Глава 29.
*5 лет спустя*
POV Елизавета:
- Как же я рада тебя видеть!
Действия опережают мысли, и вот уже я обнимаю ту, что, казалось, потеряла навсегда. Не веря в происходящее. Не в силах поверить от хмеля, гуляющего в голове, в такое будничное, пусть и удивленное, сказанное Янкой: «Лиз, там внизу девушка. На кухне. Одна. Ведет себя так, как будто бы вернулась домой...»
И все. Не помню, как оказалась рядом.
Она. Эльф. В этом доме. Снова. Один взгляд на стройную девичью спину, и сердце стучит, шалея от радости, а руки просятся жить своей жизнью.
- Ты что, пьяна?
Три слова, что отрезвляют похлеще крепкой пощечины.
Не пьяна, но и не трезва. Выпитый в последний час спиртной коктейль все еще гуляет в крови. Как всегда, моя чертова жизнь под завязку полна неожиданных сюрпризов и нужных моментов.
- Ира...
Но она уже отстраняется, спокойно снимая с себя мои руки. Говорит, поднимая лицо, пуская на губы скупую улыбку. Вполне дружелюбную, такую, какой могла бы одарить случайного знакомого, однажды мелькнувшего в жизни.
- Да все нормально, Лиз, просто неожиданно такое услышать, помня нашу первую встречу. Я тоже очень рада тебя видеть, несмотря ни на что. Ты извини, - обходит стороной, чтобы остановиться в паре шагов, коснувшись ладонью виска, - не знала, что ты дома и тем более не одна, иначе предупредила бы звонком в дверь. Неудобно получилось.
- Что?
- Извинись за меня перед девушкой, пожалуйста. Кажется, я ее смутила.
Какая, к черту...
Я вспоминаю блондинку, пять минут назад сползающую по мне, и мир тут же бледнеет.
Янка. Сама запрыгнула в машину, попросив подвезти. Сама с обещанием заглянула в глаза, провела губами по шее, засмеялась игриво: «Андрияненко, меня ждет до боли скучный вечер. Спаси, а? Последний год в универе, не дай девушке «сдохнуть от скуки», - сославшись на сволочной день. И я снова взяла то, что предложили. Всегда брала, если хотела. Такое уже случалось между нами. Заскочить на час домой и разбежаться, получив удовольствие, - почему нет? Взрослый мир, твою мать, и момент откровения.
Сейчас рядом с Эльфом я вдруг чувствую себя грязной. Смердящей от секса и запаха случайной женщины, который сидит на коже. Чем я думала, когда обнимала своего Эльфа? Просто крышу сорвало, едва увидела...
Она всегда была лучше и чище меня, всегда. Я чувствовала это еще подростком. Светлая девчонка с ясными синими глазами, что умели смотреть в душу. Вот и сейчас смотрит так, словно знает все о моих мыслях. Снова напряженно улыбается, опускает ресницы, а мне уже не хватает ее глаз.
Ира Лазутчикова. Моя сводная сестра. Пять лет назад эта девчонка ценой моей собственной ненависти вырвала у меня сердце, и вот она снова здесь, чтобы одним своим появлением заставить его биться как сумасшедшее...
Сказать хочется гораздо больше, чем следует говорить при первой встрече тому, кто однажды уже потерял к тебе доверие.
- Этот дом и твой тоже. Жаль, что я не знала. Ничего не знала о тебе. Ира...
На этот раз у меня не получается к ней подойти. Ее натянутая спина говорит без слов, что девушка не хочет, чтобы к ней прикасались. Она отвечает приветливо, но поспешно, ясно давая понять, что даже после стольких лет совсем не расположена к беседе.
Не удивительно, если вспомнить, как мы расстались и какой сволочью я показала себя в нашей прошлой жизни.
- Тебя ждут, Лиза, а я устала. С утра сегодня на ногах - поезд, перелет, дорога. Если позволишь, я все же выпью кофе. Ты не волнуйся, - она подходит ближе, чтобы вернуть в руки чашку с горячим напитком, но тут же отходит к столу. - Я уже не та беспомощная девчонка. Спасибо Наталье Александровной, она помогла мне перевестись в ваш университет и приняла под свой кров. Теперь осталось найти работу и снять жилье. Не хочу осложнять тебе жизнь, я все понимаю.
Не понимает. Но... неважно. После стольких лет безнадежного ожидания она здесь, и это главное.
Я тоже делаю себе крепкий кофе и следом за ней сажусь за стол. Если она и удивлена, то виду не подает.
- Угощайся, - вдруг показывает на какие-то пирожные, аккуратно разложенные на блюде. - Раз уж ты не спешишь, попробуй. Очень вкусные профитроли. Как думаешь, твоей маме понравятся?
Мы сидим на расстоянии вытянутой руки и встречаемся взглядами. Не отпускаем друг друга, внимательно разглядывая лица. Я не видела своего Эльфа пять лет, она стала просто красавицей. Какие уж тут, к черту, профитроли.
«...Я люблю ее! Ты меня слышишь! Люблю!» - очень смелое и до злобы упрямое, брошенное в лицо матери. С вызовом и ненавистью на весь мир, отнявший у меня Эльфа. И плевать, что слезы в глазах, а отчим смотрит волком. Я не могу и не хочу бороться с болью, раздирающей грудь.
Хлесткая пощечина по лицу. И еще одна. И еще. Такой силы, что на ногах не устоять. У матери всегда была твердая рука и железный характер. Она знала, как наказать меня. А я знала, что заслужила.
- Дура! Себя вини, Лизка! Ты постаралась на славу, чтобы сломать эту девочку. Никогда не спрашивай меня о Ире! Никогда! У тебя нет права знать о ней! И не будет, уж я постараюсь. Не сейчас, так точно! Лучше моли Бога, чтобы этот ребенок вернулся к нормальной жизни и простил всех нас. Где ты была со своей любовью, когда ее распинали?! Что тебе стоило принять ее?! Может, я тебя обделила в чем-то?! Убирайся с глаз, видеть тебя не хочу!»
Да, я не имела и не имею никакого права знать, но я страшно рада, что она вернулась.
- Я не думаю, а уверена, что госпоже директору понравятся эти профитроли, - отвечаю честно. - И твоему отцу тоже.
Она подбирается в плечах и чуть хмурится. Смотрит на меня с осторожным ожиданием, прежде чем сказать.
- Лиз...
- Да?
- Наверно, даже лучше, что мы одни. Пока не вернулись родители, я хочу, чтобы ты услышала от меня. Это насчет Натальи Александровны...
То ли я налила кофе в слишком маленькую чашку, то ли во мне внезапно проснулась жажда от близости Эльфа, но на третий глоток напиток заканчивается. Я отодвигаю пустую посудину прочь, оставляя пальцы лежать рядом с девичьей рукой. Смотрю на губы, что под моим взглядом мягко смыкаются, рассказывая о том, как повзрослела их обладательница.
- У тебя удивительная мать, и я ее очень люблю. Очень. Сейчас у меня нет человека ближе, чем она. Поэтому хочу, чтобы ты знала: я называю Наталью мамой. Это важно для меня. Надеюсь, ты не будешь против?
Она внимательно смотрит из-под длинных ресниц, словно ждет осуждения с моей стороны.
- А разве я могу? - я действительно не удивлена. - Уверена, у вас это взаимно. Когда-то мать чуть не спустила с меня шкуру за то, что тебя обидела. Постой, - я вдруг понимаю то, что следовало понять сразу: - Значит, Нина Ивановна...
- Да. Полгода уже. А разве отец не говорил?
- Нет. Мы не близки с ним. Совсем. С того самого случая. Эльф, послушай...
- Да? - она поднимает упавшую было голову, но тут же спохватывается: - Лиз, - просит серьезно, убирая ладонь со стола к себе на колени, - перестань. Ну, какой я Эльф? Смешно же звучит.
Но мне так не кажется, и я вновь ей это повторяю. Признаюсь, глядя в глаза:
- Я ничего о тебе не знаю. Ты изменилась.
Синий взгляд в ответ смотрит предельно честно.
- Ты тоже, Лиза.
- Скажи, ты когда-нибудь спрашивала мать обо мне?
- Да, иногда. Но ничего о личном.
И вдруг неожиданное:
- А ты?
- Нет, никогда.
- Я так и думала, - правда или мне слышится в ее голосе разочарованный вздох? - Глупости это все.
Она встает из-за стола, поднимает чашки и споласкивает их в раковине. Двигается привычно, как будто делала это только вчера. Оборачивается через плечо, пока я смотрю на нее, все еще пытаясь поверить, что она не видение.
- Лиза, тебя по-прежнему ждут, а я устала. Иди к девушке. Если скажешь, где мне можно расположиться, я буду очень благодарна.
- В моей комнате.
Ее плечи так и застывают.
- У тебя удивительное чувство юмора, - она произносит это тихо и холодно, отворачиваясь, однако я слышу. - Не смешно.
- Согласна. Но в соседней комнате ты сама не захочешь быть. И в спальне для гостей тоже.
- Почему?
- Там не мешало бы сменить постель.
- Мне все равно.
- А мне нет.
- Послушай, Лиза, на самом деле это большой дом...
Я поднимаюсь из-за стола и направляюсь к выходу.
- Брось, Эльф. Я же знаю, что ты скучала по своей комнате.
Останавливаюсь на пороге кухни, чтобы обернуться и еще раз увидеть ее глаза.
- По нашей комнате. Правда? - задаю вопрос, вдруг отчаянно желая услышать от нее только один ответ.
И она отвечает:
- Правда.
Янка курит и молчит всю дорогу. Хоть не лезет с расспросами - и то хлеб. Я сейчас не настроена ни к откровению, ни к благодарности.
- Куда тебя подбросить? - спрашиваю девушку, выгоняя «Мазду» на центральный проспект, и слышу в ответ адрес.
Ну, домой так домой.
- Послушай, Лиз...
Я останавливаю машину у высотного дома, моя недавняя подруга еще не успела закрыть за собой дверь, а мне уже не терпится сорваться с места.
- Да?
Она наклоняется и задумчиво смотрит. Снова молчит.
- Ну что еще, Янка? - не выдерживаю ее грустного взгляда. - Только не говори, что я тебя бортанула. Мы выбрали неудачный момент, вот и все. Ты знала, что этим все закончится. Всегда заканчивается, иначе бы не села в машину.
- Не в том дело, Андрияненко. Я всем довольна, ты была на высоте. Просто... Я думала, это шутка.
- Что именно?
- Татуировка. Надпись на твоей груди. Мне казалось, это шутка. Ну, типа фетиша или подростковой заморочки на тему эпичного фэнтези. Мало ли, кто на чем двинулся. А оказалось...
- Загорская, тебе не о чем поговорить? Я и так сказала слишком много.
- Мне интересно, Андрияненко. Все это время мы с девчонками считали, что ты перечитала Толкиена. Думали, нашла хитрый способ избежать отношений. Ты никогда не вешала лапшу на уши, это верно, но и не объясняла...
- А разве должна была?
- Ну, мне же сегодня сказала.
- Хорошо. Она существует, теперь ты знаешь. И я однажды двинулась, это так.
- Без надежды на выздоровление?
- Без.
- Когда ты успела? Твой Эльф - совсем молоденькая девушка, а я помню татуировку с первого курса. Андрияненко, ты что, попалась, как юный Ромео?
- Иди к черту, Янка!
Блондинка хлопает дверцей и смеется. Требовательно стучит в окно, когда я трогаюсь с места.
- Ну, что еще? - стекло ползет вниз.
- Попрощаться хотела. Только ядом не плюйся! Ты мне кое-что должна, Лиза, теперь я знаю твою тайну!
Должна, но сегодня я все долги прощаю.
И я тоже ей улыбаюсь, понимая, на что она намекает.
- Обойдешься! - отвечаю, после чего все-таки уезжаю.
Сейчас вечер, и город шумит. По телефону мать сообщает, что они с отчимом на подъезде к дому, и я приезжаю на набережную. Мне не хочется отнимать у Эльфа ее встречу с родителями. Не знаю, откуда она прилетела и где жила, но ожидание свидания с матерью так и горело в ее глазах.
«Как думаешь, твоей маме понравится?»
«Я хочу, чтобы ты знала: я называю Наталью мамой».
Мамой, надо же. Странное чувство, когда родной человек впускает в свое сердце кого-то еще. Когда кто-то другой, не ты, становится для него необходимым и важным. Нет, это не ревность, больше нет. Это удивление и гордость за мать. За то, что она смогла, в отличие от меня, стать для Эльфа близким человеком. Смогла до конца быть честной, не делая выбор между дочерью и падчерицей, но принимая сторону слабого.
Сильная и справедливая Наталья Андрияненко. Не мачеха - мама.
Я всегда знала, что она с первого взгляда полюбила девчонку. Так же, как я. Вот только у меня не хватило смелости в свои семнадцать лет принять первое чувство. Не хватило, пока это чувство не растоптало меня, наказав за трусость.
Я одета легко - в джинсы и рубашку. От реки тянет сыростью и неожиданным покоем. Возле бетонного парапета гуляют парочки, на набережной шумят фонтаны, бегает детвора... Собираются группами трейсеры. Уже сентябрь, но мне отчаянно хочется окунуться в реку с головой, чтобы отрезветь окончательно. Потому что мысль об Эльфе, о том, что она снова рядом, - пьянит.
- Эй, ты! С ума сошла? Это тебе не городской пляж! Здесь зона культурного отдыха горожан и стоянка прогулочных катеров. Ты что делаешь?! Постой...
Поздно. Я ныряю с набережной вниз головой, с облегчением встречая холод реки, что принимает меня в свои объятия.
Хорошо. До чего хорошо! Но здесь действительно не пляж, и мне приходится сделать сотню широких гребков, чтобы выбраться на берег. А после сидеть на речном парапете, обсыхая под лучами заходящего солнца, понимая, что в глазах прохожих я наверняка выгляжу городской сумасшедшей.
POV Ирина:
Дома. Я дома. Нужно привыкнуть к этой мысли. Мачеха выразила ее достаточно ясно, не поленилась повторить, чтобы я приняла этот факт как должный и успокоилась.
Я действительно дома.
- Ты, Ирочка, сначала обживись, отдохни, начни по-человечески учебный год, а потом уже и о квартире подумаем. Сколько можно - на расстоянии да на расстоянии. Хочу побыть с тобой рядом подольше, ведь не чужая ты мне. Ну, рассказывай! Как жила-была? Что видела?
И я рассказываю своей названой матери о версальской школе, об успехе архитектурного проекта, о Фабьене и Марселе, об Арно... Она хочет знать все! Сидит за столом, внимательно слушает, а сама вздергивает подбородок от гордости и радости, когда я улыбаюсь и признаюсь, что у меня все получается. Я знаю этот ее жест.
- Вот и отлично, моя девочка. Вот и отлично.
Отец заваривает чай, но я прошу кофе. Он странно смотрит на меня, а мачеха смеется.
- Чему ты удивляешься, Игорь? Любовь к пряникам и чаю давно осталась в Дальнем Буре. Я знала, что этот мальчишка-танцор сделает из нашей девочки настоящую француженку! Погоди, вот увидишь: утром придет черед круассанов и сырных гренок!
Это правда. Ни один уважающий себя француз с утра не сделает лишнего движения, предварительно не выпив чашечку кофе, а то и не одну. А уж крепкого или нет - неважно. Любовь Арно к мягкой «Арабике», черному шоколаду и вишневому бисквиту за два совместно проведенных лета давно передалась мне.
- Ира, а может, не надо, - неуверенно возражает отец. - Не уснешь ведь.
- Усну, пап. Еще как усну. Мы с Арно весь прошлый день убирали квартиру, а ночью с друзьями отмечали успешно завершенный курс и мой отъезд из Франции, так что я едва держусь на ногах. Хочется побыть с вами, вот потому без кофе и не обойтись.
Когда проходит время и я все же начинаю зевать, мачеха оставляет отца и сама провожает меня на второй этаж. Увидев дорожную сумку, пеняет мне, что не купила для себя достаточно одежды в Париже. Купила, конечно, купила, даже кое-что для нее, но мой ответ: «Слишком дорого, мама Наташа», - все равно не впечатляет женщину. Она никогда не стесняла меня в средствах и сейчас настаивает, чтобы я непременно завтра же пополнила свой гардероб новой одеждой и всем необходимым для учебы в университете.
- Хочу, чтобы ты у меня была лучше всех! - вот так просто заявляет, заставив меня рассмеяться и расцеловать ее в обе щеки.
- Ну, зачем мне...
Но я знаю, что сделаю так, как она хочет. Стану лучшей, если только это принесет моей названой маме радость.
- Лиза... - мы поднимаемся по лестнице и останавливаемся в холле второго этажа. Я замечаю, как мачеха вдруг напрягается во взгляде, хотя старается сказать непринужденно: - Не знаю, девочка, когда вернется Лиза и как пройдет ваша встреча. Она часто возвращается поздно, а то и под утро, не посвящая нас с Игорем в свои дела, но должна предупредить, что так и не сообщила дочери...
- Мы уже виделись, мам.
Мой ответ удивляет мачеху. Она тут же обеспокоенно спрашивает:
- Сегодня?
- Да?
- Когда это?
- Как только я приехала.
- И что же? - смотрит настороженно. - Как она тебя встретила? Не грубила?
- Нет, что ты! - спешу ее успокоить. - Конечно, нет! Мы ведь не маленькие уже.
- Вот и я надеюсь, что оба повзрослели.
- Она была здесь с девушкой, неудобно получилось. Сама понимаешь, они не ждали меня. Кажется, я обоих смутила.
- Вот только не Лизку! - хмыкает мачеха. - Её сам черт голой задницей не смутит! Я давно на неё махнула рукой, хотя она при нас ничего такого себе не позволяет. Впрочем, это я виновата, девочка, не предупредила о твоем приезде. Не хотела, чтобы она знала, не заслужила.
Увидев спальню для гостей, смятые простыни на двуспальной кровати и сброшенную на пол подушку, хмурится.
- Вот же засранка! Я эту комнату только вчера для тебя приготовила.
- Ничего, мам, посплю в другом месте.
Она кивает и отводит меня в комнату, где когда-то жила Лиза, а теперь пришла очередь расположиться мне. Снова друг от друга через стенку. Как раньше.
- Переночуешь сегодня здесь, а завтра я её заставлю за собой убрать. Взяла моду - девок по комнатам водить! Как будто у неё своей спальни нет! Пора с этим прекращать.
- Ирочка, - задерживается на пороге, прежде чем уйти. Гладит меня по плечам, голове. Голубит, смягчаясь во взгляде, так, как могла бы ласкать своего ребенка настоящая мать. - Если только тебе что-то не понравится в этом доме, сразу говори мне. Не молчи, слышишь?
**********
Вот такой вот неожиданный поворот ))