Экстра 20.
Дохён оказался перед приютом в восемь лет. Это был возраст, в котором прошлое начинает оставаться в памяти.
– Не хочу звучать самоуверенно, но я всегда был сообразительным. Поэтому, как только они меня оставили, я сразу понял: они не вернутся.
На губах Дохёна мелькнула грустная улыбка. У Ён молча слушал его рассказ, не зная, что сказать.
– Почему они меня бросили, я до сих пор не знаю. Но когда стал постарше, начал догадываться, что, скорее всего, это было из-за денег.
Свет от входа в подземный паркинг мягко проникал внутрь, отражаясь на лице Дохёна. Даже в полутьме выражение его лица резко врезалось в память.
– Но у меня не осталось травмы. Меня усыновила хорошая семья, я встречаюсь с прекрасным человеком, и не считаю, что у меня чего-то не хватает.
В его темных глазах смешались самые разные чувства. Там была и привычная уверенность, и та слабость, которую У Ён уже видел раньше. За всем этим он уловил небольшую тень тревоги.
– Все равно иногда бывает страшно. В конце концов, я не их родной сын.
Голова У Ёна словно опустела, как будто его огрели по затылку. Он знал причину тревоги Дохёна, но услышать это от него самого оказалось совершенно иным переживанием. Это было похоже на смесь жалости, беспокойства и стыда за свои собственные поспешные догадки. Проглотив весь этот клубок чувств, У Ён решился сказать то, что крутилось у него в голове весь день.
– ...Джина очень похожа на тебя.
На лице Дохёна отразилось недоумение. Остановив машину на свободном месте, он не вышел, а лишь посмотрел на У Ёна. Тот, встретившись с ним взглядом, начал перечислять одно за другим, в чем именно Джина напоминала Дохёна.
– Улыбка такая же. Привычка хмурить брови. То, как она заботится о других, пока ест. Такие мелочи. Я весь день ловил себя на мысли, что она твоя сестра. Настоящая сестра.
Дохён слегка склонил голову, будто находя старательного У Ёна забавным. Его глаза внезапно наполнились теплотой. У Ён, сохраняя зрительный контакт, тихо повторил слова, которые когда-то услышал от Джины.
– Чтобы быть семьей, не обязательно быть связанными кровью. Это ведь не условие, чтобы делиться чем-то сокровенным.
Он понимал, насколько это клишировано. Но У Ён, как никто другой, знал, что родственные связи ничего не значат.
– Если уж так рассуждать, то мы с тобой тоже совершенно чужие люди. Но вот же мы, сидим здесь.
Лицо Дохёна изменилось. На миг он выглядел ошеломленным, а затем выдохнул легкий смех.
У Ён, не понимая, что его так развеселило, взглянул на него с вопросом, и заметил, как глаза Дохёна смягчились.
– Просто... не думал, что когда-нибудь услышу от тебя советы по отношениям.
– ...Разве я не могу?
– Напротив. Это хорошо.
Легкий, приятный аромат феромонов словно ветерок окутал У Ёна. Большая ладонь нежно коснулась его щеки, поглаживая ее. У Ён, словно по привычке, потерся об нее, как маленькое животное, ища утешения.
– Похоже, вы очень сблизились, раз ты зовешь ее Джина.
К счастью, Дохён не разозлился на его излишнюю откровенность. Напротив, в его взгляде читалась мягкость. У Ён осторожно взял обеими руками руку Дохёна.
– Я бы хотел, чтобы ты больше не чувствовал этой тревоги.
Сердце забилось неровно. Он впервые решился сказать Дохёну то, что давно носил в себе.
– Благодаря тебе я пережил свои школьные годы. И сейчас, благодаря тебе, я смог уйти из дома, не разрывая полностью отношения с мамой.
Слова прозвучали внезапно. Дохён не ответил, но тихо кивнул.
– Теперь я знаю, что в этом мире есть не только плохие альфы. Я знаю, что кому-то не все равно, что кто-то обо мне заботится.
Это все показал мне ты.
Глаза Дохёна сузились. Они словно улыбались, но это больше напоминало попытку сдержать эмоции. У Ён, не отрывая взгляда, осторожно поцеловал его руку.
– Если бы ты не научил меня этому... не сказал мне об этом, я, наверное, так бы ничего и не понял.
Он понимал, что Дохён порой не говорил многого, но именно из-за его слов У Ён начинал что-то понимать. Это был урок, который Дохён повторял раз за разом.
– Поговори со своей семьей. Я правда этого хочу.
Дохён долго гладил его щеку, словно прикосался к чему-то ценному. Его пальцы скользнули по коже, коснулись уха, вызывая у У Ёна легкий озноб. Он вздрогнул, а затем услышал мягкий голос Дохёна.
– Я не настолько глуп, чтобы потерять, то что дорого мне из-за одной и той же ошибки.
У Ён вдруг пожалел, что так и не сказал Джине, насколько красив голос Дохёна. Его тихий, бархатный тон наполнял все сладковатым теплом.
– Я всегда собирался поговорить. Просто не знал, когда это сделать.
Стихшая буря эмоций обосновалась в его взгляде. У Ён с опозданием понял, что это было настоящее трогательное чувство.
– Прости, что заставил тебя волноваться. Спасибо, что заботишься обо мне, Ён-а.
Он поцеловал У Ёна в щеку, а затем легко коснулся его губ. Тепло, оставшееся после короткого поцелуя, словно тянуло к себе, и Дохён задержался на мгновение дольше, чтобы ощутить это еще раз. Когда он наконец отстранился, то прижал лоб к его лбу.
– Сегодня я поговорю с Джиной.
– Завтра. Она ведь выпила.
– Что ж... так тоже можно.
Улыбнувшись, Дохён мягко помял его щеки ладонями, словно лепил что-то из глины, и чмокнул его несколько раз. Затем, обняв У Ёна, прошептал с теплой нежностью.
– Я люблю тебя.
У Ён почувствовал, как лицо заливается краской, и крепче сжал пальцами ворот Дохёна. Стук сердца, громкий и тяжелый, эхом раздавался вокруг, невозможно было понять, кому оно принадлежит. Слова «я люблю тебя», а не просто «нравишься», накрыли его с головой, оставляя ощущение волнения, которое слепило, как яркий свет.
– Я тоже...
Его слова прозвучали едва слышно, словно шепот муравья. Но, к счастью, Дохён понял все без дополнительных пояснений, и его улыбка рассыпалась мягким светом над головой У Ёна. Они еще долго обнимались, прежде чем Дохён осторожно разомкнул руки, отпуская его из своего тепла.
– Иди домой. Я позвоню.
Если бы он остался еще хоть на мгновение, У Ён наверняка бы не смог его отпустить. Он послушно вышел из машины и через опущенное окно помахал рукой. Улыбка Дохёна, легкая и теплая, вызвала у него почти щекотное чувство в груди.
«Не хочу расставаться».
Эта мысль не оставляла его даже тогда, когда он вошел в лифт. Как же было бы хорошо каждый день подниматься вместе сюда, думал он. Это желание не покидало его головы, как назойливая мелодия. Ночь казалась особенно пустой без Дохёна.
* * *
Время летело незаметно. В тот день, вернувшись домой, Дохён неожиданно объявил, что собирается пожить в родительском доме. У Ён не узнал подробностей, но, увидев, как Дохён привез обратно целую гору дорогих вещей, он догадывался, что произошло. Каким бы взрослым ни казался этот человек, он всегда справлялся со всем безукоризненно, так что беспокоиться было не о чем.
– Снова переписываешься с Джиной?
Лежавший на диване в квартире Дохёна, У Ён с трудом смог добраться до телефона после всех шуток и приставаний с его стороны. На экране телефона мигали уведомления. Джина явно не давала ему покоя.
– Похоже, вы на одной волне, раз такие ровесники.
С тех пор как они вместе ели самгепсаль, Джина постоянно писала ему. Сначала она изводила У Ёна вопросами, говорил ли он что-то Дохёну, потом, спустя несколько дней, начала отправлять ему подарочные купоны с извинениями и благодарностями. Узнав, что они обменялись номерами, Дохён недовольно поморщился, но, услышав, что у У Ёна впервые появился ровесник-друг после Сон Гю, он не смог удержаться от улыбки.
– Джина говорит, что хочет жить в твоей квартире.
– В этой? Ну, она и так постоянно просит у меня ее.
Джина давно мечтала жить одна и при первой же возможности намекала на желание переехать в квартиру Дохёна. Похоже, ее родители ничего для нее не делали. Когда У Ён спросил. почему, она объяснила, что мать была сильно зла из-за ее самовольного академического отпуска.
– Я это к тому, что ты не слишком сближайся с Джиной. Дело не в семейной корпорации «Сонджон», просто ты идеально подходишь под ее вкусы.
Дохён поднялся с кровати и размял затекшие плечи. У Ён, опустив телефон, взглянул на его широкую спину. Мускулы, словно тщательно вылепленные, были сильными и рельефными.
– Она сказала, что ты второй самый красивый человек из тех, кого она видела.
– А кто первый? Она сказала?
По крайней мере, это был не сам Дохён. У Ён не стал уточнять, просто спросил, знает ли он, кто это. Дохён, усмехаясь, легко поднял У Ёна на руки.
– Бог управления.
– A-a-a...
Вспомнилось, что это был парень, который встречался с их ассистентом. Хотя У Ён видел его всего раз, его яркая внешность запомнилась. Альфа или нет, он был действительно красив.
– Кстати, ты заметил, что нашего ассистента давно не видно в университете?
– Юну хён?
Дохён, привычно держа У Ёна на руках, направился в ванную. Вода в ванной уже была подготовлена теплая и приятная. Когда он аккуратно вошел в нее вместе с У Ёном, то спокойно ответил, что Юну хён закончил учебу еще в августе.
– Ты не знал?
– Ну...были каникулы...
Вспомнив, У Ён понял, что слышал об этом вскользь, но не придал значения. Видимо, все прошло мимо него.
– Ты ведь даже ходил на вечеринку в честь его выпуска. Хотя да, он сам не пришел.
Чувствуя себя немного неловко, У Ен прижался к Дохёну. Теплая вода окутала их до плеч. Их позы лицом друг к другу, обнимая – делали видимой сильную линию плеч Дохёна, которая оказалась прямо перед его глазами.
«Татуировка...»
У Ён машинально провел пальцем по латинской надписи, которая попадалась ему на глаза. Из-за того, что он постоянно цеплялся за Дохёна, на его коже были мелкие царапины. Уперевшись подбородком в его плечо, У Ен пробормотал едва слышно:
– У меня большой член...
Плечи Дохёна мгновенно напряглись. Похоже, значение, которое объяснила Джина, оказалось правильным. У Ён, заметив его замешательство, с мягкой усмешкой задал вопрос:
– Как тебе в голову пришла такая вызывающая татуировка?
– ..Хм.
После короткой паузы Дохён притянул У Ёна к себе, провел рукой по его худой спине и, откинувшись назад, расслабленно расположился в ванне. Под водой что-то ощутимо коснулось У Ёна ниже пояса.
– Ну... в этом ведь нет лжи, правда?
Похоже, раз уж его разоблачили, он решил держаться невозмутимо. У Ён, перестав его дразнить, устроился у него в объятиях, чувствуя, как тело расслабляется от тепла воды. Его глаза начинали слипаться от усталости.
– Хён.
– Мм? Что?
Одна короткая фраза, но в голосе Дохёна было столько нежности, что она мягко проникала в душу. Этот низкий, приглушенный тон теплым облаком окутывал его сознание.
– Давай жить вместе?
Словно это был легкий, не обязывающий вопрос как будто он предлагал поесть вместе. Дохён на секунду замер, прежде чем продолжить медленно гладить У Ёна по спине. У Ён, обнимая его, тихо продолжил, сонным голосом уткнувшись в его грудь:
– Ты можешь переехать ко мне, или я к тебе... Но лучше, если эту квартиру отдать Джине, а нам переехать в студию.
Когда-то Дохён сам предлагал У Ёну такое. Слова о том, чтобы дать ему безопасное убежище, тогда казались невероятно трогательными. Теперь У Ён хотел сделать подобное предложение сам.
– Я не говорю, что прямо сейчас, просто подумай об этом.
На самом деле он уже тихонько спросил разрешения у Чжису Хян. Единственная проблема, которую она озвучила, это то, что совместное проживание может быть преждевременным. Но в целом она согласилась, что квартира принадлежит ему, и он может делать с ней все, что захочет.
– Когда тебя нет, я совсем не могу уснуть...
Обнимая его за плечи, У Ён теребил волосы на его затылке. Влажные пряди прилипли к коже, вызывая щекотку. Дохён слегка дернул плечом, но У Ён заметил, что дело было не в щекотке.
– ...Почему...он стал больше?
Дохён не ответил, лишь откинул голову назад. Его кадык заметно двигался, а излучаемые им феромоны выдавали попытки справиться с нахлынувшими эмоциями.
– Не забирай свои слова обратно.
С трудом выдавленные слова были полны подавленных эмоций. Проведя рукой по спине У Ёна, он оставил на его макушке короткий поцелуй.
– Нашему У Ёну нельзя плохо спать, ведь это плохо... Значит, квартиру точно придется отдать Джине.
Эта шутка оказалась красноречивее любых признаний. У Ён, не в силах сдержать эмоции, наклонился и осторожно поцеловал Дохёна в ухо. Затем, шепнув что-то едва слышное, он вновь прижался к нему. Дохён обнял его так крепко, как будто хотел больше никогда не отпускать.
– Как же ты оказался рядом со мной...
Эти слова звучали искренне, как будто он вынимал из глубины души все, что хотел сказать. У Ён покраснел, словно это был их первый разговор о чувствах, и плотнее прижался к его груди. Дохён, обнимая его, раз за разом шептал:
– Я тоже. И сегодня, и всегда... я люблю тебя.