Глава 96.
Высокие стены всегда были великолепны, но в дождливые дни их величие возрастало вдвое. Непрерывный поток дождя пропитывал темные кирпичи и оставлял следы. Почерневшие пятна от воды казались мыслями У Ёна.
– Будь осторожен.
Дохён отвез У Ёна домой, как только он повесил трубку. Он не забыл положить подарок У Ёну на день рождения в чистую сумку для покупок и отдать ему. У Ён стоял у ворот, похожий на скот, которого ведут на бойню.
– Я не хочу уходить...
Не то чтобы они никогда больше не увидятся, но разлука была слишком печальной. Чувство, что он снова останется один, как только пройдет эти ворота, тоже сыграло свою роль. Он мог уйти, если бы захотел, ведь его не держали в заложниках, но мысль о том, чтобы войти в дом самостоятельно, была неприятной.
– Мы можем снова увидеться завтра.
Дохён смягчил тон и нежно погладил У Ёна по щеке. Казалось, он пытался утешить его, но это лишь усилило его сожаление.
– Я уйду после того, как ты войдешь.
У Ён вздохнул и отвернулся. Ему ничего не оставалось, кроме как ввести пароль, но прежде чем он успел это сделать, он услышал механический звук. Система безопасности отключилась, и ворота с тяжелым грохотом распахнулись.
Сквозь открытую дверь У Ён увидел человека, полностью одетого в черное. Ее волосы были зачесаны назад, а черный костюм делал ее похожей на льва в ночи. Если бы не зонт, который секретарь Юн держал над ее головой, она могла бы сойти за привидение.
– Где ты был...
Чжису Хян медленно открыла рот с усталым выражением лица. Она всегда была проницательной, но сегодня, казалось, была особенно напряжена. Феромоны были настолько сильными, что было трудно дышать даже на расстоянии нескольких шагов.
– ...С возвращением.
У Ён ответил за Чжису Хян. Он только что вернулся, но, строго говоря, Чжису Хян отсутствовала дома дольше. Она переводила взгляд с У Ёна на Дохёна и обратно, а затем устало поджала уголки губ.
– Уже поздно.
Было еще не так поздно. На улице все еще было светло благодаря длинным дням. Кроме того, еще не было времени ужина.
– В такой день, как сегодня, ты должен быть дома. Тебе правда нужно, чтобы я позвонила и сказала, что ищу тебя?
У Ён сильно прикусил губу и шагнул через ворота.
Такой день, как сегодня. Это точно не его день рождения. А что, если это годовщина смерти его матери-омеги, которую Чжису Хян знала и чье лицо У Ён даже не помнит?
– Я просто отлучился ненадолго.
– Я слышала, тебя не было со вчерашнего дня.
Чжису Хян взяла зонт у секретаря Юн и кивнула в сторону У Ёна. Секретарь Юн подошел к нему и развернул зонт. У Ён оглянулся на Дохёна и заговорил почти шепотом.
– Спасибо, что отвез меня домой.
Если бы входная дверь закрылась вот так, то на этом веселый день и закончился бы. В доме, где все сотрудники ушли с работы, он бы ел холодный суп из водорослей и открывал подарки от людей, которых даже не знал. Как и каждый год, не услышав ни звука.
Дохён наблюдал за Чжису Хян и У Ёном с бесстрастным выражением лица. У Ён ушел, но он остался стоять и не оборачивался. Как будто ему нужно было что-то сказать.
– Тебе тоже следует пойти.
Чжису Хян сказала это и без колебаний развернулась. В ее голосе звучала такая же холодность, как и в ее душе. Продолжая идти, Чжису Хян вздохнула и добавила:
– Думаешь, я проделала весь этот путь только потому, что не знала, какой сегодня день?
От этих слов у У Ёна комок подступил к горлу. Подавленные эмоции внезапно вырвались наружу. У Ён опустил голову и смущенно открыл рот.
– В какой день...
Голос, произнесший эти слова, едва был слышен из-за дождя. Если бы дождь не утих, никто бы ничего не услышал. Но Чжису Хян отчетливо расслышал его и холодно ответил:
– Сон У Ён.
Всего три слога, и все его тело отреагировало. Слова, которые он хотел сказать, застряли у него в горле, как и всегда.
– Не веди себя так по-детски. Не сегодня.
Как и всегда. Вот что он подумал.
Она сказала, что выслушает его, но теперь говорит, что сегодня это невозможно.
У Ен прикусил нижнюю губу и поднял взгляд. Дождь все еще шел, и секретарь Юн все еще держал зонтик. Увидев, что лицо Чжису Хян покрыто усталостью и напряжением, У Ён сжал кулаки.
– Аx...
Казалось, что все превратилось в грязь. Как бы ни было весело прошлой ночью, сегодня было еще хуже. Хорошее настроение было полностью испорчено, а его взволнованное сердце словно пронзали чем-то острым.
– Теперь я действительно ненавижу это.
С этими словами У Ён сделала шаг. Не в сторону дома, а к воротам, где стоял Дохён.
– Сон У Ён!
У Ён не остановился, услышав зов Чжису Хян, и не заметил, что робот-секретарь Юн запаниковала. Он увидел только Дохёна, подошел к нему и потянул за руку.
– Пойдем, я не собираюсь домой.
– Что, по-твоему, ты делаешь?
Чжису Хян сердито закричала, бросившись к У Ёну. Зонтик, который она держала в руках, уже упал на землю. Она уже собиралась схватить У Ёна за руку, но Дохён встал между Чжису Хян и У Ёном.
– Президент, подожди минутку.
– Отойди.
– Президент.
– Ты что, не слышал меня?
Несмотря на то, что У Ён унаследовала ее гены, Чжису Хян тоже была редким доминантом. Выделяемые ей феромоны были настолько сильными, что их можно было почувствовать даже через его плечо. Тем не менее, Дохён спокойно спрятал У Ёна за своей спиной.
– Пожалуйста, успокойся.
Его голос был спокойнее, чем когда-либо. Дохён полностью блокировал феромоны Чжису Хян и крепко сжал руку У Ёна. Тепло его ладони успокаивало, пусть и немного.
– Не вмешивайся и отойди в сторону. Это между мной и У Ёном.
Чжису Хян поджала губы и яростно посмотрела на Дохёна. В ее глазах, как у зверя, не было самообладания, чтобы быть на правильной стороне. С того момента, как она открыла парадную дверь, она производила впечатление чувствительной и встревоженной.
– Я отойду в сторону, чуть-чуть...
– Ким Дохён.
Это было одно-единственное имя, наполненное феромонами. Дохён инстинктивно плотно сжал губы. Вскоре Чжису Хян заговорила ровным голосом.
– Мне нечего сказать тебе, который даже не знает, что такое родитель.
– Мама!.
Эти слова были очень жестокими. Даже У Ён, который тихо слушал, был задет, но Дохён ответил, даже не моргнув.
– Не знаю почему. У меня их было четыре, а у других только двое.
Чжису Хян промолчала с непроницаемым выражением лица. Вероятно, из-за своего настроения она выглядела немного расстроенной. Дохён повернул голову и вздохнул, а затем заговорил вежливым тоном:
– Не сегодня, давай поговорим завтра. В такой ситуации мы даже не можем поговорить.
На этот раз Чжису Хян не смогла сразу возразить. Она просто стиснула зубы и медленно открыла рот.
– Ни в какой другой день, сегодня...
– Сегодня день рождения У Ёна.
Чжису Хян была не единственной, кто замерла на месте. У Ён тоже был ошеломлен внезапным упоминанием его имени, а голос Дохёна был как всегда спокоен.
– Сегодня день рождения сына президента.
У Ён не знает, почему в тот момент на него нахлынули эмоции, которые он сдерживал, или почему ему показалось, что он вот-вот расплачется.
– Пока тебя не было, У Ён весь день сидел дома один и смотрел, как идет дождь в этом большом доме. Президент, это замечательный день, когда родился твой сын, но ты не поздравляешь его. Я не хочу, чтобы он думал, что не должен был родиться.
Чжису Хян безмолвно поджала губы. Ее взгляд, рассеянный и потрясенный, дрожал. У Ён схватил Дохёна за воротник и прижался лбом к его спине.
– Этого достаточно.
Дождь, который снова усилился, шумно стучал по крыше над их головами. У Ён тоже слышал, как бьется сердце Дохёна. Слез не было, но сдерживаемое разочарование вырвалось наружу.
– Остановись, учитель.
Это была мольба, смешанная со слезами. Дохён отвернулся, как только услышал эти слова. Он прикрыл глаза рукой, и было очевидно, что он тоже очень расстроен. У Ён долго стоял, прежде чем поднять голову и посмотреть на Чжису Хян.
– Скорее... Ты должна взять меня с собой на могилу матери.
Она не ответила. Промокшие под дождем люди молчали, каждый по-своему. У Ён потянул Дохёна за руку и вышел за ворота.
Нет ничего более хрупкого, чем башня, которая была построена без должного внимания. Равновесие, которое не поддерживается должным образом, неизбежно будет нарушено одним незначительным посторонним веществом. Отношения между У Ёном и Чжису Хян были хождением по канату, который мог оборваться в любой момент.
День, когда не осталось ничего, кроме выхода. Даже после того, как этот день прошел, сезон дождей продолжался еще долго.
У Ён остался в доме Дохёна, а Чжису Хян больше не связывалась с ним. Был ли он из тех, кто расстраивается из-за подобных вещей? Ситуация была настолько безнадежной, что У Ён задумался об этом.
– Как ты думаешь, кто из них я?
– Э-э... этот?
– Ух ты, ты сразу угадал.
У Ён проснулся ближе к вечеру и вместе с Дохёном просмотрел выпускной альбом. Дохён обещал когда-нибудь показать ему его, но почему-то это откладывалось.
– Ты действительно хорошо выглядишь в своей форме.
Голова Дохёна выделялась среди учеников в форме. Он сказал, что из-за того, что он так быстро вырос, в школе он всегда сидел на последнем ряду. У Ён посмотрел на фотографию, подумав, что однажды хотел бы увидеть его в форме.
Лишь несколько дней спустя У Ёну позвонили. Он ужинал с Дохёном, и темой разговора был сезон дождей. У Ён посмотрел на свой телефон, лежавший экраном вниз на столе, и его лицо посуровело.
– Что случилось?
Звонила Чжису Хян. «Мама», имя звонившей было настолько незнакомым, что у него закружилась голова. Она всегда звонила через секретаря Юн, так что это был первый раз, когда он получил прямой звонок.
– Телефон...
У Ён уставился на телефон, не в силах думать о том, чтобы ответить. Пока он размышлял об этом, телефон отключился. Но вскоре он снова зазвонил.
– Ты не собираешься отвечать? – спросил Дохён непринужденно, но У Ён не сразу ответил. Что может сделать телефонный звонок? У него пересохло в горле, когда он попытался это понять.
Именно слова, которые произнес Дохён, заставили его ответить на звонок.
– Что-то могло случиться.