Экстра 19.
Его доброта была настолько сладкой, что, казалось, могла щекотать небо. У Ён, который и без того обожал сладкое, однажды вкусив это, уже не мог отказаться. Точнее, он и не собирался пытаться.
Вместо того чтобы зайти в ресторан, У Ён остановился сбоку, у стены, и стал ждать Дохёна. Хотя он немного беспокоился о Джине, оставленной внутри, та спокойно лежала на месте, и особых причин для тревоги не было.
У Ён смотрел на небо, потом снова вглядывался через стеклянные двери, чтобы убедиться, что с Джиной все в порядке. Он пробовал даже подпрыгивать на месте, чтобы согреться. Так прошло минут десять. Наконец у края переулка остановилась знакомая машина.
Из машины вышел Дохён. Его лицо оставалось невозмутимым, но шаги выдавали легкую торопливость. Он уверенно шел в сторону У Ёна, который, заметив его, слегка улыбнулся.
– Хён... Я скучал по тебе.
С этими словами У Ён распахнул руки и обнял Дохёна за талию. Хотя Дохён говорил, чтобы тот ждал его внутри, так как на улице холодало, но сам он пришел в одной футболке. Прильнув к нему, У Ён почувствовал через тонкую ткань тепло его тела и нежный аромат феромонов.
– Xa-a...
Дохён тихо выдохнул, крепко обняв У Ёна в ответ. Его подбородок лег на макушку, а одна рука заползла под капюшон толстовки, чтобы мягко потереть волосы. Тепло больших ладоней наполнило сердце У Ёна спокойствием.
– От тебя пахнет мясом.
– Я знаю.
– Правда?
Забота звучала в его привычно мягком голосе, но на этот раз она была смешана с нотками тревоги. Сердцебиение Дохёна, казалось, было быстрее, чем обычно. Он на мгновение сильнее прижал У Ёна к себе, а затем осторожно отстранил.
– Где Джина?
– Внутри.
– Иди в машину.
Передав У Ёну ключи, Дохён зашел в ресторан. У Ён же направился к припаркованной машине и уселся на переднее сиденье. Вскоре он увидел, как Дохён помогает Джине выйти из ресторана, поддерживая ее.
Дверь щелкнула, открывшись. Дохён уложил Джину на заднее сиденье и обошел машину, чтобы сесть за руль. Все это время он не проронил ни слова. Молча пристегнул ремень У Ёну, включил зажигание и повел машину в сторону дома.
В салоне царила тишина. У Ён, теребя ремень, оглянулся на заднее сиденье. Джина, перебравшая лишнего, спокойно дремала.
– Хён...
– Да?
Голос Дохёна был холодным и отстраненным.
Обычно он звучал мягко, но сейчас в нем сквозил ледяной ветер. У Ён осторожно спросил:
– Ты злишься?
Ответа пришлось ждать долго. Дохён постучал пальцами по рулю, прежде чем тихо сказать:
– Немного.
Его голос оставался твердым.
– Можно... я буду смотреть на твое лицо, пока ты говоришь?
– Я за рулем.
Алкоголь слегка замедлял реакцию. Хотя У Ён не был пьян, но легкая пелена все же накрывала его с головой. Погрустнев, он опустил голову. Увидев это, Дохён снова тихо вздохнул.
– Если я увижу твое лицо, злость, наверное, пройдет.
Голос Дохёна смягчился по сравнению с прежним, и это принесло У Ёну облегчение. Он прислонился к стеклу автомобиля, наблюдая за Дохёном. Даже его профиль казался идеальным и завораживающим.
– Прости, что рассердил тебя.
Дохён глубоко вдохнул, словно пытаясь усмирить свои эмоции. Его грудь медленно поднималась и опускалась. Затем, бросив короткий взгляд на заднее сиденье через зеркало, он тихо заговорил:
– Тогда объясни.
– Что именно?
– Что именно ты осознаешь, и за что извиняешься.
У Ён выглядел так, будто столкнулся с задачей, на которую нет ответа. Его взгляд потух, а мысли бешено закрутились в голове. От того, насколько правильно он сейчас ответит, зависело, сможет ли он смягчить гнев Дохёна.
– Я... извини за то, что не послушался и ушел. За то, что влез в семейные дела без разрешения... И за то, что попросил тебя приехать, даже когда ты был сердит.
Пока он пытался понять его реакцию, Дохён вдруг коротко рассмеялся. Остановив машину у светофора, он протянул руку в сторону У Ёна. Его пальцы на мгновение переплелись с пальцами У Ёна, а потом отпустили.
– Все неправильно.
С совершенно невозмутимым видом он добавил, что за последнее даже следовало бы похвалить. Вздохнув, он выглядел, словно ему стало легче. У Ён обдумал все еще раз и предположил новую причину.
– Прости, что заставил тебя беспокоиться.
– На этот раз ответ оказался правильным.
Выражение лица Дохёна, до этого оставшееся каменным, смягчилось. Он снова вздохнул, а затем продолжил говорить тем же ровным и спокойным тоном, в котором сквозила усталость.
– Если решил уйти, мог хотя бы дать знать. Я целый день не знал, где ты и что делаешь. Ты не отвечал, солнце зашло, стало темно...
Его взгляд мельком скользнул к У Ену. Это был всего лишь миг, но У Ён знал, что Дохён проверил его состояние.
– У тебя еще и здоровье не в порядке, а ты так ходишь.
Лицо У Ёна тут же вспыхнуло от смущения. Единственная причина, по которой его здоровье могло быть плохим, это их с Дохёном ночь. И ведь стулья в кафе были такими неудобными, что боль в спине не отпускала весь день.
– В следующий раз хотя бы скажи, где находишься. У тебя ведь есть телефон.
– Да... извини.
Голос звучал приглушенно. У Ён начал теребить мочку уха, отворачиваясь к окну. За стеклом проносились знакомые пейзажи. Это был путь не к его дому, а к дому Дохёна.
Когда Дохён въехал на территорию жилого комплекса, У Ён мельком подумал, собирается ли он оставить Джину ночевать у себя. Но тут Дохён, останавливаясь для парковки, нахмурился.
– Ах, по привычке...
Он провел рукой по лицу, тяжело вздохнув, и обернулся на заднее сиденье, где лежала Джина. Видимо, привычка привела его домой, и он совсем забыл о ней.
– Я, пожалуй, поймаю такси и поеду домой.
– Ночью опасно.
Дохён закончил парковаться и перевел рычаг коробки передач в положение «Р». У Ён потянулся к дверной ручке, но Дохён опередил его:
– Ким Джина, хватит притворяться пьяной. Поднимайся в квартиру. Код 0626.
Джина, конечно, не ответила, продолжая лежать без движения. Увидев это, Дохён снова вздохнул. Если бы его вздохи могли проделывать дыры в земле, он уже бы добрался до противоположной стороны планеты.
– Ким Джина.
– Хён, ну как ты себе представляешь, чтобы пьяный человек взял и встал?
Дохён мрачно взглянул на него, затем снова перевел взгляд на Джину. Похоже, он подбирал слова, прежде чем наконец расстегнул ремень и вышел из машины.
– Подниму ее наверх и вернусь. Жди здесь. Закрой двери.
– Но я правда могу...
– Ты же сам сказал, что тебе жаль за то, что заставил меня беспокоиться, Ён-а.
У Ён прикусил язык. Дохён умел обезоруживать словами, не прилагая усилий. Тот аккуратно поднял Джину на руки и ушел в сторону подъезда. У Ён, оставшись в машине, запер двери и откинулся на спинку сиденья.
«Я хочу, чтобы он хоть немного чувствовал себя спокойно дома».
Слова Джины вновь зазвучали у него в голове. Затем перед глазами возник образ Дохёна, сидящего ночью и выпивающего в одиночестве, подавленного чем-то.
Дохён помог У Ёну избавиться от занозы, которая долго сидела в душе. Рана еще не полностью зажила, но он ощущал, что уже почти свободен. Теперь даже нахождение рядом с Чжису Хян не вызывало удушья.
«Я хочу, чтобы он тоже смог почувствовать себя свободным...»
У Ён знал, что его желание эгоистично. Если Дохён очертит границы и попросит не вмешиваться, он отступит. В конце концов, У Ён не знал, сможет ли он быть полезным, ведь он был куда более неопытным и неуверенным.
«Но все равно...»
Его беспокойство о Дохёне не исчезало. Слова о том, что у него было «два шанса иметь родителей», звучали слишком горько. У Ён не знал, что значит жить в семье, но именно поэтому он хотел, чтобы Дохён мог это ощутить.
*Тук-тук*.
Дохён вернулся и постучал по окну водительской двери. У Ён отпер замки, коротко кивнув. Сев за руль, Дохён пристегнул ремень.
– В офистель, да?
Машина мягко тронулась с места, двигаясь по привычному маршруту. Дохён давно знал дорогу к месту, где жил У Ён, и навигатор ему не был нужен. У Ён, откинув голову на ремень, с легкой улыбкой заметил:
– Спорить и напиваться в этом вы с сестрой удивительно похожи.
– Что ж... так бывает во многих семьях.
Дохён даже не попытался отрицать причину, по которой он выпивал. Это было так в его стиле, что У Ён едва сдержал улыбку, слегка дернувшую уголки губ. Но сейчас была не та ситуация, чтобы смеяться – предстоял важный разговор.
– Я знаю, почему вы поссорились.
Как всегда, У Ён не умел ходить вокруг да около. Он сразу перешел к делу, и Дохён бросил на него короткий взгляд.
– Зачем было злиться из-за того, что она посмотрела в твой телефон, если ты все равно скоро собирался извиниться? В итоге-то ты сам напился ночью.
У Ён понимал, почему кому-то может быть неприятно вмешательство в личное пространство. Когда Чжису Хян следила за каждым его шагом, ему и самому было невыносимо. Но ситуация с Дохёном и Джиной казалась другой.
– Я не злился из-за телефона, – спокойно поправил его Дохён, голос его был мягким, но твердым. Он добавил тихо, почти шепотом:
– Я злился из-за того, что она расспрашивала о тебе.
– Это так плохо?
– Нет, не то чтобы плохо...
Дохён слегка запнулся, поворачивая руль. Даже за рулем он выглядел впечатляюще.
– Просто если она что-то узнает о тебе, а потом это дойдет до родителей, это будет неловко. Я сказал, что встречаюсь с кем-то, но не упомянул, что этот человек – наследник группы «Сонджон». Родители слишком интересуются «Сонджон».
У Ён вспомнил причину, по которой Дохёна усыновили, и хотел было сказать: «Со мной все в порядке», но не успел. Дохён заговорил первым.
– Мне это не нравится.
Тон его был настолько решительным, что У Ён невольно замолчал. Пока он моргал, переваривая сказанное, Дохён продолжил:
– Мне не нравится, что родители могут общаться с тобой из-за какого-то интереса. И мне не нравится, если ты будешь воспринимать это как что-то нормальное. Человеческие отношения не должны быть средством для достижения цели.
Похоже, его беспокоило, что отношения с У Ёном могут стать инструментом для чьих-то целей, даже если сам У Ён этого не допустит. Сам факт подобных взглядов явно раздражал его.
– На самом деле я зря сорвался на Джине. Немного переборщил.
После этого он добавил фразу, которая заставила У Ёна покраснеть до корней волос:
– Просто я был... неудовлетворен. Я слишком долго не мог прикоснуться к тебе.
У Ёна медленно начинало бросать в жар. Обычно Дохён не говорил так прямо, но, похоже, его упрямство еще не прошло. Он явно знал, что У Ён смутится, но все равно говорил с тихой интонацией, поддразнивая его.
– В общем... вот и вся причина. Я был на взводе, а Джина, как обычно, решила подшутить. Проблема в том, как она восприняла то, что я первым извинился.
У Ён широко распахнул глаза. К его удивлению, Дохён точно понимал, почему Джина обиделась. Словно между ними существовало глубокое взаимопонимание.
– Ты же слышал от Джины, почему она разозлилась на меня? – спросил Дохён спокойным тоном, включая поворотник. Еще один поворот и они окажутся у входа в офистель У Ёна.
– Ты... ты знал об этом?
– Мы с Джиной давно знакомы. Конечно, я понимаю такие вещи, – усмехнувшись, ответил он, ненадолго закрыв глаза. Его аккуратные ресницы слегка вздрогнули.
– Ён-а.
Его взгляд был устремлен вперед, но почему-то в нем было что-то трагичное. У Ён не знал, отчего это чувство охватило его, но слова, которые последовали, заставили его крепко сжать ремень безопасности.
– Я до сих пор помню тех, кто меня родил.