Глава 13.
POV: Ирина
– Понимаю, но через десять минут магазин закроется на ночной переучет. Исключений для покупателей нет. Тебе придется выйти.
– Пожалуйста, еще пять минут! Она обещала прийти! Пожалуйста!
Взгляд мужчины-охранника угрюм, равнодушен и раздражительно хмур. Я зашла в магазин так давно, что, кажется, сама потеряла счет времени.
– Хорошо, еще пять минут, или я звоню в полицию. Ты не похожа на бродяжку, и хорошо бы родителям тебя найти.
– Да, спасибо. Она обещала…
Она ничего мне не обещала и не могла обещать. Еще утром она ненавидела меня так сильно, что не хотела смотреть в мою сторону. Не знаю, почему я продолжала держать телефон в руке, глядя на черный экран? После разговора с Лизой старенький гаджет заглох окончательно.
Ноги устали и спина тоже. Школьный рюкзак, полный книг, после всех скитаний по городу казался неподъемной ношей. Из-за страха я перестала чувствовать: замерзла я или нет. Голодна ли? Сейчас мне хотелось только одного: верить, что я не ошиблась и Лиза действительно звонила. Что её голос не причудился. Ведь кто-то же должен вспомнить обо мне! Хоть кто-то.
Но ночь была так же пуста, как и десять-пятнадцать минут до этого. Так же снежна и холодна. Где-то далеко спала бабушка, чинил крупную производственную поломку отец с мачехой, весело проводила вечеринку сводная сестра…
Зачем она позвонила мне? Почему спросила про ориентир? Она не придет. Она никогда не найдет меня. Зачем я ей? А утром? Куда я пойду утром?
От понимания этого стало так страшно и одиноко, что я закрыла глаза и опустила голову на колени, про себя умоляя время растянуть эти пять минут до бесконечности.
«Я ненавижу тебя. Ненавижу. Всегда помни об этом».
Но я не вспомнила. Я так обрадовалась голосу Лизы, что на миг охватившей меня радости забыла о её ненависти ко мне и о вечеринке.
– Ира!
– Лиза!
Она стояла на пороге магазина, взъерошенная, с горящим взглядом, в распахнутой куртке и расстегнутой на груди рубашке… и тяжело дышала. Как будто внезапно остановила бег. Но это была она, родной человек в этой одинокой до ужаса ночи, и она пришла! Лиза и правда нашла меня в огромном городе!
Я вскочила на ноги так стремительно, что едва не упала, споткнувшись о школьный рюкзак. Не в силах сдержать радостной улыбки, кинулась навстречу сводной сестре, которая широко шагнула ко мне, и я замерла на месте за миг до того, как уже готова была поймать крепкие запястья и прижать к себе. Словно снова напоролась на её слова.
«Никогда не касайся меня! Кажется, я просила тебя держаться подальше…»
– Лиза…
Мне так хотелось обнять её, быть нужной хоть кому-то, что я почувствовала боль в озябших пальцах. Мне стало стыдно, что не смогла сдержать чувств, и я расплакалась, стоя у её груди. Закрыла лицо руками, пряча взгляд от темно-серых, прожигающих насквозь глаз.
– Скелетина, ты опять ревешь.
– Да. Я думала, ты пошутила. Ты не придешь. Думала, что меня никто и никогда не найдет.
Пальцы Лизы коснулись моих плеч, и мы оба вздрогнули. Она тут же, словно ожегшись, отдернула руки, а я подняла на неё глаза. Посмотрела в растерянное, раскрасневшееся на скулах лицо, оказавшееся вдруг так близко.
– Но я нашла. Ты здорово напугала меня.
– Я не хотела.
– Я знаю. Пошли домой.
Она забрала рюкзак и взяла меня за руку. Выпустила запястье сразу же, как только подвела к красивой, уютно урчащей машине, возле которой курил незнакомый парень.
– Садись! – скомандовала коротко и грубо, словно под чужим взглядом смутилась своего прикосновения. Закрыв за мной заднюю дверь, забралась на переднее сиденье, бросив под ноги школьную сумку с книгами.
Высокий парень тоже сел в машину. Обернувшись, взглянул насмешливо, заставив сжаться в комок под любопытным взглядом. Он был старше и крепче, но рядом сидела Лиза, а я так устала сегодня бояться. А еще в машине было тепло и чисто. И очень хотелось домой.
– Твою ж мать, Акула! Детский сад. А я-то думал, что ты с некоторого времени повзрослела…
– Рыжий, еще хоть слово…
– Да ладно тебе, школота! У каждого свои недостатки. Бывает.
– Она – моя сводная сестра и ничего больше!
Лиза снова сердилась. Я испугалась, что незнакомый парень сейчас обидится, но он лишь тихо рассмеялся, тронув машину с места.
– Как скажешь.
POV: Елизавета
Она по-особенному поднимала глаза – как будто с поволокой. Сморгнув дымку с густых ресниц, доверчиво распахивала синий взгляд – открытый, кристально чистый, и хотелось смотреть в ее глаза и видеть свое отражение. Все время, пока она смотрела на тебя.
Я боялась ее взгляда. С тех самых пор, как впервые увидела девчонку. Мне нравилось быть сильной, уверенной в себе, независимой, она же делала меня уязвимой. И за эту слабость я тоже ненавидела ее. За то, что появилась в моей жизни и забралась в душу. Незаметно прокралась туда, куда я никого и никогда не намеревалась пускать. Только не Лиза Андрияненко. Не та, кто привыкла играть чужими чувствами и находить в этой игре удовольствие. Короткое удовольствие с очередной девчонкой и ничего больше. Я собиралась стать человеком, а не половой тряпкой. Я собиралась остаться хозяйкой самой себе.
Так почему руки до сих пор дрожали, а голос охрип? Сердце, не унимаясь, стучало в груди, не остывая от обжигающего кожу холода. Кажется, вламываясь в магазины в поисках скелетины, я совсем забыла, что на дворе зима. Что рядом Рыжий. Не замечая вопросов друга, просила гнать машину быстрее, всматривалась в зимнюю ночь, надеясь в свете мелькающих вдоль обочин фонарей увидеть знакомую тонкую фигурку девчонки в светлой куртке.
Я вела себя как дура в своем страхе.
Кривая ухмылка Рыжего только подлила масла в огонь. Такой одержимой он меня еще не видел. И такой слабой – тоже.
– Как скажешь, – весело огрызнулся друг и перевел взгляд на дорогу. Ну и хрен с ним! Кроме сказанного, мне нечего было добавить.
Я посмотрела в зеркало заднего вида и снова встретилась с распахнутыми глазами Эльфа. Сцепив зубы, отвернулась, не понимая себя. Не принимая того, что чувствовала, когда страх, наконец, отпустил. Что сейчас в горле стучало от радости, что нашла девчонку. Нашла, когда почти отчаялась найти. Что она рядом. И что сейчас я изо всех сил старалась удержать под контролем, как тогда, когда хотела обнять ее, но испугалась своего желания.
Нет, это не было ненавистью. Ненавидеть легко, это чувство всегда делало меня сильней, сейчас же я чувствовала боль. А еще злость на друга за то, что был рядом. Что видел меня такой. Что узнал о моей слабости раньше, чем я догадалась сама.
Рыжий разогнал народ ночным звонком, и когда машина его отца остановилась у открытых ворот в Черехино, – дом оказался пуст. Лишь следы вечеринки, укатанная шинами дорога и по-прежнему орущая из динамиков музыка говорила о том, что еще совсем недавно здесь весело проводили время.
Сводная сестра никак не могла открыть дверь машины, и Бампер со вздохом перегнулся через сиденье, чтобы помочь девчонке. Внимательно посмотрев в лицо, криво усмехнулся, когда она отпрянула.
– Как зовут тебя, найденыш? – спросил он, и услышал в ответ тихое и осторожное:
– Ира.
– В кого ж ты такая хилая, а, Ира? Не кормят тебя, что ли?
– Отвали.
Это сказала я, а девчонка промолчала. Выскользнув из машины, оглянулась и побрела к дому.
– Ну и зачем ты, Витек? Она и без тебя замерзла и устала.
– Вижу, – Рыжий закурил. Щелкнул возле лица зажигалкой, открывая окно. – Причина, видимо, не моего ума дело?
Мне по-прежнему нечего было с ним обсуждать.
– Не твоего.
– Да, Лиза. Детский сад, твою мать…
– Заткнись.
– Ладно, поехал я. Сводная так сводная. Машину у отца без спроса взял, придется выкручиваться.
Рыжий был моим другом, лучшим другом, и я сказала:
– Спасибо.
Хлопнув дверью «Мерседеса», осталась стоять, сунув руки в карманы брюк, глядя вслед скрывшемуся в ночи автомобилю…
Я выключила музыку и закрыла окна. В доме было грязно и холодно, как всегда после вечеринки, и пахло травкой. Определенно, мать ожидала сюрприз, но я не хотела сейчас об этом думать. Ни о чем не хотела думать. Сейчас ноги несли меня к Эльфу, и я ничего не могла с собой сделать.
Я нашла ее на кухне. Не знаю, почему она не включила свет. Он мягко падал из холла в открытую дверь, освещая щуплую спину девчонки, что стояла у плиты с чайником, пытаясь зажечь конфорку. Она сняла верхнюю одежду, оказавшись дома, но ей все еще было холодно и хотелось тепла. И в том виновата была я.
Мне ничего не стоило отодвинуть ее в сторону, чтобы помочь, но, клянусь, она занимала так мало места! И была слишком трусливой, чтобы убежать, почувствовав меня за своей спиной. Так близко, что, последний раз всхлипнув, замерла не дыша, когда я забрала из ее рук чайник и зажгла огонь.
– Такая худенькая… Скелетина, ты что, недоедала? Ты же с бабкой жила. Пироги, щи, блинчики с творогом и все такое, – прошептала в ее затылок, понимая, что говорю ерунду. Дурея от того, что могу касаться носом ее волос, чувствовать нежный запах и молочное тепло кожи.
– Она… Она не очень умеет, а я не прошу.
– Ясно.
Она все-таки вздохнула, но не отошла, греясь у моей груди. Склонила голову, опустив руки. Спросила так же тихо:
– Почему нет родителей?
– Когда дело касается работы, мать никогда не следит за временем. Она сумасшедшая в этом плане. Ты… ты все еще боишься?
Мы находились в доме одни, я вела себя с ней достаточно жестоко, ей было чего бояться. Я вспомнила, как ее пальцы осторожно касались моих губ, испачканных кровью. Как будто ей было не все равно.
– Нет.
В кухне стоял полумрак, в доме звенела тишина… Мое сердце в близости от Эльфа билось как безумное, тело горело. Хорошо, что она не могла видеть моего лица, сейчас оно лишилось холодной маски. Мне так давно хотелось до нее дотронуться.
– Стой, скелетина. Не шевелись.
Волосы оказались мягкими. Такими же шелковистыми и послушными под пальцами, как я представляла. Худенькое плечо под моей рукой неловко вздрогнуло, но тут же опало. Я боялась сделать девчонке больно, но отпустить от себя не могла. Потребность чувствовать Эльфа захлестнула меня, я наклонилась и коснулась губами шеи…
Подумать только, я ведь могла ее не найти.
– Ты… – прошептала у подбородка, не понимая, что хочу сказать. Не находя нужного слова. – Эльф, ты…
Ладонь медленно скользнула вдоль руки и обхватила тонкое запястье. В пальцы тут же ударил пульс: ее сердце билось так же стремительно, как мое, а тело больше не дрожало от холода. Закрыв глаза, я снова коснулась нежной шеи. Осторожно провела губами к уху, боясь спугнуть девчонку. Боясь нечаянным, непрошеным прикосновением лишить себя новых неясных ощущений, что одновременно вливали в кровь жизнь, но забирали дыхание. Что делали меня такой слабой рядом с ней. Открытой и уязвимой. Но этим ощущениям я больше не могла сопротивляться.
Это не был просто поцелуй. Он не был тем, чего я обычно избегала с девчонками – необходимой прелюдией удовольствия. Я познавала своего хрупкого Эльфа почти со страхом, впитывая тепло ее кожи, запах волос каждой клеточкой, запоминая с каждым громким биением сердца. Крепко сжимала ее руку, с новой секундой все сильнее пугаясь растущего в груди желания обладать чем-то очень важным, что было спрятано в ней. Только в ней. В моей юной сводной сестре. Внезапно осознавая, что хочу большего. Ответа в синих глазах, такой же неясной боли, что сейчас сжигала меня изнутри. Я не знала. Только чувствовала, что мне мало, мало, мало… Что мне так хочется… Чего? Сжать ее в руках, как куклу? Мучить, как она мучила меня или…
Я не помню, чтобы когда-то так задыхалась от мысли о близости с девчонкой. От того, что можно увидеть, дотронуться… Больнее этого лишь представить ее с другим.
Горло свел болезненный спазм. Я должна отпустить ее, должна. Это просто наваждение, испуг, жалость, чертов страх! Пальцы медленно разжались, отпуская запястье, но ноги отказались отступить. Не знаю, сколько мы простояли так, громко дыша, чувствуя близость наших тел, не замечая, как пронзительно на плите свистит чайник. И как громко из прихожей раздаются голоса родителей…
Мы все же успели отпрянуть друг от друга.
– Ира! Ира, дочка, где ты?! Ты дома, Ира?! Ира!
Батя влетел в кухню, включил свет и остановился как вкопанный, хватая ртом воздух.
– Господи, дочка… – увидев нас, тяжело привалился плечом к дверному косяку и скользнул дрожащей ладонью по бледному лицу. – Слава Богу, ты дома. Слава Богу…
– Конечно, Ира дома, где ей еще быть? Я говорила тебе, что с ней все в порядке. И чего ты, Игорь, в одну секунду как с цепи сорвался?
В кухню вошла мать, бросила сумку на стул. Поездка была ночной, трудной… Сейчас я молилась, чтобы она обратила свое внимание на дом, а не на дочь с падчерицей, что стояли одни в полутемной кухне.
– Ты же знаешь. Показалось что-то.
– Твое «показалось» будет стоить нам новой поездки и рабочих выходных.
– Извини, Наташ, нервы ни к черту.
Мать наконец огляделась. Медленно стянула с шеи платок. Я знала, что пройдет всего пару секунд, и она увидит следы вечеринки.
**************
Извините , что с утра не было главы (
Приболела чуток , в сон клонило...