Экстра 7.
Глаза сузились. Уголки губ опустились ровной линией, а между бровей пролегла глубокая складка.
У Ён теребил мочку уха, избегая взгляда Дохёна. Он не оправдывался, не спешил отвечать. Лишь слегка нахмурился и нерешительно помотал головой.
«Такое бывает».
– Такое...
– Где бывает?
Договаривать он не стал. Подняв взгляд, он случайно встретился глазами с Дэниелом. Губы Дохёна, готовые сказать что-то, сомкнулись, и он поспешно прикрыл рот рукой.
Чуть было не заставил У Ёна оказаться в неловкой ситуации прямо здесь, при всех. Сам уклонился от ответа, а теперь требует объяснений? Нет, так нельзя. Если только поговорят позже, когда останутся вдвоем.
С трудом подавив порыв, Дохён заставил себя успокоиться и привести мысли в порядок. Воспоминания о пьяных выходках У Ёна начали всплывать одно за другим. То он лез к нему в объятия, жалуясь на холод, то пытался раздеться, жалуясь на жару. А как-то, едва держась на ногах, еще и в душ умудрился собраться. Эти выходки чаще всего казались милыми и трогательными, но стоило бы ему вести себя так с кем-то другим – Дохён точно бы сорвался.
Ревность запылала в груди, словно огонь, жгущий горло. Он до сих пор отчетливо помнил его дерзкие слова: «Обними меня», «Поцелуй меня». В памяти всплыло лицо У Ёна, смеющегося у него на руках, похожего на прелестную игрушку. А теперь оказалось, что одна из этих пьяных привычек появилась из-за Дэниела?
– Ён-а.
Стараясь сохранить самообладание, Дохён мягко произнес его имя. У Ён, до этого споривший с Дэниелом, обернулся, удивленный переменой в голосе. Тем не менее их плечи все так же оставались плотно прижаты друг к другу, и это невыносимо раздражало.
– Если хочешь выпить, пей спокойно. Если напьешься, я позабочусь о тебе.
Он не стал улыбаться. У Ён сразу бы понял, что за этой улыбкой скрывается буря эмоций. Вместо этого Дохён открыл банку пива и, как ни в чем не бывало, поставил ее на стол.
– Ты же давно не видел друзей, надо выпить хотя бы немного.
– Но... Хён, ты же сам не пьешь.
– Все в порядке. Если что, оставим машину и вызовем такси.
После этих слов У Ён, похоже, колебался. В его больших сияющих глазах мелькнуло желание попробовать. Белоснежная рука медленно потянулась к банке пива, которую передал Дохён.
– Тогда только чуть-чуть...
– О, все-таки выпьешь?
Это не был вечер принуждения или запой из-за грусти. Если хочет выпить пусть пьет. Тем более здесь из альф были только он и Гарам. Даже если начнется выброс феромонов, он с легкостью подавит их своими.
– Эй, ребята, поднимайте бокалы! Дэниел, cheers! Окей?
Ясный звонкий голос прозвучал как сигнал.
Банки с пивом и бумажные стаканы стукнулись друг о друга. Пусть это был не изысканный звук стеклянных бокалов, но для веселой атмосферы его хватило.
Дохён сделал глоток из стаканчика с напитком, стараясь подавить бушующее внутри раздражение.
Какая у него привычка? Это еще предстоит узнать – когда он снова напьется.
* * *
Прошло три часа.
Ровно столько времени понадобилось, чтобы Сон Гю окончательно утратил связь с реальностью, а Гарам вдруг превратилась в «гения английского языка». Ни больше, ни меньше три часа.
– Слушай, Дэн. Я ненавижу английский.
– Правда? Но ты ведь сейчас говоришь на английском.
– Нет-нет, я не могу говорить по-английски.
Видимо, под воздействием алкоголя она обрела уверенность в себе. Наполовину опьянев, Гарам решила поговорить с Дэниелом. Хотя ее произношение оставляло желать лучшего, а словарный запас был скудным, они вполне могли общаться. Казалось, если бы она взяла с собой термос с соджу на устный экзамен в прошлом году, то получила бы отличную оценку.
– Ах, нуна, ну почему ты все время говоришь на английском?
В отличие от Гарам, Сон Гю с каждым часом понимал все меньше и меньше из того, что говорил Дэниел. Сначала он еще мог что-то уловить, но теперь полностью потерял способность воспринимать не только английский, но и корейский. Казалось, он просто перестал понимать любые слова.
На фоне этого хаоса Дохён наблюдал исключительно за У Ёном. Он внимательно следил, чтобы тот не споткнулся, не пролил напиток и, самое главное, не оперся на Дэниела. Но, к счастью, У Ён не совершал ошибок. Он просто тихо пил свое пиво, глоток за глотком.
– Эй, малыш, хватит только пить, закуси чем-нибудь.
У Ён слегка вздрогнул, его взгляд нахмурился. Несмотря на выпитое количество алкоголя, он выглядел почти трезвым: лицо сохраняло прежний оттенок, хотя выражение стало немного более отстраненным, а взгляд слегка рассеянным. Со стороны могло показаться, что он прекрасно держится, но Дохён безошибочно определил:
«Он пьян».
– Почему ты называешь меня малышом?
Произношение оставалось четким, но речь стала медленнее. Голос был ровным, но чуть ниже обычного, а каждый раз, когда он моргал, его голова слегка кивала. Это была именно та причина, по которой Дохён всегда предупреждал: «Тебе лучше вообще не пить».
– Все, кто ниже меня ростом – малыши.
– Но я же выше тебя ростом.
– Ну, посмотрите-ка, какой дерзкий.
Большинство окружающих даже не догадывались, что за этой невинной перепалкой скрывалось нечто забавное: завтра У Ён точно не вспомнит ни слова из этого разговора. Пока он держал свои феромоны под контролем, но Дохён знал, что долго это не продлится.
– А какой у тебя рост?
– У меня рост высокий. Почти два метра.
– ...У меня тоже.
Кто выше, кто ниже, кто малыш, а кто нет этот спор явно вышел из-под контроля. Дохён не сдержал смешок, наблюдая, как они оба, выпившие, обсуждают ерунду с совершенно серьезными лицами. Но больше всего его удивляло, как упрямо У Ён стоял на своем, хотя обычно такого за ним не наблюдалось.
– Мне не нравится, когда ты так меня называешь.
– Это привычка.
– Все равно мне это не нравится.
Для Гарам обращение «малыш» было всего лишь одной из ее алкогольных проделок, но, похоже, оно сильно раздражало У Ёна. Наконец, терпение Дохёна лопнуло, и он протянул руку, чтобы мягко погладить У Ёна по затылку.
– Она всегда, когда пьяна, всех подряд малышами называет. Наверное, их уже человек пятнадцать набралось.
Эти слова, сказанные с легким намеком на шутку, смягчили выражение лица У Ёна.
Возможно, из-за успокаивающего прикосновения руки, медленно гладившей его затылок. Как бы там ни было, для Гарам это выглядело откровенно несправедливым.
– Ого, меня ты не слушаешь, а его сразу. Прямо не жизнь, а горе.
Но У Ён совершенно проигнорировал ее жалобы. Вместо этого он схватился за руки Дохёна обеими ладонями и, словно прося ласки, начал тереться лицом об его руки. Было очевидно, что он буквально выпрашивал прикосновения. Дохён не стал сопротивляться и мягко погладил его по щекам, поддавшись этому молчаливому зову.
– У тебя лицо горячее.
– Знаю.
Все неприятные чувства в душе Дохёна растаяли, словно снег под солнцем. Одно только прикосновение к У Ёну могло вернуть ему внутреннее спокойствие. Это чувство было одновременно странным и пугающим. Нельзя же так зависеть от другого человека, чтобы каждый пустяк так сильно влиял на настроение.
– У Ён, ты в порядке? Ты пьян?
– Все нормально. Не пьян.
– Посмотри на меня. Ты точно в порядке?
– Говорю же, все хорошо.
Дэниел с интересом повернулся всем телом, чтобы рассмотреть У Ёна. Казалось, он был удивлен его спокойным поведением. Возможно, он никогда раньше не видел У Ёна в пьяном состоянии. Или, что еще более вероятно, никогда не видел, чтобы он проявлял такую игривость.
«Значит, это явно не влияние Дэниела», – подумал Дохён, вспоминая, как ревность накрыла его с головой чуть ранее. Тогда он даже не обратил внимания на другое: помимо привычки к физическому контакту, у У Ёна было еще кое-что в арсенале пьяных привычек.
Только когда ревность утихла, Дохён смог трезво взглянуть на ситуацию. Конечно, он понимал, что его догадки были совершенно беспочвенными. У Ён даже и не думал пошатнуть его доверие, а он сам оказался флагом, трепещущим от любого дуновения ветра.
– ...Пора заканчивать и уходить, – пробормотал Дохён, с трудом сдерживая смешок, и убрал руку. У Ён посмотрел на него с явным разочарованием, но терпеть дальше он не мог: такие вещи лучше оставить на дом. И не только потому, что там будет спокойнее.
Дохён начал прибирать на столе, приводя все в порядок. Пить давно перестали, а Сон Гю уже вовсю дремал, привалившись к дивану. Гарам, хоть и напивалась быстро, никогда не доходила до полной отключки, так что ее можно было оставить.
– Оставь, я сама все уберу. Сон Гю домой доведу. – пробормотала Гарам, отбив руки Дохёна. Затем она кивнула в сторону У Ёна, явно намекая: «Забирай его и уходи». Гарам всегда была проницательной, и, кажется, прекрасно поняла, что сегодня что-то было не так.
– Ладно, полагаюсь на тебя. Ён-а, ты можешь идти?
– Конечно!
У Ён резко встал. Но тут же потерял равновесие и мягко упал прямо в объятия Дохёна. Скорее это выглядело как намеренное расслабление, ведь он знал, что может на него опереться. Вид этой сцены вызвал у Дохёна тихий смешок.
– А говорил, что можешь идти.
– Я могу....
– ...О, боже мой, – выдохнул Дэниел, пораженный увиденным. Его взгляд метался от У Ёна к Дохёну, как будто он пытался осознать, что только что произошло. Наконец, он выдохнул, не скрывая изумления.
– Боже, боже...
«Он тоже пьян».
Повторяя одно и то же снова и снова, Дэниел явно выдавал признаки опьянения. Впрочем, что удивляться, если он с таким энтузиазмом поглощал корейское пиво, нахваливая его? Даже с низким градусом, но в больших количествах, можно было напиться.
– Ён-а, держись на ногах.
Он обхватил У Ёна за талию, поддерживая его и не позволяя упасть. При этом он заботливо встал между ним и Гарам, чтобы ее феромоны случайно не пересеклись с У Ёном. От У Ёна, сильно прижавшегося к нему, исходил теплый, расслабляющий аромат феромонов, полные удовольствия, словно плавно окутывали обоих.
– Черт, а Квон Сон Гю всн не встает. Хочу покурить.
– Только попробуй здесь закурить.
– Да не собираюсь я, расслабься! Все, быстро идите уже. Дэниел, и ты тоже, давай, пока!
– Гудбай!
Дэниел, все это время не сводивший взгляда с У Ёна, наконец отвел глаза, лишь когда их взгляды с Дохёном пересеклись. После короткого замешательства он, наконец, медленно направился к выходу. Однако его взгляд, который он бросал на Дохёна и У Ёна, оставил странное чувство, словно в нем читалась какая-то пустота или некое сожаление.
* * *
Август, когда дни становятся длиннее. Время, когда к закату алые лучи солнца растекаются по оконным стеклам, делая их особенно красивыми. Небо в это время года кажется огромным полотном, усыпанным облаками, будто кто-то разбросал по нему клочки ваты, и на них пролил краски, нереальная, почти сказочная картина.
На фоне этого неба Дэниел бездумно смотрел вниз с балкона. Его волосы, развеваясь под легким ветерком, ловили закатное сияние и переливались. словно золотые нити. Картина выглядела как ожившая иллюстрация, но Дохён, глядя на это, лишь безразлично шевельнул губами.
– Дэнни.
Взгляд Дэниела медленно обратился к нему. Несмотря на внезапное обращение, он ничуть не удивился. На его лице все так же играла легкая, безмятежная улыбка, наивная и чуть озорная.
– У Ён спит?