Глава 97-98. Конец.
У Ёну захотелось блевать, и он прижал пальцы к вискам. В большой учебной комнате было душно от альфа-феромонов и древесных ароматов. Альфа, который хорошо вписывался в это мрачное пространство, сидел на диване напротив него.
– Чаю?
– ...Нет, спасибо.
Он не разговаривал с Чжису Хян четыре года. Она была его матерью, с которой он прожил всю свою жизнь, но в то же время она была ему чужой. Дохён, который не знал его, постепенно осознал его истинные чувства после нескольких дней, проведенных вместе, но Чжису Хян, казалось, не понимала их даже спустя несколько лет.
– Просто скажи мне, чего ты хочешь.
У Ён, которому только что позвонила Чжису Хян, сделал вид, что не знает, и очень занервничал. Как и сказал Дохён, он подумал, что что-то случилось. Например, несчастный случай, болезнь или другие неизбежные риски. Конечно, Чжису Хян, у которой целая свита телохранителей и не меньше трех врачей, избегала даже их.
– Да... Думаю, я должна.
К счастью, Чжису Хян позвонила не из-за ужасного несчастного случая; она просто спросила о его расписании и попросила его заглянуть в главный дом, если он не против.
У Ён мог бы проигнорировать ее и притвориться, что не знает ее, но слова Дохёна застали его врасплох.
– Если ты хочешь начать сначала, ты должен закончить начатое. Как мы с тобой.
Зачем ему понадобилось приводить такой пример? У Ён не мог с ним спорить, поэтому сказал, что пойдет к Чжису Хян.
Это был неуверенный ответ, но его было достаточно, чтобы Дохён вздохнул с облегчением.
Снова воцарилась тишина. Эта тишина не покидала кабинет с тех пор, как У Ён вошел в него. Даже когда они разговаривали, неловкая тишина продолжала витать вокруг них.
– ...Если тебе нечего сказать, я уйду.
У Ён не выдержал и встал со своего места. Он думал, что был достаточно вежлив, но взгляд Чжису Хян стал пристальнее.
– Нет, мы еще не разговаривали.
Она по-прежнему была напряжена. У Ён подумал, что все могло бы измениться, если бы она позвонила первой, но он знал ее слишком давно, чтобы ожидать такого чуда. Как только он это понял, то рассмеялся.
– Я думал, ты позвонила, чтобы извиниться.
Зная, что это не может быть правдой, почему он питал напрасные надежды? Единственным абсурдным поступком в его жизни была влюбленность в учителя, и этого было достаточно.
– Я был глупцом. Моя мама была не из тех, кто так поступает.
У Ён выплюнул это и схватил зонтик, который положил рядом с собой. Ему больше не было плохо, он просто надеялся, что по дороге домой не пойдет дождь. Когда он приехал в главный дом, шел дождь, так что вероятность того, что он прекратится вечером в сезон дождей, была очень низкой.
– С этого момента, пожалуйста, позволь водителю Юн звонить. Когда на твоем телефоне появляется номер твоей мамы...
– У Ён.
Внезапно У Ён остановился, потому что слова, которые она произнесла, были ему незнакомы. Не «Сон У Ён», а «У Ён». Это было еще страннее, чем когда Кан Джунсон назвал его по имени.
– ...Пожалуйста, скажи что-нибудь.
Сам того не осознавая, У Ён дал Чжису Хян еще один шанс. Лучше было выслушать то, что она хотела сказать, чем уйти домой вот так. К счастью, она привела причину, которую он уже много раз слышал.
– Я только хотела защитить тебя.
– Это не защита.
Ответ У Ёна тоже был тем, что он уже однажды сказал. Как будто она этого ожидала, на этот раз она назвала совершенно незнакомое имя.
– Хайен.
Ее голос был полон тоски. Ее взгляд, который, казалось, никогда не дрогнет, потух при одном упоминании ее имени. Чжису Хян, которая хмурила брови, подавленно произнесла:
– Твоя мама... Она назвала тебя У Ён.
У Ён впервые услышал об этом. Он никогда не спрашивал ее о происхождении своего имени. Чжису Хян горько улыбнулась, наблюдая, как он сидит, словно завороженный.
Сон Хайен.
Прошло так много времени с тех пор, как У Ён услышал это имя, что оно уже стерлось из его памяти. Он слышал это имя всего несколько раз, и даже когда слышал, не чувствовал необходимости запоминать его.
Чжису Хян еще какое-то время продолжала говорить о Хайен. Последовательность была беспорядочной. Она говорила одно, а потом резко переходила к другому. У Ён не пропускал ни слова из воспоминаний Чжису Хян.
– Она была слишком слаба, чтобы путешествовать очень далеко.
Хайен описывали как бледную и худую. Дело было не в том, что ее семья была бедной, но болезнь сказалась на ней. Она была почти банкротом и готова была сдаться, когда встретила Чжису Хян.
– Дома было сильное сопротивление, но в то время я этого не замечала.
То, что началось в нежном семнадцатилетнем возрасте, продолжалось, пока им обоим не исполнилось по двадцать с небольшим. Сначала они были друзьями, потом любовницами и, наконец, супругами с обещанием будущего.
– Я переехала к Хайен только после того, как она забеременела тобой.
До тех пор Чжису Хян верила, что все будет хорошо. Они уже зарегистрировали свой брак, и хроническое заболевание Хайен можно было вылечить за сотни миллионов вон. Чжису Хян не учла фундаментальную разницу в условиях, в которых жили они с Хайен.
– Я была глупа. В то время я думала, что лучше всего будет как можно скорее унаследовать компанию. Я была так занята мыслями о будущем, что не видела настоящего прямо перед собой.
Хайен увядала под безразличием Чжису Хян и чрезмерным вниманием СМИ. Не в силах справиться с пристальным вниманием к каждому ее шагу, она постепенно замкнулась в себе.
– Это не я заперла Хайен.
К тому времени, как Чжису Хян поняла, что ее болезнь не проходит, было уже слишком поздно. Никакое лечение не могло ей помочь, потому что она не хотела выздоравливать самостоятельно. По мере приближения срока родов Хайен продолжала угасать.
– Если бы она не встретила меня, то, возможно, жила бы счастливо.
Конец отношений, которые, как она думала, были предопределены судьбой, оказался достаточно жестоким, чтобы стать необратимым. Хайен умерла, не успев родить У Ёна, и умелые врачи спасли ему жизнь. Чжису Хян дала У Ёну фамилию «Сон», но не могла смотреть ему в глаза, потому что он был точной копией Хайен.
– В мире нет ничего, что нельзя было бы купить за деньги, кроме возвращения мертвых к жизни.
Потеряв любимого человека, Чжису Хян не хотела потерять и своего ребенка. Она боялась, что кто-то может быть жадным, и, поскольку она даже не могла нормально его держать, она решила спрятать его. Ей было нетрудно стереть следы Хайен или сделать так, чтобы казалось, будто У Ёна не существует.
– Я не смогла защитить ее, поэтому просто хотела защитить тебя.
Чжису Хян сказала, что по-настоящему любит Хайен. Это было не «я любила тебя». Это было «я люблю тебя». У Ён понятия не имел, насколько сильна была эта любовь. Он не стал поспешно определять, как любовь, потерявшая свою цель, была искажена и выражена.
– Перед тобой... Я должна перед тобой извиниться.
Женщина, которая никогда в жизни ни перед кем не склонялась. Высокомерная, властная и типичная представительница чеболей, ей, должно быть, было очень трудно извиниться. Возможно, именно поэтому ее извинения были такими неуклюжими.
– Мне очень жаль.
Конечно, У Ён не сказал, что все в порядке. Все никогда не было в порядке, так что он ничего не мог сделать. Он не собирался успокаивать ее, даже лежа.
– Не знаю, почему ты вдруг извиняешься.
Для У Ёна это был естественный вопрос. Это был разрыв отношений, которые длились 20 лет. Не слишком ли внезапно все закончилось за время, пока шел сезон дождей?
– Итак, зачем ты пришел в мой дом?
Дохён нежно погладил У Ёна по волосам, пока они лежали рядом. Он провел пальцами по его спутанным волосам, а затем накрыл ладонью затылок. У Ён пожал плечами и покачал головой.
– Мы договорились. Я вернусь, когда начнется второй семестр. Я буду жить недалеко от университета и нормально учиться.
– А это не будет опасно?
– Я думаю, что там будет больше телохранителей.
Закончив разговор, У Ён сел в машину секретаря Юн и вернулся в дом Дохёна. Секретарь Юн была свидетельницей всего, что произошло в тот день, но ничего не сказала об этом. Должно быть, именно поэтому она так долго оставалась рядом с Чжису Хян.
– Она говорит, что ей жаль, но люди не меняются так просто. Если бы это было так, мне бы не пришлось ссориться с тобой, хен.
Это чувство было настолько странным, что его невозможно было выразить словами. Если что-то кажется освежающим, значит, оно освежает, если кажется неудобным, значит, оно неудобно. Поскольку ничего не изменилось сразу, это казалось нереальным. Дохён непонимающе уставился на У Ёна, а затем притянул его к себе.
– Ну... Говорят, чтобы сблизиться с семьей, которая не ладит друг с другом, нужно держаться от нее подальше.
– Ты говоришь о своем опыте?
– Немного.
Слабый запах феромонов щекотал его нос. Может быть, это было из-за того, что он почувствовал запах Чжису Хян, но теперь он почувствовал облегчение. Как феромоны могут быть такими приятными? У Ён обнял Дохёна за талию, размышляя про себя.
«Я и не подозревал, что эти двое были так влюблены».
У Ён слышал о Хайен от их сотрудников. Сплетни, которыми они обменивались, пока ходили по дому, были очень заметны для юного У Ёна.
Истории о том, как вице-президент привела с собой бедную омегу и была настолько одержима ею, что в итоге убила ее, все еще были свежи в его памяти.
– Я не могу себе этого представить. Президент была в кого-то влюблена.
– Я тоже.
Любовница Джису Хян. Несмотря на то, что она была его матерью, У Ён вообще не мог этого представить. Даже выражения лиц, которые он видел на мгновение, стерлись из его памяти, словно мозг отверг их.
– Учитель. Сонбэ. Хен.
– Да?
У Ён усмехнулся и уткнулся лицом в грудь Дохёна. Раньше он называл его «Учитель», но теперь он откликался только на «Хен».
– Просто... Спасибо тебе.
– Тебе не за что быть благодарным.
Многое не изменилось бы, если бы Дохён не был там. Например, школьные годы У Ёна, его мысли и даже его отношение к Чжису Хян.
– То и это...
– "То и это"?
– ...Ты сказал, что звонил моей маме.
– ...Мне позвонили. От того ребенка.
Было очевидно, кто этот ребенок. В мире был только один человек, который осмелился бы позвонить Чжису Хян и спросить о истории У Ёна.
– Я былк не единственной, кто потеряла члена семьи, но я узнала об этом слишком поздно. И я даже не знала, что услышу об этом не от своей семьи.
Она выглядела такой расстроенной. Чжису, которая, казалось, не истекала бы кровью, даже если бы ее проткнули иглой, горько улыбнулась, что было для нее необычно.
– Теперь только ты и я... Если бы я попросила тебя вернуться домой, ты бы согласился?
Это был бесстыдный вопрос. Разумеется, У Ён рассмеялся и покачал головой. Возможно, не Чжису Хян заперла Хайен, но именно она заперла У Ёна.
Дохён долго колебался. Затем он крепче обнял У Ёна и неуверенно заговорил.
– Я думал, что предоставляю тебе убежище.
Слово «убежище» прозвучало не очень обнадеживающе. Мягкий тон, которым оно было произнесено, не изменил ситуации.
– Я думал, что подливаю масла в огонь, когда сказал тебе остаться у меня дома.
Возможно, Дохён подумал, что сам это спровоцировал. Он задавался вопросом, не раздул ли он из мухи слона. Он сказал это с такой нежностью.
– Я не подумал об этом...
У Ён медленно открыл рот, подбирая слова в уме. Конечно, он бы солгал, если бы сказал, что не думал о доме Дохёна в тот день, когда ушел из главного дома. И это правда, что он быстро шел, потому что ему было куда бежать.
– Это было просто оправдание.
Однако, даже если бы не Дохён, это все равно когда-нибудь случилось бы. Просто это произошло чуть раньше, потому что У Ён всегда хотел уехать оттуда.
Дохен наблюдал за У Ёном и медленно поглаживал его спину.
– Я уверен, что президент согласилась бы.
– Даже без меня она бы когда-нибудь извинилась.
Его дыхание было ровным. Сердцебиение, которое он слышал в своих ушах, было спокойным и мягким.
– Так что не думай, что это все из-за меня.
Эти слова попали прямо в цель. Он думал, что во всем виноват Дохён, и, должно быть, заметил это. Это было слишком тонко, чтобы кто-то, кроме Ким Дохёна, это заметил.
– ...Не отправиться ли нам в путешествие?
– Путешествие?
Первая любовь У Ёна, которую он никогда не забывал. Он был его утешением, его спасением, а теперь и его убежищем.
– Сегодня заканчивается сезон дождей, так что было бы неплохо куда-нибудь сходить и повеселиться.
Четыре года назад они с Дохёном расстались еще до того, как дважды сменилось время года. Короткий переход от весны к лету. Период, когда даже не было десяти дождливых дней. В тот момент У Ён пролился на Дохёна весенним дождем.
– Внутри страны хорошо, или за границей тоже хорошо…
Отношения, которые закончились до начала сезона дождей, продолжились после его окончания. Возможно, Дохён будет рядом с У Ёном, даже когда снова сменятся времена года.
– Все хорошо, если Хен там.
Его сердце затрепетало в груди. Дохён смущенно рассмеялся и медленно кивнул. Ответ, что ему все равно, был полон любви к У Ёну.
– Ты мне тоже нравишься, Ён-а.
Это был ответ, похожий на ответ однокурсника, но на совпадение он не стал указывать. Вместо этого он просто закрыл глаза и поцеловал его.
Даже после окончания сезона дождей У Ён по-прежнему был рядом с ним. Темные тучи, которые омрачали его сердце, бесследно рассеялись. В ту ночь, когда перестал идти дождь, он был не один.
Конец.