Глава 74.
По дороге домой У Ён смотрел в окно так, словно потерял душу. Секретарь Юн не разговаривал с ним, а от быстро мелькающих за окном пейзажей у него только кружилась голова.
«Тебя зовут... Сон У Ён?»
С момента их первой встречи и до сих пор каждая сцена проносилась перед ним, как панорама. Воспоминания об их первой встрече, когда он был опрятным и зрелым, и о том, каким он всегда был ласковым и добрым.
«Позаботься обо мне, Ён-а».
Оглядываясь назад, я понимаю, что было не одно или два странных события. То, что его мать, которая всегда приводила только первоклассных учителей, привела обычного студента колледжа. И то, что Дохён, который был всего лишь репетитором, так заинтересовался им.
«Я услышал, что ты дома один, и забеспокоился».
Откуда, черт возьми, Дохён узнал, что У Ён был дома один? В тот день он не смог связаться с Дохёном, потому что его телефон сломался. Даже У Ён понял, что в доме никого нет, слишком поздно.
В конце концов, он был таким же, как Дэниел. Он проявлял к нему любовь и внимание, но не говорил, на чем они основаны. Возможно, его доброта не была фальшивой, но, возможно, она была намеренной с самого начала.
«У меня не очень хорошая память».
«Ха, черт...»
Он почувствовал отвращение. Его сердце колотилось, и ему было трудно дышать. Он прислонился лбом к стеклу машины, но прозрачное стекло быстро нагрелось.
«Я пытался подвести черту, но это было нелегко. Сначала я переживал, а потом мне стало жаль. Я знал, что не должен так поступать, но мне нравилось, что я тебе нравлюсь».
Он слишком поздно понял, почему Дохён сказал, что сожалеет и хорошо к нему относился. То, что У Ён проигнорировал, вернулось к нему, как кинжалы. Он хотел это отрицать, но как бы он ни думал об этом, вывод не менялся.
«Я тоже волнуюсь, Ён-а. Боюсь, ты разочаруешься во мне. Что... ты скажешь, что я тебе больше не нравлюсь».
Возможно, он подсознательно чувствовал это с тех пор. В тот момент он инстинктивно понял, что не может сказать, что не будет разочарован.
Что-то могло его разочаровать, и все это могло исчезнуть, как падающая звезда.
– Молодой господин, мы прибыли.
– ... Не возвращайся, подожди здесь.
У Ён всегда шёл к Дохёну, не оглядываясь, и даже если он знал, что что-то скрывает, он не обращал на это внимания, наслаждаясь сладостью момента. Не зная, что в конце концов все это вернется и будет преследовать его.
Когда У Ён позвонил в дверь, Дохён не стал долго ждать и открыл. В одной руке он держал мобильный телефон и ключи от машины, а на нем была повседневная одежда. Как только он увидел У Ёна, его нежные глаза поднялись вверх.
– Ты рано. Я собирался заехать за тобой.
На долю секунды он подумал, что если Дохён притворится, что ничего не знает, У Ён сможет притвориться, что ничего не было. Это была абсурдная надежда на то, что он сможет сохранить эти отношения, не разрушая их.
Но эта мысль длилась недолго. В тот момент, когда их взгляды встретились, на него, словно волна, нахлынула печаль. Он моргнул, закрыл глаза, а затем снова открыл их, и из них полились слезы.
Выражение лица Дохёна изменилось. Даже его феромоны изменились. У Ён посмотрел на Дохёна и едва смог выговорить:
– ... Зачем ты это сделал?
Его голос дрожал от волнения. Даже слова, которые он с трудом выдавливал из себя, были погребены под его переполнявшими эмоциями. Бесконечные слезы оставляли следы на его бледных щеках.
– Почему ты так поступил со мной?
Дохён не ответил, не спросил, что он имеет в виду, не вытер слезы, а просто прикусил губу и молча опустил взгляд.
Затем, сделав короткий вдох, Дохён произнес короткую фразу.
– Мне очень жаль.
В его словах не было ни слова отрицания. Вместо ответа, на который надеялся У Ён, он сказал то, чего, как он надеялся, не скажет.
– Я сделал это не нарочно.
– ... Ты не отрицаешь этого?
У него внутри все перевернулось. Перед глазами все почернело, и он потерял рассудок. Тревожно колышущийся воздух отражал чувства У Ёна.
– Ты даже не будешь оправдываться, что это было не нарочно?
У Ён с негодованием посмотрел на Дохёна. Его лицо, залитое слезами, было горячим и влажным. Сделав несколько вдохов, У Ён сказал:
– Я не понимаю, о чем ты думаешь, Сонбэ.
С этими словами У Ён развернулся и вышел за дверь. Если бы Дохён не протянул руку, он бы не оглянулся. Дохён схватил его и торопливо заговорил.
– Я расскажу тебе все.
В его голосе слышалось несвойственное ему нетерпение. Тревожные феромоны распространялись от его прикосновений.
– Я буду объяснять, что произошло, пока ты не поймешь...
Его искренняя мольба уже однажды осталась без внимания. Как и в клубной комнате, его сердце дрогнуло.
– Нет.
Но вместо того, чтобы посмотреть на Дохёна, У Ён стряхнул его руку. Рука, по которой ударили, слабо отдернулась.
– Я не хочу этого слышать.
Было ложью думать, что ему не нужно показывать свои истинные чувства. Предательство, гнев. Даже если бы он откинул все это в сторону, хуже всего было то, что он не знал этого до сих пор.
– Ты мне не сказал, я сам узнал.
Было много возможностей сказать правду.
Когда они случайно встретились, когда начали встречаться или даже сегодня утром.
– Ты не собирался говорить мне, учитель.
Если бы У Ён не узнал, они бы провели день так же, как вчера. Они бы вместе поели, заснули в одной постели, поболтали и пошли в университет. Сегодня, завтра и в последующие дни. Так много времени уже прошло, а он ничего не знал.
– Какой смысл рассказывать мне об этом сейчас?
– ... Я как раз собирался тебе сказать.
Раздался едва слышный голос. Рука, которую У Ён стряхнул, бессильно упала.
– Я планировал рассказать тебе все в ближайшее время.
– Когда?
Его разочарование сменилось печалью, а затем быстро переросло в гнев. Эмоции, которые нарастали в нем, выплеснулись в виде острого сарказма.
– После того, как ты сообщил, что встречаешься со мной и что я живу в доме Сонбэ?
Как только он услышал слова Чжису Хян, все встало на свои места. Вместо того, чтобы отрицать, что это не может быть правдой, он заподозрил, что это может быть правдой. Вывод, к которому он уже пришел, оказался верным, даже если он не видел этого своими глазами.
– Ты знаешь, что ты для меня значишь, учитель.
Для него Дохён был каждым моментом его жизни. Он был его взаимодействием с внешним миром, первым теплом, которое он когда-либо чувствовал, первой эмоцией, которую он никогда больше не испытает. Спасение, которое он предлагал, было его единственной поддержкой, но все это было фальшивкой.
– Если бы ты просто сказал одно слово, все было бы по-другому.
Он лишь жалел, что не узнал об этом раньше. До того, как У Ён спросил, до того, как вся ситуация прояснилась. Если бы он знал, все было бы по-другому.
– Я бы просто отпустил тебя, потому что ты мне нравишься, учитель.
Может быть, они могли бы остаться хорошими учителем и учеником. Они могли бы стать друзьями, как с Дэниелом, или просто воспоминанием. По крайней мере, он мог бы избавиться от своих чувств к нему.
На ум пришло множество предположений, но в итоге ничего не изменилось. Дохён не стал это отрицать, и У Ён был расстроен.
От каждого слова извинения у него сводило живот.
– Но я не могу сделать этого сейчас.
Даже в этот момент У Ён реагировал, глядя на Дохёна. Его сердце трепетало от сухих феромонов, и оно трепетало при виде его гладкого лица. Он мог бы справиться с этим, если бы просто крепко зажмурился, но он слишком много знал, чтобы сделать это.
– Уже слишком поздно, учитель.
Ответ последовал не сразу. Прикусив губу на мгновение, он тихо заговорил.
– Я не мог тебе сказать, потому что думал, что это произойдет.
Подавленные феромоны нервировали. Спокойная, размеренная атмосфера была печальнее, чем когда-либо. Дохён сжал кулаки и заговорил приглушенным голосом.
– Я знал, что тебе будет больно, поэтому не мог сказать тебе, хотя и понимал, что должен был. Всего одно слово? Да, сказать одно слово несложно, но...
Слова, которые внезапно оборвались, казались их отношениями. Его искаженное лицо медленно повернулось к У Ёну.
– Как я мог разочаровать тебя своими собственными устами?
Хриплый голос был настолько отчаянным, что хотелось плакать. Каждое выражение лица, которое он показывал У Ёну, постепенно наполнялось сожалением.
– ...Действительно.
Но все это было не тем, на что надеялся У Ён. Закрыв лицо одной рукой, У Ён склонил голову и пробормотал:
– Я никогда не ошибался до самого конца.
Казалось, что его смерть была подтверждена. Выражение лица и взгляд Дохёна разрушили последнюю надежду.
Как будто он говорил: «Не надейся».
– ... С каких это пор?
Его разум постепенно остывал. Его переполнявшие эмоции тоже в какой-то момент улеглись. Его разум, ставший пугающе рациональным, спокойно принял ситуацию.
– С каких пор... Когда, как до этого дошло?
Слова прозвучали бессвязно, но смысл был понятен. Дохён, который молча смотрел вниз, заговорил своим характерным мягким голосом.
– Я знаю президента с детства.
Это была история, которую он не знал с самого начала. Он и представить себе не мог, что Дохён знаком с Чжису Хян.
– Я слышал, что тебе было трудно привыкнуть к школе, поэтому я предложил ей свою помощь. Я обратился к тебе, потому что беспокоился о тебе, когда ты поступил в университет.
На первый взгляд слова звучали довольно безобидно. Голос был мягким и нежным, словно он пытался его успокоить.
– Я не пытался шпионить или что-то в этом роде. Я просто...
– Значит, в конце концов, ты знал все.
И все же вместо того, чтобы почувствовать себя лучше, он грустил. Как бы он ни старался, он всегда был в руках Чжису Хян. Дэниел и учитель тоже. Все они просто фальшивые отношения. Если бы он знал, что все это из-за Чжису Хян, он бы не был так привязан к нему. Оглядываясь назад, он сожалел об этом.
– Я ничего не знаю об учителе.
Слезы, которые перестали литься, снова потекли по его щекам. Капельки воды, скатываясь, опасно цеплялись за его подбородок.
– Я ничего не знаю о твоей семье, твоих друзьях и даже о том, что означает татуировка у тебя на спине. Разве это не несправедливо?
Оглядываясь назад, он редко вспоминал, что Дохён что-то ему рассказывал. У Ён бесконечно интересовался им, но он никогда ничего не рассказывал. Накапливающееся незнание постепенно подрывало его доверие к нему.
– Ты знал, что меня зовут У Ён?
Он не мог забыть эмоции, которые вызвал у него этот ласковый зов. Слово «Ён-а» было первым, что спасло У Ёна от пропасти. Но, возможно, даже это было подделкой.
– Ты знал, что я ненавижу альф?
Дохён ничего ему не ответил. В ответ он лишь молча посмотрел на него.
– Издевательства, плохие отношения с мамой, тот факт, что я не люблю быть один. Ты все это знал и был добр ко мне?
Трещина, которую не заделали, в конце концов оставит дыру в уголке вашего сердца. Гноящаяся, зияющая рана проникла в его пульсирующее сердце. В пустом пространстве вырвалась наружу печаль, которую невозможно было сдержать.
– ... Не будь таким нежным.
Если бы он знал, то не поддался бы нахлынувшей на него нежности. Если бы он знал, то не понял бы, насколько жалким он был.
– Что ты получил?
Голос, которым он небрежно обронил эти слова, был резким. Грубая критика была направлена на Дохёна, словно насмехаясь над ним.
– Деньги или работа?
– ... Все совсем не так.
Дохён напрягся и закрыл рот. Его плотно сжатые губы образовали прямую линию.
– Не говори так.
– Тогда как же я должен с тобой разговаривать?
Его настроение было в полном беспорядке. То ему было грустно, то он расстраивался, то плакал, то злился. Он был настолько растерян, что ему казалось, будто его вот-вот стошнит, и он не мог понять, что делать.
– Сонбэ, ты понимаешь, что упускаешь все важное? Как вы с моей мамой знаете друг друга, как много ты обо мне знал, что было правдой, а что нет, и все же ты ожидаешь, что я буду тебе доверять, когда ты не объясняешь ничего важного?
Все это было лишь красивым предлогом. Как бы красиво это ни было подано, результат не изменился.
– Ты думал, я снова поведусь на твои слова, как идиот?
Даже если бы он сказал ему, что тот ему нравится, его сердце все равно бы разбилось из-за того, чего он не знал. Когда что-то ломается, ломается и другое, и недоверие, которое начинается так, выходит из-под контроля.
– Откуда ты знаешь, что это ложь?
Как ни странно, как только он это сказал, Дохён выглядел искренне обиженным. Его угольно-черные глаза потемнели, а мягкие губы зашевелились словно он собирался что-то сказать. В редком проявлении волнения он заговорил спокойным голосом.
– Я никогда не относился у тебе претенциозно.
Его взгляд в сторону У Ёна беспокойно дрогнул. Исходящие от него феромоны также отличались от обычных. Сжав кулаки, Дохен умоляюще прошептал.
– Даже если другие этого не знают, ты это знаешь.
– Я...
Слова У Ёна затихли, когда он судорожно выдохнул. Его сердце, которое бешено колотилось, наконец-то успокоилось.
– Откуда мне знать?
Отчаяние отразилось на его гладком лице. У Ён был тем, кому причинили боль, но глаза Дохёна стали пустыми. Несмотря на это, У Ён не переставал говорить.
– Ты сказал, что не узнаешь, пока не спросишь. Сонбэ, ты же сам это сказал.
*Цзинь*, его телефон завибрировал.
Напряженная атмосфера изменилась, как будто разбилось стекло. Его взгляд медленно опустился, устремившись на экран, и на лице Дохёна появилось смущееное выражение.
Иногда ваши инстинкты посылают вам сигнал. Момент, когда предыдущие мгновения, которые прошли мимо вас, не привлекая внимания, всплывают в памяти, как вращающийся фонарь, и вы замечаете едва уловимые изменения в выражении лица.
– ....Почему?
У Ён скривил губы, когда заговорил. Ха, его смех был невероятно холодным.
– Это просто еще один спам-звонок?
На этот раз Дохен выглядел искренне взволнованным. Его рука, которая не сжимала мобильный телефон, схватила У Ёна за руку. Глядя ему прямо в глаза, он умолял настойчивым тоном.
– Нет. Это недоразумение, У Ён.
Вместо того, чтобы стряхнуть его руку, У Ён наклонил голову. Он не мог разглядеть звонившего, но знал, кто это, даже не видя его. Неважно, было ли это недопониманием или нет, для него это не имело значения.
– Я возвращаюсь в главный дом.
В конце концов, Чжису Хян была права. Сколько бы раз он ни убегал, у У Ёна было определенное место, в которое он всегда мог вернуться.
– Компания собирается опубликовать статью на этой неделе. Я все еще буду ходить в университет, но не смогу участвовать ни в каких кружках. Сегодня мы встречаемся так в последний раз.
В последний раз. От этих слов феромоны Дохёна усилились. Дохён шагнул ближе, крепче сжимая его руку. Сильные феромоны окутали У Ёна.
– Я не могу расстаться с тобой.
Даже в этой ситуации У Ён скучал по объятиям Дохёна. Он хотел вдохнуть его феромоны и опьянеть от этого сладкого чувства. Как те, кто жаждет плодов с древа познания добра и зла, он хотел прижаться к нему, хотя и знал, что пожалеет об этом.
Но У Ён не поддался сиюминутным порывам.
– ...Я тебе не доверяю, учитель.
Услышав эти слова, которые он едва успел произнести, Дохён отпустил У Ёна с пустым выражением лица. Опустившиеся пальцы едва удержались за его воротник.
– Я верну твою одежду через секретаря Юн.
У Ён отвернулся, не глядя на него. Тихий голос произнес последнее напутствие Дохёну.
– Я ухожу.
Он не попросил его остаться. Их расставание было таким же внезапным, как и их встреча. Феромоны Дохёна вызывали щемящее чувство, но У Ён продолжал идти, не оглядываясь. На этот раз Дохён мог только смотреть, как он уходит.