Глава 12: Рана
Через несколько дней на Софию совершили покушение.
Это случилось утром, когда Марк вез ее в университет. На пустынной улице их машину резко подрезал внедорожник без номеров. Из окон высунулись стволы.
Марк среагировал мгновенно. Он резко дал задний ход, пригнул Софию к сиденью, одновременно доставая оружие.
— Лежи! Не поднимайся!
Грохот выстрелов оглушил ее. Стекло со стороны водителя рассыпалось звездами. Машину било еще несколько раз, потом внедорожник резко рванул с места и исчез.
Наступила оглушительная тишина. София слышала только собственное прерывистое дыхание и шипение рации Марка.
— Третьему! Третьему! Нас обстреляли! Координаты… Госпожа ранена!
Ранена? Она не чувствовала боли. Она подняла руку и увидела кровь на рукаве. Осколок стекла впился ей в предплечье.
Все дальнейшее помнилось как в тумане. Визг тормозов, черные машины, заполнившие улицу. Дорана, который появился словно из-под земли. Его лицо было белее мрамора, глаза горели чистым, ничем не разбавленным адом.
Он не сказал ни слова. Он подхватил ее на руки, прижал к груди так сильно, что ей стало больно дышать, и унес в свой бронированный лимузин.
В его апартаментах уже дежурил личный врач. Пока тот обрабатывал и зашивал рану, Доран не отходил ни на шаг. Он молчал, сжимая и разжимая кулаки, и в его молчании было страшнее любой ярости.
Когда врач ушел, он опустился перед ней на колени и прижался лицом к ее коленям. —Прости, — его голос был хриплым, разбитым. — Прости меня. Это из-за меня. Это мне послание.
— Кто? — прошептала она, все еще находясь под действием успокоительного. —Не важно. Они уже мертвы. — Он поднял на нее глаза. В них не было ни капли сожаления. Только ледяная уверенность. — Я сожгу их семьи дотла. Я уничтожу все, к чему они когда-либо прикасались.
Она поняла, что это не метафора. Он сделает это. —Нет… — слабо запротестовала она. —Да! — он вскочил, и его фигура казалась гигантской, заполняя всю комнату. — Они посмели поднять руку на тебя! На мою! Они хотели показать, что могут меня достать? Что я уязвим? Они ошиблись. Я покажу им, что такое настоящая уязвимость! Я вырежу их имена из памяти этого города!
Он был прекрасен в своей ярости. И ужасен. И она понимала, что не может его остановить. Это был его язык. Единственный, на котором он умел говорить со своими врагами.
И она также понимала, что эта рана на ее руке навсегда изменит их отношения. Теперь она не просто его любовница. Она его жертва. Его боль. Его ахиллесова пята. И он никогда, никогда не простит этого миру.
Он снова опустился перед ней, теперь уже осторожно взяв ее перевязанную руку. —Все кончено, София. Твоя старая жизнь. Учеба, подруги, прогулки… Все. Отныне ты не выйдешь отсюда без меня. Никогда.
В его голосе не было просьбы. Это был приговор. И она молча кивнула,понимая, что крепость, которую он построил вокруг нее, навсегда превратится в тюрьму. И ключ он выбросил.