Глава 36.
POV Ирина:
Я убегаю в университет рано, не позавтракав, тенью прошмыгнув мимо открытой спальни сводной сестры. Лишь на ступенях лестницы приостанавливаюсь, чтобы дать себе возможность впитать чувство душевного спокойствия, оттого что Лиза дома. Надеваю каблуки, уже перешагивая порог крыльца, и радуюсь, когда отец в это раннее утро предлагает подвезти меня к университету.
Первая учебная пара пролетает незаметно, во всеобщем волнении и перешептывании. Представление проектов назначено на десять утра, и к означенному времени у лекционного зала собирается не меньше тридцати студентов. Слух о тяжелом характере и хорошей памяти учредителя конкурса разносится мгновенно, и мы мнемся и тихо переговариваемся у приоткрытых дверей аудитории. Рискуя именем и удачей, подглядываем в щель, пока нас по очереди вызывают к доске важные шишки.
Это первый конкурсный этап. Необходимо произвести впечатление, запомниться комиссии своей работой, и, оказавшись на невысокой кафедре перед незнакомыми мужчинами, деканом факультета и преподавателями, я показываю подробный рисунок проекта и уделяю внимание деталям. Объясняю, каким вижу главный Экспоцентр города, какую собираюсь провести модернизацию выставочных залов и прилегающих к нему площадей, и не сразу понимаю, что мне, кажется, повторно задали вопрос.
– Что, п-простите?
Это мужчина. Крупный, с залысинами, в дорогом костюме, лет сорока с небольшим. Он весь мой монолог сидит мрачнее тучи, и когда я подхожу к завершению презентации рисунка, спрашивает:
– Я спросил у вас: как ваше имя?
– Ира. То есть Ирина, – несмотря на тон незнакомца, я отвечаю вежливо, стараясь под его тяжелым взглядом держать спину прямо и улыбаться. Продолжаю, вернувшись к проекту: – Извините, я еще не сказала о многофункциональной стороне комплекса и оформлении павильонов Экспоцентра. О световом решении. Мне кажется, будет интересным и современным применить в архитектуре технику…
– Девушка, вы хорошо расслышали вопрос? – голос важного незнакомца снова прерывает меня. – Вы не назвали фамилию.
Я удивленно вскидываю глаза.
– Лазутчикова.
– Я хочу знать, Ирина Лазутчикова, как зовут вашу мать? Или, возможно, звали?
Тон, которым мужчина задает вопрос, не терпит возражений. И я бы наверняка ответила, если бы вопрос касался проекта и темы презентации, а не моей личной жизни. А еще мне не нравится, как он на меня смотрит и как напряженно ходят желваки на его бледных скулах. Как будто я однажды перешла ему дорогу.
Я сгоняю с лица улыбку и отворачиваюсь от доски, на которой висит мой рисунок.
– Извините, хм-м…
– Дмитрий Иванович.
– Извините, Дмитрий Иванович, – отвечаю ровно, но показывая, что не намерена удовлетворять его любопытство. – Я не могу ответить на ваш вопрос. Он никоим образом не касается темы конкурса.
– Продолжайте, Лазутчикова, – приходит на выручку декан, и я с благодарностью киваю Василию Игоревичу.
– Спасибо.
Продолжаю свой рассказ, но из-за охватившего меня вдруг волнения едва ли понимаю смысл сказанных слов. Смотрю на незнакомца, что, по всей видимости, является учредителем конкурса, той самой заинтересованной стороной, и вижу, как он коротко говорит с кем-то по телефону, не слушая меня. Снова спотыкаюсь о его взгляд и, запнувшись, окончательно теряю нить рассказа.
– Извините.
– Хорошо, Лазутчикова, идите! – командует декан, заметив мое замешательство. – Продолжайте работу, ждем от вас чертеж! И попросите войти следующего.
– Ирина! – останавливает меня у дверей зала голос мужчины. – Задержитесь после презентаций. Я все же намерен с вами поговорить.
Странная просьба и странный человек. Он едва ли меня слушал. О чем ему со мной говорить? Но я терпеливо почти два часа ожидаю в коридоре личной аудиенции с незнакомцем, прежде чем решаюсь отлучиться в университетский буфет. Беру кофе, круассан с вишней, два тонких пакетика сахара – стандартный набор голодного студента – и сажусь у окна, устало опуская плечи. Роняя чайную ложечку в горький растворимый напиток.
Да уж, представление проекта явно провалилось.
Телефон вздрагивает, сигнализируя о полученном сообщении, а вместе с ним и я, когда взглядываю на экран и понимаю, кто отправитель. Елизавета Андрияненко.
«Привет».
Долго вожу пальцем по дисплею, прежде чем решаюсь ответить.
«Привет».
«Университет?»
«Да».
«Ты снова бежишь от меня?»
Я оставляю это сообщение без ответа, и она тут же отправляет новое:
«Ты прилежная ученица, Эльф, и трусливый заяц».
«Наверно».
Теперь она молчит. Ждет, что я соглашусь. Её не устраивает неопределенность, и я пишу:
«Ну, хорошо. Мне просто есть чего хотеть. По-настоящему хотеть. Вот и все».
«И чего же ты хочешь?»
«Тебе и правда интересно?»
«Очень!»
Я думаю гораздо дольше, чем пишу, но отвечаю уклончиво:
«Не так уж и много на самом деле. Обычный набор ингредиентов счастья. Ты заснешь от скуки, если я стану перечислять».
«А ты попробуй».
«В другой раз».
«Как скажешь».
«Ира, я хочу тебя…»
«…встретить»
Пауза длиной всего в пару секунд, а у меня перехватывает горло.
«Зачем, Лиз?»
«Я бы тебе рассказала, так ведь ты не захочешь слушать».
«Не захочу».
«Хорошо. Тогда я просто скажу, что забыла о своем обещании».
«Ира?»
Я не отвечаю, глядя на экран телефона.
«Эльф, ты здесь?»
«Извини, я не понимаю, о чем ты. Мне нужно идти».
Знаю, я трусливая лгунья, но это лучше прекратить, чем заиграться. Тем более что мой кофе давно остыл, а разогретый в микроволновой печи круассан – высох и вновь зачерствел.
Я прячу телефон в сумку и возвращаюсь к лекционному залу. Нахожу аудиторию пустой, вхожу в просторную комнату и обращаюсь к мужчине, который стоит ко мне спиной у приоткрытого окна с сигаретой в руке.
– Дмитрий Иванович? Это Ирина Лазутчикова. Извините, но вы хотели со мной поговорить.
– Хотел.
– Это насчет конкурсного проекта?
– Нет.
– Тогда о чем?
Я жду, оставаясь стоять на пороге, намереваясь уйти при первой возможности, и мужчина оглядывается.
– Торопишься? Как знакомо. Твоей матери тоже было плевать на чувства других.
Я так и застываю на месте, не ожидая услышать от незнакомца что-либо подобное.
– Простите, что?
– Татьяна Григорьева. Ее ведь Татьяной звали? Твою мать?
– Да… – моего дыхания хватает только на то, чтобы ответить.
– Сходство практически идеальное. Невероятное сходство. Странно, что семья твоего дяди никогда и ничего о тебе не говорила.
POV Елизавета:
– Ладно, Рыжий, спускай пар. Я была не права, признаю.
Я стою в кабинете Бампера и смотрю другу в глаза, пока он молча постукивает тупым концом карандаша о дорогую полировку письменного стола, сидя в рабочем кресле.
– Витька! – не выдерживаю паузы. – Хватит! Не заставляй меня падать на колени!
– Ну, хоть что-то, – Рыжий отпускает злой смешок. – Думал, в твоей голове уже никогда не прояснится.
– Да будет тебе…
– Ничего не будет! – Бампер отшвыривает карандаш в сторону и встает из-за стола. Нависает над ним, упираясь кулаками. – На этот раз, Акула, твой затяжной неадекват стоил нам серьезных проблем с ребятами Глеба! Скажи спасибо, что цела осталась и что живем под Большим Боссом. Это кого хочешь лучше ледяного душа охладит! Не то бы ходила сейчас с отбитыми конечностями!
– А кто вас с Люком лезть просил? – я тоже завожусь с пол-оборота, хоть и не права. Черт. Это еще хуже! Когда смотришь другу в глаза и не знаешь, что сказать. Вернее, знаешь, но слов так просто не подобрать. – Я сама за себя привыкла решать! Ты знаешь! И перед Глебом бы ответила!
– Дура!
Рыжий отваливается от стола и сует руки в карманы брюк. Вздыхает резко, кусая губы.
– Ладно, затерли. Сама она привыкла решать… Честное слово, Лиза, еще раз увижу твою Иру ночью у клуба, одну – перестану уважать. Ты меня услышала? Если она твоя, конечно.
Бампер знает, как вести разговор, и никогда не бросает слов на ветер. Сейчас я чувствую, что этот ветер овевает меня зимним холодом.
– Я чего-то не знаю, Рыжий? – слова друга заставляют насторожиться.
– Может, и не знаешь.
– Витька, не томи.
– Прошлой ночью Ира напоролась на ребят Хрящева. Здесь, у входа в клуб. Ну, чего смотришь, Акула? Это не я бухал и самоубивался, пока твой Эльф искала тебя.
– Хрящ с ними был?
– Конечно. Собственной персоной. Стоял в стороне, но я заметил, с кем пацаны. Пока нет явных претензий, я не могу запретить им появляться на нашей территории. Люку не говорил, как-никак нейтралитет держим. Ни к чему пока Илюху нервировать.
– Воропаев?
– Не видел. Но мог и не заметить.
– Поняла. Я с Хрящевым сама поговорю.
– Твое дело.
– Рыжий…
– Да?
– Спасибо.
– Да п-пошла ты…
Но когда я уже выхожу за дверь, меня догоняет ворчливый и беспокойный голос друга:
– Смотри там не заговорись, Акула! Если что – звони, приеду! И помни: я на тебя рассчитываю!
Я выхожу из клуба и смотрю на часы. Сегодня мы разминулись с Эльфом в университете, звонок Рыжего застал меня на полдороге к дому, и пока злость свежа, я намерена решить дело прямо сейчас. До того, как вечером заставлю Эльфа поговорить. Не знаю, насколько дорог ей ее белобрысый француз, что между ними было, но теперь, когда я знаю, что чувства живы, когда видела ее глаза и поняла, чем они полны, – мне не уйти в сторону. Надолго терпения не хватит.
– Хрящ? Привет.
Я хлопаю дверью машины и улыбаюсь на все тридцать два зуба, направляясь к невысокому плечистому парню, который только что вышел из подъезда многоквартирного дома.
– Акула? Привет. Ты меня разбудила. Чего звонила?
Хрящ потягивается и чешет пузо под широкой футболкой. Отмигивая сонными глазами. Он не успевает зевнуть, когда я сдавливаю его шею рукой, толкая на дверь.
– Не зевай на улице, Леха, поймаешь шмеля. Лучше расскажи, к кому ты вчера подкатывал – у клуба Бампера?
– Акула, эй, какого черта?! – упирается парень. – Я думал, ребята преувеличивают, а ты точно с катушек слетела!
– Возможно.
Он силен и пробует освободиться, но я держу крепко. Говорить с ним впустую нет ни желания, ни времени. Нам уже приходилось раньше выяснять отношения, и он хорошо меня знает.
– Леха, ты всегда был сообразительным малым. Не усложняй, иначе придется напрячь твою память. Девчонок много, а я спрашиваю об одной.
Я встряхиваю его, и он нехотя признается:
– Ну, была одна залетная. Ребята ее даже вспугнуть как следует не успели. Бампер, сука, помешал.
Я чувствую, как глаза застилает темная пелена.
– Хрящ, забудь. Она моя.
– А я думал, Рыжего…
Хрящ ржет, и мне приходится садануть его под ребра. Что ни говори, а этот парень всегда был не робкого десятка. С длинной памятью и сволочной натурой, умеющий выявлять в людях слабые места. Хватка за мной, смех раздражает… и я готовлюсь ударить снова. Еще не в полную силу, скорее предупреждая.
– Ну, хватит, Акула! Отпусти, пока соседи ментов не вызвали.
– Я жду. Ты все еще не сказал.
– А что мне за это будет?
Хитрый жук, сразу просек, что к чему. В этом я не ошибалась. Карие глаза в ожидании моего ответа забираются в щелки.
– Будешь жить, Леха, а там посмотрим.
Я ослабляю на шее хватку и смотрю Хрящу в глаза. Напоминаю, что приехала к нему не в гляделки играть, но если он хочет, можно и дракой соседей порадовать. Почему нет?
– Ну, хорошо, – сдается Хрящ. – Я запомнил ее. И я знал, что Рыжий занят.
– Воропаев?
– Показывал мне девчонку пару дней назад у какой-то художественной студии. Сказал, что с ней связан школьный долг, но он хочет обставить все красиво. Когда я узнал ее у клуба – направил ребят. Стало интересно, почему одна. Акула, она не мне нужна, а Сереге. Хотя хороша малышка, не спорю, я б от такой тоже не отказался. Даже слюни пришлось подобрать, чтобы не капали.
Я останавливаю занесенный кулак у оскаленных в улыбке зубов, едва не обрушив на них свою злость.
– З-замолчи.
– Да понял я, Лиз, понял! – Хрящ поднимает руки, но я и сама уже отталкиваю его, собираясь, кажется, не на шутку завестись. – Сегодня снова видел ее в универе, пару часов назад, и Серега видел. Кажется, она намерилась с подругой ехать на День пропавшего студента, если еще не уехала…
POV Ирина:
Отвертеться от Дашки невозможно. А может, и лучше, что именно подруга встречает меня в шумном холле учебного корпуса, поджидая после презентации, когда я наконец покидаю лекционный зал и спускаюсь на первый этаж, прервав разговор со странным человеком из прошлого моих родителей. Из прошлого моей матери, если быть точной. Отказавшись выслушивать неясные обвинения в ее адрес и намеки в свой от совершенно незнакомого мужчины. Ухожу из аудитории, забрав рисунок, так и не обернувшись на недовольный окрик.
Я настолько поражена его словами и поведением, что приказываю себе тотчас же выкинуть признание из головы и не вспоминать нашу встречу при отце. Не хочу думать. Не хочу помнить. Жаль только, что с проектом теперь можно попрощаться. Так много хотелось сделать для мамы Наташи. Да и не только для нее.
Господи, как жаль!
Дашка, как всегда, полна энергии и инициативы. Она находит меня в студенческой толчее и тянет к выходу. И дальше на улицу к стоянке машин, на которой стоит знакомый темно-красный автомобиль – небольшая и удобная «Шкода» ее матери.
– Как это ты не знаешь и не уверена, Лазутчикова? – распахивает удивленно глаза. – Даже слышать ничего не хочу! Я этой поездки всю неделю ждала, так все достало по жизни – сил нет! В прошлом году День пропавшего студента пропустила, настроение ни к черту было, и вот снова?! Ир, да нам с тобой этих впечатлений на целый год хватит! Знаешь, как у нас парни на гитарах шпарят, когда выпьют? Как Джиммы Пэйджи! Нет, они, конечно, и трезвые очень даже ничего играют и поют, но когда расслабятся с пивом у костра… Да что я тебе рассказываю, там все прилично, не переживай! Ну, Ир-ааа, – канючит неугомонная Дашка, – я же себе уже и купальник купила, ну!
Прошлая ночь и сегодняшний день совершенно выбили меня из привычного течения жизни. Конечно, я обещала. И не только подруге, но и Петьке, что поеду, просто со своими переживаниями напрочь обо всем забыла. Права Кузнецова: как бы печально все ни складывалось, а жизнь продолжается, и хорошо бы об этом помнить.
– Какой купальник, Даш? – удивляюсь. – Сентябрь на календаре, замерзнешь. Я поеду, правда, только подготовиться не успела. Ты скажи, что нужно? И когда выезжать?
– Ничего, не замерзну. А вдруг пригодится, – подруга улыбается, показывая ямочку на щеке. – Выезжаем через три часа в пригород. Будет лес, романтика и шашлыки. А что нужно – одежда для леса, палатка, запас какой-никакой еды-воды – ну, здесь мы сгоняем быстро в мясной и супермаркет, но главное – спрей от комаров. Все!
– Палатка?
– Да ты не волнуйся, Ира, – спешит меня успокоить подруга, открывая машину и взмахом руки предлагая садиться в салон, – у меня есть на двоих. Парни помогут поставить. Еще мамина, с древних времен ее студенчества, но сохранилась будь здоров!
– Конечно, поможем! Запросто! Что, девочки, и вы собрались пропавшего студента искать? Весь универ гудит. Скоро все там будем.
Сергей Воропаев с незнакомыми парнями. Прошел мимо, бросил пару фраз, и на душе вновь зашевелилось беспокойство. Впрочем, я всегда могу его не замечать. Ведь могу же?
Я первой отвожу от Сергея глаза, который уже отошел с друзьями, но продолжает поглядывать на нас через плечо.
Дашка вдруг грустнеет и отворачивается.
– Ну, его-то мы точно просить не станем. Размечтался, бабуин! – фыркает, заводя мотор. – Еще со школы таких, как он, терпеть не могу! Сейчас быстро заедем к тебе в Черехино, – тут же командует, выбросив блондина из головы, выводя «Шкоду» на дорогу, – переоденешься, а потом уже у меня все необходимое соберем. Транспорт я у мамы экспроприирую на все выходные, так что мы с тобой с колесами! Ты, главное, Ира, проблемой не грузись, отнесись легче, ладно? Переночуем в лесу, а завтра домой. Все равно самые интересные поиски начнутся уже сегодня вечером, никто до утра ждать не станет.
– Поиски?
– Ну да, пропавшего студента. Но об этом я тебе уже по дороге расскажу!
Скорее всего, права Дашка. И отдых в лесу в шумной компании студентов – это то, что мне сейчас нужно. Не грузиться, выкинуть все из головы и просто побыть собой. А то, что с Дашкой не соскучишься, – проверено временем.
Мы заезжаем в дом мачехи, и я наскоро собираю сумку. В доме никого нет, спальня Лизы по-прежнему открыта и пуста… Я останавливаюсь, поравнявшись с ее порогом, и сбегаю с подругой вниз. Считаю нужным позвонить родителям и предупредить об отъезде.
– Ну, ты даешь! – оглядывается Кузнецова на окна. – Все привыкнуть не могу, что вы с Андрияненко одна семья. Такой экземпляр! Ей б лекарство верности в стакан накапать и фейс попроще запилить, не такой смазливый, цены б девушке не было! А так представляю, как вас девицы донимают. В общем, ты поняла, о чем я! – отмахивается, смутившись.
Не совсем, ну да ладно. Мы с Лизой действительно не чужие люди, и Дашку этот вопрос волнует, пусть она и старается, как может, тему обходить.
Подруга собирается дольше. Мне кажется, или она действительно не на шутку волнуется? Когда я в разговоре вдруг упоминаю Петьку, у Дашки начинает все валиться из рук. Мне приходится встряхнуть ее за плечи и заглянуть в глаза, чтобы увидеть за напускной веселостью обычный страх.
****************
Всем доброго утра ))