Глава 73.
Было почти лето, и на улице было жарко. Не настолько жарко, чтобы чувствовать себя некомфортно, но все же достаточно тепло, чтобы носить одежду с короткими рукавами.
Но в то время как одежда всех остальных стала легче, У Ён сидел на диване с угрюмым видом, одетый в довольно свободную рубашку.
– Председатель скоро будет здесь.
– ...Ты можешь идти.
Секретарь коротко поклонился и вышел за дверь. Только когда в кабинете никого не осталось, У Ён откинулся на спинку кресла, чувствуя себя немного комфортнее. Из его груди вырвался глубокий вздох, сопровождаемый тупой болью в спине.
– Ты завтра поедешь к своей матери?
Прошлой ночью, когда они закончили, Дохён вытерлю его и уложил в постель. В итоге он остался еще на одну ночь, но это было не главное.
– Да, странно, что она не позвонила.
Звонок, который должен был поступить несколькими днями ранее, так и не раздался. Даже если статья была готова, она должна была хотя бы спросить, все ли в порядке, поэтому молчание нервировало.
– Я попробую связаться с секретарем Юном.
– О... неужели?
До этого момента У Ён не осознавал своего физического состояния. Он думал, что неловкое выражение лица Дохёна и то, как он потирает затылок, это просто последствия. Но на следующее утро, когда он посмотрел в зеркало, то был ошеломлен.
– ...Что это?
На затылке у него был беспорядок. Он был покрыт постыдными отметинами, как будто у него была какая-то болезнь. Это не причиняло боли или чего-то подобного, но это было слишком, чтобы показывать это.
– В прошлый раз ты этого не делал...
– Ну, это...
Дохён спокойно надел на У Ёна свою рубашку. Он застегнул ее на все пуговицы и пару раз сложил рукава. Он до сих пор помнит, как тот морщился, словно у него были неприятности.
– Потому что я спрятал их от чужих глаз.
У Ёну не нужно было спрашивать, где именно, потому что, как только он это услышал, в его голове всплыло несколько мест. Внутренняя сторона бедер, или спина, или что-то в этом роде.
Как бы то ни было, У Ён пришел в университет в рубашке цвета слоновой кости. Она была ему велика, но благодаря феромонам Дохёна это было допустимо.
Проблема была в том, что секретарь Юн связался с ним, как только лекция закончилась.
– Президент хочет вас видеть.
Секретарь Юн подобрал У Ёна в самый подходящий момент. Он припарковал машину перед главными воротами и ждал его, как будто знал, что он позвонит. Не в силах ничего сделать, У Ён забрался в лимузин под пристальными взглядами.
– Пожалуйста, веди себя более обыденно...
Он и так привлекал к себе внимание, но теперь оказался в центре всеобщего обозрения. Он не знал, сколько вспышек фотоаппаратов ослепило его, когда Юн открыл перед ним дверь машины. Самым запоминающимся было широко раскрытые глаза Гарам и Сон Гю.
– Bay.
Глубоко вздохнув, У Ён потер затылок. Красные пятна расползлись за воротник его рубашки, до самой шеи. Это был довольно заметный след, но его не было бы видно, если бы он не расстегнул рубашку.
– Десять минут...
У Ён оглядел кабинет, примерно прикинув время. Интерьер из старинного дерева почти не изменился с тех пор, как он уехал в Америку. Стены были увешаны табличками, а диван заменили на другой, но даже это не сильно изменило обстановку.
Десять минут спустя. Как и ожидалось, дверь кабинета открылась. Вместо того чтобы встать со своего места, У Ён повернул голову в ту сторону. В открытую дверь вошла высокая, внушительная женщина.
Она была похожа на хищную птицу. Ее коротко стриженные волосы и облегающий костюм намекали на ее свирепый характер. Даже звук ее шагов эхом отдавался от мрамора.
– Президент, машина...
– Уходи.
Она прошла через кабинет и села за стол с табличкой «Чжису Хян». Ее взгляд хищной птицы скользнул мимо секретаря и остановился на У Ёне.
Секретарь поклонился, как делал это раньше, и исчез за дверью.
– Давно не виделись?
В воздухе витал тяжелый запах феромонов. Он произнес всего одно слово, но это чувство было ошеломляющим. Он инстинктивно выпрямился и повернулся к ней лицом.
– ... Ты немного опоздал с ответом на мой звонок.
Это была его мать, которую он не видел четыре года. Лицо, которое узнал бы любой корейский инспектор, и единственный человек, которого У Ён называл «мамой». Типичный лидер, чье имя, «Чжису Хян», все объясняло.
– Пожалуйста, говори. Не думаю, что у тебя много времени, поэтому я просто послушаю и уйду.
Четырех лет должно было хватить, чтобы кто-то почувствовал ностальгию, но все, о чем мог думать У Ён, – это то, насколько неудобной была эта ситуация. Он сидел на диване для гостей, а Чжису Хян – за своим столом. Расстояние между ними было таким же большим, как и пропасть между ними.
– Ну... ладно. Ты, должно быть, занят.
Чжису Хян небрежно ответила и потянулась за планшетом на своем столе. Она больше не задавала вопросов.
– Я поймала преступника, который разместил сообщение в сообществе. Ему 20 лет, и он учился в той же средней школе, что и ты. Его зовут Ли Ёнбин, не знаю, слышал ли ты о нем.
Это было неожиданное заявление, но У Ён не удивился. Однако он не мог вспомнить никого по имени Ли Ёнбин, поэтому нахмурился. Ну, кроме Кан Джунсона, У Ён не помнил лиц и имен других учеников.
– Это он выложил, но, оказывается, он не учится в колледже. Фотографии были сделаны в лекционном зале или где-то еще, так что, должно быть, есть кто-то еще...
– Я знаю, кто это.
Взгляд Чжису Хян метнулся к У Ёну. Ее глаза были необычайно яркими для человека с такой светлой кожей, и от их вида у него по коже побежали мурашки.
– Но сначала мне нужно тебе кое-что сказать.
– У Ён медленно опустил глаза и вздохнул.
– Я и...
У Ён на мгновение замолчал, не зная, как его назвать. Наконец, нужные слова сорвались с его губ.
– Человек, с которым я встречаюсь.
Это была незнакомая фраза. Чжису Хян прищурилась.
– Он избил парня, который сделал снимок.
Именно поэтому он и хотел увидеться с ней. В тот момент, когда Дохён ударил Джунсона, его холодный разум пришел к одному выводу. Ни за что, ни при каких обстоятельствах Дохён не должен пострадать.
– Это из-за меня, но на него могут подать в суд
Это было простое объяснение, но в конце концов он решил разобраться сам. Его мать, которая была умнее его, сразу бы поняла, что он имеет в виду.
– ... Он ударил его?
Но Чжису Хян выглядела необычайно озадаченной. Уголки ее глаз слегка нахмурились, а губы сжались. После минутного молчания Чжису Хян кивнула.
– Да, я знаю.
Сам того не осознавая, У Ён вздохнул с облегчением. Несмотря на то, что она сказала, что знает, вряд ли она действительно знала. Пока что можно было не беспокоиться.
– И это.
Чжису Хян протянула планшет У Ёну. Не говоря ни слова, У Ён встал и подошел к Чжису Хян.
– Это статья, которую мы опубликуем на этой неделе. Я разошлю ее в три крупные СМИ с той же историей, так что взгляни.
В его руках была аккуратно сложенная статья. Официальная позиция президента Sejeong Grouр Чжису Хян и правда о ее сыне Сон У Ёне. Это было недалеко от истины, и У Ён спросил спокойным голосом:
– Если я скажу тебе не публиковать это, ты послушаешь?
– Ты спрашиваешь об очевидном.
Как будто не стоило отвечать, добавила Чжису Хян.
– У тебя нет полномочий делать это.
– ... Только я не думал, что ты позвала меня сюда только для того, чтобы показать мне что-то подобное.
Разочарование? Нет, если быть точным, это было чувство утраты. У Ён отложил планшет и медленно открыл рот.
– Полагаю, именно поэтому ты не удалила статью. Ты все равно собираешься предать это огласке.
– Я не могу прятать тебя вечно.
– Во-первых, ты никогда не хотела прятать меня.
В статье даже говорилось, что У Ён был ее биологическим ребенком, а не внебрачным. Его внешность все еще была неизвестна, но это был лишь вопрос времени, когда его влияние распространится.
– Это способ защитить тебя.
Чжису Хян сказала это спокойным голосом. Это было сказано так небрежно, что казалось почти холодным. У Ён невесело рассмеялся, услышав это.
– Я знал, что ты собираешься это сказать.
Он хотел сказать так много всего, но у него не было сил. Люди говорят, что чувствуют себя спокойно, когда ощущают феромоны своей семьи, но У Ён чувствовал себя бесконечно уставшим. Как бы и когда бы он их ни ощущал, он чувствовал себя задыхающимся.
– Не знаю, зачем ты меня позвала, если уже все решила, но... в следующий раз пусть секретарь Юн доставит эти вещи. Не устраивай шоу, вызывая людей, чтобы они приходили и уходили.
Когда он завтра пойдет в университет, он был уверен, что окажется в центре очередного скандала. От мысли о том, что он окажется в толпе сплетников, у него уже начинала болеть голова.
Чжису Хян посмотрела на У Ёна и тихо заговорила:
– Если бы я сказала тебе, что позвонила, потому что хотела тебя увидеть...
У Ён поднял глаза. Их взгляды встретились, и он почувствовал укол.
– Тогда бы ты мне поверил?
– Ты спрашиваешь об очевидном.
Именно это Чжису Хян сказала ранее, имея в виду: «Ты в это веришь?». Чжису Хян медленно моргнула, словно ожидала этого.
– Я буду кратка. Возвращайся домой.
– Я не хочу этого делать.
Ему не нужно было думать об этом. У Ён отказал ей и в то же время объяснил причину.
– Ты сказала, что не будешь заставлять меня, пока я не закончу университет.
Когда У Ён поступил в университет, он дал обещание Чжису Хян. Он займет должность преемника после окончания учебы, при условии, что она не будет мешать ему до тех пор, пока он не закончит учебу. Если бы не это обещание, он все еще был бы в Соединенных Штатах.
– Я не прошу тебя бросать университет.
– Я сказал "нет".
– Сон У Ён.
Вздрогнув, он закрыл рот. У Чжису Хян с бледной кожей были необычайно яркие глаза. Может быть, поэтому у него иногда мурашки бежали по коже, когда он смотрел на нее.
Она убрала свои феромоны и строго заговорила:
– Не веди себя как ребенок. Подумай о своем достоинстве и положении.
Это была фраза, которую он постоянно слышал с детства. Он слышал ее так часто, что запомнил и не мог забыть.
– Если тебя опубликуют, ты даже в университет не сможешь ходить без телохранителя. Как думаешь, ты еще сможешь жить в той квартире?
– ... Если меня не опубликуют.
– Ты же знаешь, я не люблю повторяться.
Ее глаза резко блеснули. Это было выражение, которое не пропустило бы даже иголку. Как только У Ён прикусил губу, Чжису Хян заговорила.
– Нет места безопаснее, чем дома. Секретарь Юн будет возить тебя на машине днем и ночью, у тебя будет телохранитель, когда ты будешь ходить на лекции, и мы скоро продадим старый пентхаус. Ну, ты даже не сможешь войти из-за репортеров, – добавила она, и его глаза расширились. Чжису Хян сказала это так, будто это не имело большого значения.
– А ты думал, что этого не произойдёт?
На самом деле он не думал об этом. Поскольку У Ён все это время жил у Дохёна, он даже не обратил внимания на то, что случилось с его квартирой. Он просто смутно предположил, что там не будет репортеров.
– Если ты собираешься сделать так, чтобы ребенок даже не мог пользоваться своей квартирой, я тебя не остановлю.
Спокойный голос вонзился, как кинжал. Чжису Хян оглядела У Ёна с ног до головы и сжала челюсти.
– Он не может защитить тебя. В лучшем случае он одолжит тебе кровать на несколько дней и наденет тебе на голову рубашку.
Да, она не могла не знать. Чжису Хян, будучи доминантной, не могла не почувствовать такие сильные феромоны. Она, должно быть, с самого начала поняла, что футболка принадлежит кому-то другому.
– Я не говорю тебе, что нужно расстаться. Я не собираюсь заставлять тебя расставаться с человеком, который нравился тебе четыре года. Но ситуация...
– Мама.
У Ён внезапно замолчал и посмотрел на Чжису Хян. В его затуманенном сознании возник один-единственный вопрос.
– Ты знаешь, с кем я встречаюсь?
На долю секунды на лице Чжису Хян промелькнуло смущение. Это было мимолетное выражение, но У Ён его заметил. Ее обычно уверенный взгляд потух, и она отвела глаза.
Однако вскоре после этого Чжису Хян небрежно ответила:
– ...Я знаю.
Медленно открыв рот, Чжису Хян повернулась лицом к У Ёну, и в ее ясных глазах не было и следа прежнего волнения. То же самое можно было сказать и о ее спокойном голосе.
– Феромоны не меняются по прошествии четырех лет.
В этом был смысл. В прошлом У Ёе не мог чувствовать феромоны, но Чжису Хян, должно быть, почувствовала феромоны Дохёна. Так что для нее было вполне разумно сразу их распознать.
– Ну, тогда я скажу вот что.
Однако У Ён не так просто отказался от своих подозрений. И это был не единственный странный момент.
– Как ты узнала, что я остановился в его доме?
Прошло четыре года с тех пор, как он в последний раз видел Чжису Хян, и они не разговаривали, не говоря уже о том, чтобы спросить, как дела у другого, так что, конечно, они не знали, где находится каждый из них. Она могла услышать от своих сотрудников, что его не было дома, но она не должна была знать, где он остановился.
Тем не менее Чжису Хян опознала Дохёна, сказав: «Дом этого парня». Это был поспешный вывод, основанный только на его рубашке. Естественно, все сводилось к одному.
– Ты кого-то наняла?
Ответа не последовало, но это было лучше, чем ничего. Xa, У Ен глухо рассмеялся и пробормотал самоуничижительным тоном.
– Ну, ты не из тех, кто просто так отпускает людей.
Должно быть, на мгновение он погрузился в мечты. Он смотрел в другую сторону, зная, что Чжису Хян не из тех, кого можно просто отпустить. Думая о том, чтобы пойти в колледж и увидеть учителя, он даже не оглядывался по сторонам, а смотрел только вперед.
– Тебе не надоело это?
Врач У Ёна, прислуга, которая ухаживала за домом, повар, который готовил для него, и даже учителя, которые были у него в детстве. У Ён всегда, всегда жил в стенах Чжису Хян. Он устал от жизни, в которой каждое его движение подробно описывалось.
Однако они были всего лишь служащими.
– Я думала, что все закончится с Дэнни...
Чжису Хян подняла глаза и посмотрела на У Ёна. Последовавшее за этим молчание было еще одним подтверждением. Только после долгой паузы она заговорила.
– Возвращайся домой. Мне больше нечего сказать.
С этими словами Чжису Хян встала и поправила одежду, показывая, что разговор окончен. У Ён сжал кулаки и стиснул зубы.
– ...Я не собираюсь возвращаться.
– Сон У Ён.
– Что бы ты ни говорила, я туда не вернусь.
Он не собирался уступать желаниям Чжису Хян. Лучше пусть его запрут в квартире репортеры, чем он войдет в дом, который кажется ему тюрьмой. Он лучше будет ходить голым, чем запрется за высокими стенами.
– Каждый день в этом доме был адом.
У Ён злобно посмотрел на Чжису Хян. В уголках его глаз не было слез, но почему-то казалось, что он плачет.
– Пока я не уехал в Америку, я ни дня не жил как человек. Даже в Америке я делал все, что ты хотела
Из-за одной очень незначительной детали он понял, что Дэниел был человеком Чжису Хян. Дело было в том, что Дэниел, с которым он познакомился без всякой связи, слишком сильно заботился о нем. Дэниел знал его предпочтения и приносил ему ингибиторы каждый раз, когда у него была течка.
У Ён был чувствителен к показной доброте. С самого детства и по сей день мир вокруг него был полон притворства. Эта обстановка заставляла его остро осознавать, чего хотят люди и зачем они к нему обращаются.
– Дэнни, скажи моей маме, что ингибитор, который ты приннс мне в прошлый раз, был слишком слабым, поэтому мне нужно что-то посильнее.
Когда У Ён впервые сказал это, Дэниел рассмеялся без всякого смущения. Он даже приобнял У Ёна за плечи, словно говоря, что знает все. Эта улыбка не была фальшивой, и У Ён считал его другом, хотя тот все знал.
Даже первый друг, которого он приобрел, был послан его матерью. Так что насчет этих новых отношений, которые У Ён завел в университете?
– Кто это на этот раз? – спросил У Ён.
В его сознании промелькнуло несколько лиц. Он до сих пор видел, как они утешали его, заботились о нем и относились к нему с любовью. Но что, если все это было фальшью? Как он мог терпеть ситуацию, от которой ему становилось плохо уже от одной мысли о ней?
– На этот раз, кого ты приставила ко мне?
Выражение лица Чжису Хян было нечитаемым.
Она выглядела рассерженной, а потом равнодушной. Она даже выглядела немного виноватой, но, скорее всего, это было просто совпадение.
– Как далеко тебе нужно зайти, чтобы ты была довольна?
– Ты...
Долго колеблясь, Чжису Хян медленно открыла рот. Это была причина, по которой она всегда отказывала ему.
– Это для того, чтобы защитить тебя.
– Защита.
Послышался самонасмешливый смех. Хотя это было совсем не так, У Ён невинно спросил.
– Как моя покойная мать?
Феромоны Чжису Хян усилились. Это был тяжелый и сильный запах, который идеально подходил альфе. Его легкие сжались, а кожу защипало. Он задыхался, но не переставал говорить.
– Как человек, которого в конце концов убила одержимость моей матери?
У У Ёна была еще одна мать, помимо Чжису Хян. Мать с другим характером, другой личностью и другой семьей, которая вышла замуж за Чжису Хян и родила У Ёна. Жалкая Омега, которая медленно увядала и умирала под защитой Чжису Хян.
– Это не защита. Это слежка.
Глаза Чжису Хян вспыхнули от гнева. Даже взмах ее ресниц был остатком эмоций, которые она не могла сдержать. Медленно моргая, она наклонила голову.
– Я не знаю, чего ты добиваешься, провоцируя меня, но если ты собираешься выместить свой гнев, иди куда-нибудь в другое место.
На ее холодном лице не было и следа былого смущения. Только переполнявшие ее феромоны тревожно дрожали. Она говорила холодным голосом, ее губы были плотно сжаты.
– Если ты узнал Дэниела Коннора, то должен был понимать, что он был не первым.
В голове У Ёна помутилось. Перед глазами все потемнело, и феромоны, которые колыхались, внезапно прекратили свое действие. Холодный голос снова заговорил с У Ёном, который бессмысленно шевелил губами.
– Прости, если ты не знал. Я думала, он тебе нравится, даже несмотря на то, что ты знаешь.
Вот и все. Как будто больше нечего было сказать, Чжису Хян прошла мимо У Ёна и вышла из кабинета. Дверь хлопнула громче, чем когда-либо.