Экстра 8.
Дохён, уложив У Ёна спать, тихо вышел в гостиную. Он успел тщательно вымыть его и даже высушить волосы, так что тот должен был проспать как минимум два-три часа. Ночью, скорее всего, будет трудно уснуть, но это привычное дело.
– Я оставил его спать и вышел.
– Молодец, – отозвался Дэниел, весело насвистывая мелодию. Это была та же песня, что он мурлыкал утром, когда Дохён готовил кимчи тиге. Дохён, присев на стул рядом, осторожно заговорил:
– Похоже, тебе нравится эта песня.
– А? – Дэниел наклонил голову с непонимающим выражением лица. Он все еще улыбался, но явно не уловил смысла, поскольку Дохён говорил на корейском.
– Что ты сказал?
Влажный летний воздух мягко щекотал кожу. Жаркий день не спешил уступать вечерней прохладе. Дохён, слегка прикрыв глаза, посмотрел на медленно темнеющее небо.
– Ты ведь понимаешь корейский, правда?
Его взгляд слегка опустился, и, хотя выражение лица Дэниела оставалось улыбающимся, Дохён уловил его замешательство. Поднятые брови лишь подтверждали это. Он медленно добавил:
– Я наблюдательный.
С самого их знакомства было что-то странное. Например, он не спросил, кто такой Дохён, пока тот не предложил ему остаться. Или моментально замолчал, когда речь зашла о репортерах. Если бы он действительно не знал корейский, на его лице хотя бы раз появилась бы растерянность, но этого не было.
– Ты даже не спрашиваешь, о чем я говорю, когда беседую с У Ёном. Но при этом, когда говоришь со мной, обязательно уточняешь, что значит то или иное слово.
Дохён был готов оставить это в покое, если Дэниел все-таки откажется отвечать. Он и начал разговор только потому, что тот вел себя странно со времени их застолья, слишком часто на его лице мелькала грусть.
– Кстати, песня, которую ты только что напевал, это же корейская поп-музыка.
Дэниел, закатив глаза, слегка сжал челюсть. Улыбка на его лице постепенно угасла, сменившись усталым выражением. После долгой паузы он неохотно произнес:
– Не очень хорошо говорю.
Произношение было неровным, интонация плавающей. Едва Дохён открыл рот, чтобы что-то сказать, Дэниел тяжело вздохнул.
– Я выучил его, чтобы сблизиться с У Ёном. Но У Ён не знает.
И неудивительно. Вероятно, никто из сегодняшних гостей даже не подозревал об этом. Дохён сам бы не догадался, если бы не его острая наблюдательность. Если бы Дэниел не был другом У Ёна, он и сам бы не обратил внимания.
– Почему ты притворялся? – спросил он, и вопрос был вызван чистым любопытством. Неужели у Дэниела была цель скрывать свои знания? Вряд ли он пытался подслушать что-то важное.
– Это было не специально...
Его голос прозвучал с оттенком сожаления и странной тоски, которые Дохён не мог разгадать.
После короткой паузы Дэниел медленно продолжил:
– Просто так хотелось.
Это совсем не походило на ответ, но Дохён не стал давить. Было ясно, что за этим не стояли дурные намерения. Как ни крути, Дэниел действительно проявлял искреннюю симпатию к У Ёну.
– Знаешь, – тихо начал Дэниел, оборачиваясь к Дохёну. Солнце освещало его спину, так что его лицо скрывалось в тени. – Тебе интересно, каким был У Ён в Америке?
Дохён не ответил, но это было очевидно. Он даже не предполагал, что услышит такое.
– Хочешь, расскажу?
Дохён не отказался. Он лишь смотрел на него, выражая молчаливое согласие. Но то, что он услышал, заставило его внутренне дрогнуть.
– Я был его телохранителем.
* * *
Дэниел рассказывал историю У Ёна довольно долго. Как они познакомились, как сблизились, как ему удалось завоевать его доверие. Все было вполне ожидаемо, за исключением одного того, что они были соседями по комнате в общежитии.
– Вначале он был совсем крошечным. Ростом примерно вот таким, – Дэниел жестом указал чуть выше груди.
Дохён, слушая, машинально представил себе У Ёна в школьные годы. Того подростка, который едва доставал ему до груди, с маленькими руками и ногами.
– Пришлось изрядно потрудиться, чтобы подружиться с ним. Знаешь, какая у него была настороженность? Просто невероятная.
Дэниел сказал, что из всех людей, кого он встречал, У Ен был самым сложным. Его настороженность казалась непробиваемой: что бы ты ни говорил, он просто молчал. Даже начать диалог было сложно. Но, несмотря на это, Дэниел продолжал свои попытки. Почему? Он объяснил это просто деньгами.
– Ты ведь знаешь? У Ён из очень богатой семьи. А я, ну, как это по-корейски... я был, эээ...
– Бедным.
– Точно, бедным. Очень бедным.
Дохён хотел спросить, как он познакомился с Чжису Хян, но так и не решился. Тем временем Дэниел пару раз переспросил у него корейские слова, а затем, решив, что проще будет перейти на английский, продолжил:
– Я притворялся, что интересуюсь Кореей. Изучал культуру, слушал песни, учил фразы вроде «Привет» и «Спасибо». А потом... потом Корея мне действительно понравилась. Это невероятная страна.
Он рассказал, что больше всего усилий у него ушло на то, чтобы научиться правильно произносить имя У Ёна. На это ушел целый месяц, и примерно тогда У Ён наконец начал ему доверять. Хотя, по правде говоря, это доверие возникло скорее из-за отсутствия других вариантов общения.
– У Ён... чем больше его узнаешь, тем сложнее. Он ужасно разборчив в еде. Если что-то ему не нравится, он не станет это есть. Даже не то чтобы не хочет, а просто не может. Я измучился, подбирая для него подходящую еду.
Хотя его слова звучали как жалоба, выражение лица говорило об обратном. В этих воспоминаниях читалась искренняя привязанность. Дохён заметил это и слегка прищурился. Как бы насторожен ни был У Ён, он не мог не поддаться такой заботливой доброте.
– А потом, где-то через полгода, У Ён проявился как омега.
Все случилось внезапно, и первая течка У Ёна длилась целую неделю. Сначала Дэниел думал, что это простуда, но по мере ухудшения симптомов он понял, что дело серьезнее. Он тут же связался с Чжису Хян, которая отправила врача, чтобы тот прописал У Ёну ингибиторы.
– Если честно, я до сих пор не понимаю, почему она велела скрывать, что я на нее работаю. Почему, несмотря на все сво внимание к У Ёну, она никогда не связывается с ним напрямую?
Но задавать такие вопросы он не мог. Дэниел просто выполнял указания Чжису Хян – защищал и наблюдал за У Ёном. На большее у него не было полномочий.
– У Ён ведь омега. И не просто, а доминантный.
Какие шансы, что новоиспеченный доминантный омега сумеет сразу научиться управлять своими феромонами? Дохён, вспоминая свое время в приюте, нахмурился. Лицо Дэниела тоже помрачнело.
– Ты не представляешь, насколько он был опасен.
Постепенно рассеянные фрагменты истории начали складываться в целостную картину. Теперь было понятно, почему Чжису Хян настояла на присутствии Дэниела. Почему она, обычно нанимающая альф в качестве охраны, сделала исключение и выбрала бету.
Наверняка Чжису Хян предвидела, что это произойдет. Будь он альфой или омегой, У Ён должен был проявиться. Это было неизбежно: уникальные особенности наследуются только в рамках особых генетических сочетаний. А У Ён был результатом союза альфы и омеги, ценным плодом такой связи.
– Не раз альфы пытались напасть на него. Его и так недооценивали из-за того, что он азиат. А когда он проявился, наверняка посчитали легкой добычей.
– Это часто происходило? – спросил Дохён, невольно вспоминая тот момент в комнате клуба, когда Гарам потеряла над собой контроль. Тогда У Ён с абсолютно спокойным тоном ответил:
«Это не то, что происходит часто».
– Бесчисленное количество раз.
У Дохёна по коже пробежал холодок. Что-то между гневом и другой, неясной эмоцией охватило его, словно накрыв волной. Глаза его невольно прищурились.
Он знал, что тогда У Ён соврал. Его выражение лица, жесты, а затем и реакция, все это выдавало, что он привычен к подобным ситуациям. Просто Дохён не стал задавать лишние вопросы, понимая, что эти воспоминания не стоит вытаскивать наружу.
– Я говорил ему быть осторожнее. Но, ох... не смотри так. Я знаю, что это не то, что он может контролировать. Просто я волнуюсь.
Дохён выдохнул и потер глаза, пытаясь справиться с эмоциями. Почему-то внутри все сжималось, хотя он даже не пил. Он попытался успокоиться, подавляя всплеск феромонов. Тем временем Дэниел продолжал, замедляя речь:
– В какой-то момент я понял, что это так не оставишь. Начал учить его самообороне. Ему нужно было хоть как-то уметь защищать себя. Ты бы видел его. У него потрясающая физическая подготовка. Он отлично дерется.
Дохён задумался. Он никогда не видел, чтобы У Ён дрался, хотя иногда замечал его скрытую силу. Даже против массивного, как медведь, Ким Джинсана он действовал уверенно. Теперь это стало понятно: он знал, на что способен.
– Тогда он почти на фут вырос за год, но вместе с этим сильно похудел. И это... стало проблемой.
Дэниел не договорил, но продолжения и не требовалось. Если У Ён казался симпатичным в его глазах, то насколько же привлекательным он выглядел в глазах окружающих? Молодой, хрупкий, и с неконтролируемыми феромонами... Итог был предсказуем.
– Знаешь, чему я его учил в первую очередь? – с улыбкой спросил Дэниел. Его лицо приняло самодовольное выражение, он даже хмыкнул, с трудом сдерживая смех. – Материться.
Дохён невольно фыркнул. Не от удивления, а от того, что это показалось абсолютно в духе Дэниела.
– Всем возможным ругательствам. Иногда самое важное – это показать, что ты настроен серьезно.
Хотя У Ён так и не начал использовать эти слова. Он объяснил, что не хочет привыкать к такой манере общения. Дэниел вздохнул с сожалением, вспоминая. А Дохён тем временем подумал о поездке на МТ, когда в момент ярости У Ён с поразительной точностью использовал выражения. Видимо, уроки все же не прошли мимо.
– Знаешь. Сначала это была работа. Но потом... нет. Он стал для меня другом. Даже чем-то вроде ребенка.
Чувства могут быть разными. Как Дохён в свое время начал испытывать любовь к У Ёну, так и Дэниел за четыре года привязался к нему по-своему. Тем более, он был рядом во время его взросления, что усиливало чувство ответственности.
– Я думал, У Ён тоже так считает. Ведь даже узнав, что я работаю на Чжису Хян, он продолжил дружить со мной.
Вдруг Дохён понял, что за грусть он замечал на лице Дэниела всякий раз, когда У Ён вел себя беспечно или показывал свою слабость.
– Но оказалось, нет.
Его поведение напоминало ревность родителя, недовольного выбором ребенка. Это была не любовь, не дружба – что-то ближе к семейной привязанности. Даже то, как он разглядывал Дохёна, словно оценивая, подходил ли он У Ёну, теперь выглядело совсем иначе.