Глава 66.
У Ён видел длинный сон. Он сидел в пустом классе и держал в руках сломанный мобильный телефон. Парты были завалены мусором, но не было ни одного ученика, который, казалось, устроил бы этот беспорядок.
Место действия быстро изменилось. Доска и парты исчезли, а смятый вид превратился в салон такси. Водительское сиденье было пустым, но руль поворачивался сам собой. Такси мягко остановилось перед высокой стеной.
Мгновение, и его зрение перевернулось. На этот раз У Ён сидел на диване в гостиной. Вокруг было темно и тихо. В доме никого не было видно, даже на кухне, где должна была находиться домработница, было пусто.
«Здесь никого нет».
Да, там никого не было. Ни в школе, ни в такси, ни даже дома. Нигде не было никаких следов людей. С единственным средством связи – мобильным телефоном – У Ён чувствовал себя как попугай, изолированный от мира.
Действительно, здесь никого нет.
"Динь-дон" – раздался звонок в дверь. У Ён бросился ко входу, как измученный жаждой человек. Не глядя на домофон и не уточняя, кто это, У Ён выбежал на улицу. Скрипнув, что-то постепенно приближалось через открытую дверь.
Это был чисто белый кролик. Попрыгав по просторному саду к У Ёну, кролик навострил уши и встал на задние лапы. Его тело было таким же большим, как у У Ёна, если не больше.
– ...Ты звонил в дверь?
Кролик молчал, но У Ён решил, что это его ответ. Ясные глаза кролика явно означали положительный ответ.
– Ты пришел сюда, потому что ты один?
У Ён осторожно протянул руку и обнял белый меховой сверток. Будь то кролик или человек, одиночество ему не нравилось. Быть с кем-то, даже если это кролик, было гораздо лучше, чем быть одному.
– Но...
Вдруг У Ён почувствовал тревогу и заговорил. Сломанный телефон, невозможность связаться с кем-либо, и, похоже, все ушли на целый день.
– Как ты узнал, что я один?
Кролик снова не ответил. У Ён задумался, зарывшись лицом в пушистый мех. Казалось, кролик был чем-то сильно обеспокоен, оставаясь неподвижным.
* * *
В одно мгновение ясность вернулась в его сознание. Окружающее перестало рушиться, сменившись ощущением мягкого прикосновения к щеке. Открыв глаза, У Ён почувствовал, что его кто-то тянет за собой.
И его взгляд встретился с парой глаз. Пушистый и мягкий, белый кролик. Его большие круглые уши и круглые глаза создавали ощущение миловидности.
– Кролик...
Долго моргая, У Ён наконец понял, что кролик – это кукла. Очевидно, это была мягкая игрушка, но его сонное сознание не сразу сообразило.
С закрытыми или открытыми глазами, это всегда был кролик. Невозможно было различить, какая сторона – реальность, а какая – сон.
«Почему это здесь?»
Сцены из сна постепенно исчезали. Пустая классная комната, такси и гостиная. Кролик, пересекавший сад, и слова, сказанные ему. Он не помнил содержания, но странное ощущение того времени было ярким.
– Это всего лишь сон.
Завершив разговор, У Ён вспомнил, откуда на этот раз взялась кукла-кролик. Сцены промелькнули как панорама, а в голове зазвучал знакомый голос.
– Ты можешь достать это для меня?
Он не мог вспомнить точное место, но это был один из автоматов с куклами рядом с баром.
Машина была полна дешевых кукол, и У Ён ответил, глядя на них сквозь стекло.
– Этот выглядит уродливо.
– Уродливо?
Он помнил, как Дохён подавил смех и направился к автомату рядом с ним. Затем он указал на одну из сложенных в стопку кукол.
– Этот похож на тебя.
Результат был прямо перед ним. Белый кролик, у которого розовыми были только щеки и внутренние уши. Он был прошит розовым до самых подошв лапок, с некоторыми тонкими деталями.
У Ён медленно протянул руку и взял кролика за переднюю лапу. Ощущения от ее мягкости и пушистости были неплохими. Когда он уже собирался потрогать его за уши, кто-то вдруг заговорил.
«Может, пожмем друг другу руки?»
От удивления У Ён перестал двигаться. Он знал, что этого не может быть, но ему показалось, что кукла заговорила. Нежный голос донёсся до У Ёна, нерешительный и
озадаченный.
– Ты хорошо спал?
Это был Дохён. Он подошел к У Ёну и сел на край кровати. Его волосы были слегка влажными, а на шее висело полотенце, как будто он только что помылся.
– Ты долго спал.
– Ах....
У Ён не отрываясь смотрел на гладкую верхнюю часть тела Дохёна. Поскольку на нем были только брюки, его хорошо очерченные мышцы были хорошо видны. Несмотря на то, что У Ён видел его недавно и даже вчера вечером, впервые видеть его таким было странно и тревожно.
– Вау, у тебя действительно красивое тело. – воскликнул У Ён, чувствуя, как вспыхнули его щеки. От его широких плеч и рук до татуировки возле лопаток. Это бросалось в глаза любому, но Дохён любезно сделал вид, что не заметил, и улыбнулся.
– Ты можешь встать?
– Э-э...
У Ён вяло приподнял верхнюю часть тела. Когда Дохён спросил, хорошо ли он спал, внезапно возникла тупая боль, которая поразила все его тело.
– Ой!
У Ён снова рухнул на кровать. Глядя на него, Дохён с беспокойством спросил:
– Тебе очень больно?
– Э-э...
У Ён не мог заставить себя сказать, что с ним все в порядке. Он тихонько застонал, его лицо исказилось от боли. Все тело болело так, словно его били всю ночь. Даже боль, отдающая в копчик, была новой, такой он еще не испытывал.
– Больно...
Попытавшись сесть еще несколько раз, У Ён заговорил срывающимся голосом. Дохён извиняюще улыбнулся.
– Ну... это понятно.
Он развернул У Ёна и положил руку ему на талию. Как только большая ладонь коснулась его, У Ён вздрогнул. Казалось, Дохён надел на него футболку после того, как тот уснул, но прикосновение через тонкую ткань футболки было неприятно щекотливым.
– Расслабься и ложись. Я сделаю тебе массаж.
У Ён тут же лег, морщась от дискомфорта. Когда он зарылся лицом в подушку и лег, большая рука Дохёна легонько провела по его пояснице.
– Если будет больно, дай мне знать.
Как ни неловко было в этой ситуации, но пульсирующая боль в мышцах была еще сильнее. Не только спина, но и бедра, и плечи болели так сильно, что он сомневался, что сможет нормально ходить в таком состоянии.
– Э-э...
У Ён издал слабый стон и стиснул зубы. Каждый раз, когда рука Дохёна касалась его, он испытывал пронзительное чувство. Это было больно, но в то же время успокаивало: по крайней мере, не было неприятно.
– О, вот...
– Здесь?
Осторожное прикосновение Дохёна расслабило напряженные мышцы, и они стали вялыми. Он провел пальцами по позвоночнику, задел внутреннюю сторону лопаток, затем снова двинулся вниз. Это был не первый раз, когда У Ёну делали массаж, но впервые он почувствовал такое легкое прикосновение.
– Ах, ух, ух... Ух... ух.
По мере того как массаж продолжался, окружающая обстановка странно затихала. Кроме шуршания одежды и стонов У Ёна, не было слышно никаких других звуков. Даже Дохён, делавший массаж, вдруг замолчал.
– Ах, ух... Вот, выше....
В этот момент раздался смешок. Дохён, который спокойно делал массаж, внезапно переместил руку вниз. Его пальцы, едва касаясь талии У Ёна, неторопливо забрались под футболку.
– Ён-а.
Его пальцы коснулись голой кожи. У Ён ощутил внезапное чувство опасности и закрыл рот. Проведя пальцами по его гладкой спине, Дохён прижался к У Ёну.
– Как я должен себя вести, когда ты издаешь эти непристойные звуки в постели?
Дохён, не нагружая себя, прижался к спине У Ёна. Феромоны, внезапно вырвавшиеся на свободу, сделали воздух вокруг странным. У Ён уверенным голосом опроверг эти слова, выгнув шею.
– Я не делал этого.
Раздался очень странный звук. Дохён дунул в ухо У Ёну, заставив его хныкать. Легко преодолев сопротивление У Ёна, он лизнул языком мочку его уха.
– Сонбэ, мне... мне щекотно... ах, как щекотно!
Не обращая внимания на слова У Ёна, Дохён стал дразнить его маленькое ухо. Он покусывал мочку уха, целовал за ухом, издавая посасывающие звуки, и даже целовал вокруг уха, что вызвало протест У Ёна.
– Сонбэ, ах, прекрати...
С покрасневшим лицом У Ён попытался вырваться из его объятий. Несмотря на их неловкие действия прошлой ночью, оказаться вместе средь бела дня – совсем другое дело. К тому же каждое место, которого касались губы Дохёна, казалось, были такими же чувствительными, как эрогенные зоны.
– Ах, сонбэ!
– Хён.
Внезапно Дохён притянул У Ёна к себе и перевернулся на бок. Он обхватил его за талию и даже сделал импровизированную подушку, свернувшись на ней, как коала. У Ён, которого внезапно крепко обняли, закрыл уши ладонью.
– Серьезно...
– Не Сонбэ, а Хён. Дохён-а, попробуй произнести это. Хм?
У Ён плотно сжал губы и слегка покачал головой. Губы, коснувшиеся его уха, по-прежнему были яркими и четкими. Кроме того, в безымянной области началось неописуемое покалывание.
– Ты так и будешь называть меня сонбэ?
– Я... я не знаю.
– Но вчера ты это сделал.
С ноткой сожаления Дохён поцеловал У Ёна в шею. Раздался чмокающий звук, за которым последовало еще более неловкое заявление.
– Ты так меня называл, У Ён. Ты все время говорил: «Хён, Дохён-а, Хён».
– Это произошло потому, что учитель...
Вдруг заволновавшись, У Ён быстро повернул голову. Дохён, наблюдавший за ним, нежно опустил глаза. Его нежные глаза были прекрасны как никогда.
– Да, а как насчет учителя?
Казалось, что он попал в ловушку. Его тело было сковано, а словесно У Ён никак не мог выиграть у Дохёна. Чем больше он пытался вырваться, тем глубже У Ён погружался в пучину слов.
– ...Ну...
У Ён наконец-то смог разлепить губы и неохотно отвел глаза. Дохён улыбался, словно просил его повторить. С трудом сглотнув, он неловко произнес.
– У тебя на спине... татуировка.
Это была резкая смена темы, но Дохён сделал вид, что ничего не заметил. Судя по улыбке Дохёна, он смотрел на У Ёна с нежностью. У Ён прижался к Дохёну, слегка ерзая.
– Это не похоже на английский... Что это значит?