Глава 14.
В углу гостиной воцарилась напряженная тишина. Атмосфера была настолько тихой, что даже малейшее движение казалось заметным. Не удовлетворившись этим, У Ён добавил, точно выговаривая слова.
– Феромоны, даже в количестве муравьиного глаза, если капнуть их насильно, покажутся вам сладкими...
– ...Что-что? – запоздало спросил вернувшийся студент.
Его широко раскрытые глаза показывали лицо, не ожидавшее таких слов. У Ён неопределенно огляделся по сторонам, а затем провел тыльной стороной ладони по ресницам.
– Перестань суетиться из-за правды. По крайней мере, будь осторожен со своей репутацией. Почему ты повторяешь "У Ён, У Ён" каждый раз, когда видишь меня?
– Эй... Ты только что сказал все, что хотел сказать?
– Если бы я не сказал все, что нужно, что бы вы сделали?
У Ён бросил на него вызывающий взгляд. Несмотря на то, что он был всего лишь вдвое меньше его, его присутствие было в три раза сильнее. Лицо вернувшегося студента покраснело, отчасти потому, что его оскорбил маленький парень, а отчасти потому, что это задело его гордость.
– Какого хрена ты сейчас говоришь? Эй, скажи еще раз. Что ты сказал?
– Джинсан, перестань притворяться. Даже давать алкоголь – все равно что просить, так почему ты продолжаешь подливать феромоны в алкоголь?
Это был очень несправедливый тон. Он был очень раздражен, а его глаза были красноватыми, отчасти из-за того, что они были влажными, но для окружающих это выглядело сурово. Дохён вмешался в разговор безразличным голосом.
– На тебя тоже подействовали феромоны?
– Ну, я не могу в это поверить...
Вернувшийся студент был заметно взволнован. Правда, он использовал феромоны, но, в конце концов, это было небольшое количество. Постепенно он увеличивал его, потому что реакции не было, но, похоже, У Ён знал об этом с самого начала.
– Да, я немного поддразнил его. И что? Если он такой чертовски чувствительный, как доминирующий Омега, то какого хрена...?
– Чувствительный? Ты сказал, что я чувствительный?
У Ён внезапно встал, пылая гневом. Окружающие тоже поспешно встали, словно у них в голове была одна мысль – при необходимости остановить У Ёна.
– Что ты будешь делать, если встанешь, а?
– Старший, вот почему люди тебя недолюбливают. Если ты знаешь, что сделал что-то не так, ты должен уметь извиняться.
– Посмотрите, как этот ублюдок разговаривает. Эй, смотрите, ребята. Он первый начал.
Вернувшийся студент встал с сердитым лицом. Он был невысокого роста, но его телосложение было несравнимо с У Ёном. Дохён встал и заслонил собой У Ёна.
– Прекрати.
У Ён споткнулся, когда его заслонила спина Дохёна.
– Что ты делаешь, отойди.
Дохён и глазом не моргнул. Тем временем старший быстро подошел и поддержал У Ёна.
– Как можно так серьезно относиться к тому, что младшекурсник сказал, будучи пьяным? Это не первый и не второй случай, когда первокурсники напиваются.
– Черт, он что, пьян? Он выглядит совершенно нормально! И где он спрятался за...
– Да, я не пьян.
Внезапно, когда вернувшийся ученик закончил говорить, У Ён агрессивно оттолкнул старшеклассника. Он вызывающе тряхнул головой и
расширив глаза, даже оттолкнул Дохёна в сторону. Дохён, сохраняя невозмутимое выражение лица, схватил У Ёна за руку.
– У Ён.
Послышался недовольный вздох. Феромоны Омеги были настолько сильны от гнева, что они дико вырывались наружу. Все альфы и даже омеги, за исключением Дохёна, были ошеломлены присутствием, которое источал У Ён.
– У Ён.
Дохён снова успокоил У Ёна. В тот момент, когда он размышлял, стоит ли применить силу, чтобы остановить его, губы У Ёна слегка изогнулись.
– Черт.
До его ушей донесся четкий голос. Дохён моргнул, не в силах поверить в услышанное. Это была простая английская фраза, достаточно простая, чтобы все остальные поняли ее по выражению лица.
– ...Этот ублюдок только что проклял меня?
У Ён в отчаянии взъерошил волосы. Казалось, он хочет что-то сказать, но колеблется, поджав губы, а затем закрывает рот с расстроенным выражением лица. В конце концов, У Ён, успокоив свои феромоны, начал говорить на беглом английском.
Это была тишина, которую нельзя было сравнить ни с чем из того, что было раньше. Слова, которые были ярко выражены, выделялись даже по сравнению с большинством упражнений на аудирование в английском языке. Половина из них была ругательствами, а половина чем-то еще. При этом произношение было настолько идеальным, что казалось, будто слушаешь лекцию носителя языка.
– Ч-что он говорит?
Вернувшийся студент споткнулся с растерянным выражением лица. Он неплохо говорил по-английски, но большая часть того, что говорил У Ён, была непонятна. Отчасти из-за превосходного произношения, отчасти из-за того, что У Ён произносил слова, которых он никогда раньше не слышал.
Тем временем У Ён закончил говорить все, что хотел, и торжествующе улыбнулся. Его лицо по-прежнему не выглядело пьяным. Он в последний раз свирепо посмотрел на возвращающегося студента и уверенно вышел из зала.
Казалось, будто только что прошел ураган. Дохён безучастно смотрел вслед удаляющейся фигуре У Ёна. Слова, сказанные У Ёном, эхом отдавались в его ушах. Ругательства и проклятия, которых он никогда раньше не слышал, накатывали волнами.
– Ха.
К сожалению, он понимал каждое слово, сказанное У Ёном. Проклятия и зловещие оскорбления были произнесены так бегло. Дословный перевод был бы примерно таким:
[Блядь, проклятый ублюдок. Жри дерьмо и иди к черту. Твоя рожа чертовски уродлива...]
* * *
У Ён присел перед каменной стеной и посмотрел на небо. Воздух был чист, и множество звезд сияли так, будто вот-вот упадут вниз. Надо же, луна тоже яркая. С этими мыслями У Ён слегка приподнял ресницы.
– Не три глаза.
Знакомый голос прервал его действия. Внезапно его схватили за обе руки и подняли вверх. Беспомощно стоя на двух ногах, У Ён зашатался и ударился лбом о плечи впереди стоящего.
– Ой...
– Как и ожидалось, ты пьян.
Дохён криво усмехнулся, выпрямляя У Ёна. Он схватил его за руки и крепко держал, пытаясь унять качание. Однако У Ён не смог продержаться на ногах и трех секунд.
– У меня кружится голова.
Он даже прислонился головой к груди Дохёна, ворча. Дохён, который на мгновение перестал двигаться, издал недоверчивый смешок. Пытаясь оттолкнуть У Ёна, Дохён с трудом удерживал маленькое тело.
– Ты знаешь, куда ты сейчас наклоняешься?
– Я знаю.
– Похоже, что нет.
– Я хочу.
Звуки громкого дыхания разнеслись по тихой округе. Дохён бросил попытки оттолкнуть У Ёна и засунул руки в наружный карман. Несмотря на отсутствие поддержки, У Ён продолжал упрямо склонять голову.
Время шло молча. Удивительно, но единственным, кто не смог выдержать тишину, оказался Дохён.
– Ты можешь не пить алкоголь, если не хочешь.
Это было похоже на вздох, и в его голосе прозвучал намек на упрек. Отбросив всевозможные отговорки, У Ён нерешительно ответил.
– Я впервые играю в питейные игры.
– Для тебя все впервые.
Повернув голову в противоположную сторону, Дохён облегченно вздохнул. Из груди, к которой прислонился У Ён, послышался ровный стук сердца. Вскоре Дохён пробормотал почти неслышным голосом.
– Твои феромоны выходят наружу.
У Ён отреагировал на слова Дохёна лишь спустя мгновение. Пошатываясь, он выпрямился и упал на стену. Дохён, успевший подставить ему руку под затылок, нахмурил брови.
– Сколько ты выпил?
Поколебавшись мгновение, он снова заставил У Ёна прислониться к стене. Затем он достал из внешнего кармана сигарету и сунул ее в рот. Вместе с щелчком зажигалки раздался аромат искусственных феромонов.
– Ким Джинсан сердится.
– Как следует из его имени, он ведет себя как настоящий придурок. Ты слушаешь?
С каждым словом Дохёна на шее У Ёна ощущалась вибрация. В ответ У Ён вздохнул и обхватил руками талию Дохёна. Дохён не прижался к нему и не оттолкнул.
– Холодно.
У Ён тихонько надулся. Затем он поднял голову, чтобы посмотреть на Дохёна, и устремил взгляд на сигарету, зажатую в его рту. Дохён, по-прежнему отвернувшись, продолжал выдыхать сигаретный дым.
– И что?
«Вау, он невероятно сексуален».
Острая линия челюсти притягивала его взгляд. Каждый раз, когда он вдыхал дым, область вокруг его шеи неуловимо двигалась. Дым, выходящий из его четко очерченных губ, выглядел удивительно вызывающе.
– То что ты единственный из нас двоих в куртке. Спасибо...
У Ён недовольно заворчал. Зарывшись лицом в теплый затылок, Дохён снова затянулся сигаретой. Вслед за его словами последовал неожиданный ответ.
– Завтра тебе нельзя сердиться.
Сигарета упала. Дохён высек искру и коротко выдохнул. Затем, засунув руку в наружный карман, он притянул тело У Ёна к себе, обнимая его.
От него исходила слабая смесь тепла и феромонов. От одежды и затылка исходил характерный сухой запах феромонов Дохёна. Прижавшись к У Ёну, Дохён, крепко обнимая его, с тихим шепотом спросил.
– Чувствуешь себя лучше?
Не совсем. Его лицо раскраснелось, как будто он спрашивал, не холодно ли ему. Его сердце колотилось, и
феромоны текли обильным потоком.
Повернув голову, Дохён пробормотал сбивчивым голосом
– Тебе не стоит пить.
– Почему?
– Есть причины.
Без дальнейших расспросов У Ён закрылся. Он медленно моргал, и с каждым разом в его глаза просачивалась сонливость. Учитель, я хочу спать. Он хотел сказать это, но затуманенный разум не слушал его.
– Сонбэ.
Вместо этого прозвучало другое название. Оно было немного неловким, но в то же время знакомым. Колебания У Ёна казались щекоткой, а широкая грудь Дохёна слегка вздрагивала.
– Сонбэ, ты плейбой?
– Что?
Дохён с недоуменным смешком опустил голову. Круглая голова по-прежнему плотно прилегала к затылку. На губах Дохёна появилась едва заметная улыбка смущения.
– Почему ты пришел к такому выводу?
– Если у вас двойные веки только с одной стороны, вас называют плейбоем.
У Ён поднял голову и посмотрел на левый глаз Дохёна. В его нежном взгляде было только одно веко. Дохён пронзительно посмотрел на У Ёна и, не задумываясь, ответил:
– Это несправедливо. Я еще не испытал себя в роли плейбоя.
Взгляд был похож на нежную ласку на его лице. Глаза, нос, рот. И снова глаза. Изучая У Ёна дюйм за дюймом, Дохён слегка опустил голову. У Ён по-прежнему держался за талию Дохёна.
– Ты хочешь спать?
Нежный голос спросил У Ёна. Вместо ответа, У Ён закрыл глаза. Только после того, как он уснул, словно провалившись в сон, Дохён обнял его.