней, как будто это что-то значило. Не то чтобы он предлагал праздновать, но... Как только У Ён хотел это уточнить, Дохён мягко заговорил:
– Завтра съездим куда-нибудь ненадолго.
Чувство вины тут же улетучилось, сменившись предвкушением поездки. Щеки У Ёна залились румянцем, и на это Дохён ответил свежей, искренней улыбкой.
– Ты ведь будешь есть торт?
Но в итоге поездка так и не состоялась. Они ели торт с клубникой, когда их взгляды встретились, и все внезапно завертелось. Не успели они даже добраться до кровати, как все началось прямо за столом, и продолжалось до первых лучей рассвета. У Ён, покрытый взбитыми сливками и их общей страстью, потерял сознание в объятиях Дохёна, который после этого сам заботливо вымыл его.
Хотя У Ён всегда первым отключался, близость с Дохёном каждый раз оставляла его абсолютно довольным. Едва тлеющие феромоны раскаленно взрывались, а его черные глаза наполнялись страстью. В эти моменты всегда спокойный и сдержанный Дохён терял контроль. Это ощущение наполняющего счастья и невыразимого наслаждения глубоко врезалось в память, оставаясь незабываемым.
– Хочу увидеть тебя, учитель...
До этого он даже не догадывался, что всю жизнь, казалось бы, обходясь без потребности в физической близости, на самом деле был весьма темпераментным омегой. Даже вне периода течки, одно только воспоминание о Дохёне заставляло его живот болезненно сжиматься. Образ его больших ладоней и крепкого тела всплывал снова и снова.
Это было чистое неудовлетворенное желание.
* * *
День, два, три. Время тянулось медленно, как черепаха. У Ён, каждую ночь тоскующий по Дохёну, в конце концов начал видеть смущающие сны и прибегнул к самоудовлетворению. С отеками под глазами он отправился на занятия, где Гарам с тревогой спросила, что с ним произошло. Когда она поинтересовалась, не поссорился ли он с Ким Дохёном, У Ён, несмотря на попытки скрыть, выглядел подавленным. Он молча надеялся, что лучше бы между ними действительно что-то случилось, чем эта изматывающая тишина.
– Сегодня Дохён хён в университете не появлялся?
– Нет, у него сегодня свободный день.
– Но ведь даже в такие дни он всегда приходил, чтобы увидеться с У Ёном.
У Ён слышал, как шепчутся Гарам и Сон Гю. Он вспомнил сообщение, которое пришло от Дохёна сегодня утром.
Хён: «Прости, из-за сестры сегодня не смогу подвезти тебя».
Подвезти это ладно. Но с завтрашнего дня у У Ёна тоже начинались свободные дни. А это значило, что до понедельника они не увидятся. Сейчас он и так с трудом держался, а тут еще три дня разлуки... Кусочек ттокпокки в его палочках был безжалостно раздавлен.
На протяжении всей дневной лекции мысли У Ёна были заняты только Дохёном. Открыв телефон, он увидел, что его утреннее сообщение, в котором он написал, что все в порядке, так и осталось непрочитанным. «Хён, я скучаю по тебе», написал он, но тут же стер эти слова, повторяя этот процесс десятки раз. В итоге он так и не решился отправить сообщение, а лекция закончилась, и он оказался в машине водителя Юн.
– Xaa...
Три дня. День почти прошел, так что оставалось «всего лишь» три дня. Когда-то он не видел Дохёна четыре года, и три дня должны были казаться ерундой.
Но, несмотря на это, вернувшись домой, У Ён упал лицом в подушки. Он скучал по Дохёну так сильно, что от этой жажды его буквально трясло. Придвинув к себе белую плюшевую игрушку в виде песчаной лисицы и обняв ее, он понял, что это ничуть не утоляет его потребность.
«Хён, я скучаю по тебе».
В конце концов, У Ён взял телефон и отправил сообщение. К его удивлению, оно тут же было прочитано. У Ён мгновенно сел ровно, сжимая телефон, пока игрушка, которую он держал, оказалась валяющейся на одеяле.
Но ответ не пришел. Прошла минута, две, пять.
Даже через десять минут ничего не изменилось. У Ён моргнул и отправил еще одно короткое сообщение.
«Хён?»
Дохён исчез. Прочитав сообщение, он так и не ответил. Увидев на экране эти раздражающие слова «не прочитано», У Ён нервно бросил телефон на кровать.
* * *
На следующее утро, едва проснувшись, У Ён увидел на телефоне уведомление о пропущенном вызове. Звонок был поздним, уже вечером, а звонившим оказался Дохён. У Ён соскочил с кровати, чуть не потеряв равновесие, и тут же нажал на значок пропущенного вызова. После нескольких гудков на другом конце провода раздался знакомый голос.
– ...Алло?
– Хён!
– Да, Ён-а.
Мягкий, заботливый тон Дохёна, присущий только ему, окутал слух У Ёна. Это действительно был его учитель. У Ён почувствовал, как его переполняет восторг, и его брови расслабленно опустились.
– Хён... Прости, я вчера рано лег, поэтому не смог ответить на звонок...
– Правда?
Если бы он знал, что Дохён позвонит, то ждал бы до самой ночи. Хотя, если подумать, лег он рано именно потому, что Дохён проигнорировал его сообщение, но этот факт был благополучно вытеснен из памяти. Вместо этого его тело все больше реагировало на голос по ту сторону телефона.
– Я скучаю...
Голос У Ёна прозвучал жалобно, почти плаксиво. Каждый раз, когда он говорил с Дохёном, из него выходила сторона, о существовании которой он даже не подозревал. Возможно, потому что он знал: Дохён не только не раздражается на его капризы, но даже находит их милыми.
– ...Я тоже скучаю.
У Ён был уверен, что причиной приглушенного голоса Дохёна было то, что он тоже скучает. Но он был так счастлив, услышав эти слова, что не заметил: этот тон звучал так с самого начала. Сосредоточившись на едва слышимом дыхании в трубке, У Ён робко спросил:
– Сестра еще у тебя дома?
– Мм...
Казалось бы, простой вопрос, но ответ на него почему-то прозвучал слишком медленно. У Ён ощутил необъяснимое напряжение, пока ждал, что скажет Дохён. После легкого, непонятного выдоха то ли смешка, то ли вздоха он наконец ответил:
– Кажется, она ушла домой.
Если ушла, то ушла, если осталась, то осталась, зачем такие предположения? У Ён думал, что сестра все еще у него дома, но теперь, похоже, она ушла, ничего не сказав.
– Что это значит...
– Ён-а.
У Ён резко вдохнул. Голос Дохёна по другую сторону трубки звучал до неприличия притягательно. Сердце громко билось, лицо наливалось краской. Осознавал ли это сам Дохён или нет, он прошептал низким, чарующим голосом:
– Хочешь сейчас прийти ко мне?