Глава 9.
POV: Ирина
Даже я успела привыкнуть к перепалке между этими двумя, которая повторялась ежедневно, поэтому не удивилась, когда Збруев обиженно нахмурился.
– Это ты, Белка, достала. Вообще-то, я капитан команды, если ты забыла.
– Вот и командуй командой! Нечего в чужие разговоры встревать!
– И командую!
– И командуй! Еще скажи, что это не ты виноват, что мы с Лазутчиковой торчим здесь, как два австралопитека на пляжной дискотеке!
– Ну, я.
– Так и знала, что это твоих рук дело! А я тут распинаюсь перед Ирой! Ну, Збруев…
– Да чего ты завелась-то, Белка? – возмутился парень. – Общий же вопрос! Или мне одному надо?
Кажется, Петька обиделся всерьез, и Дашка, выдохнув, лишь махнула рукой.
– Да иди ты…
С нами стояла Аня Скворцова, высокая худенькая шатенка, с усыпанным веснушками лицом и курносым носом, и девушка, глядя, как я одергиваю на себе короткие шорты и длинную футболку, достав из сумки расческу, поднимаю волосы в высокий хвост на макушке, тихо заметила:
– А ведь Даша права, Лазутчикова. Все у вас получится. Это же не соревнования американских команд чирлидеров, подумаешь. Вот только Маринке Воропаевой вряд ли понравится, что ты с нами. Да и ее подружкам тоже. Даже не знаю, почему они тебя так не любят. Если что, просто не обращай на них внимания, хорошо? Тем более что у тебя есть Дашка. Уж она-то точно никому из них не по зубам!
Это была правда, и мы рассмеялись.
– Хорошо.
Это оказалось нетрудно – не обращать внимания. Я уже привыкла с косым взглядам симпатичной блондинки и смешкам за спиной. Она словно говорила мне: я знаю, какая ты на самом деле. Знаю, кто ты есть: жалкая бедная родственница в старом смешном пальто и бабушкином кардигане. Мне нечего было противопоставить этим насмешкам, кроме равнодушия, и я не позволяла невзлюбившей меня однокласснице пробить защитную маску.
У нас с Дашкой действительно получалось. К третьему дню тренировок болело все тело и от бесчисленных прыжков дрожали ноги, с Дашки пот лил градом, но мы выучили все танцевальные движения и усердно повторяли их вслед за тренером – нанятой школой студенткой хореографического училища, – не на шутку расстраивая своими успехами Воропаеву. Я бы и дальше выполняла взмахи ногами, наклоны и прыжки, как самая гибкая, выходила из мостика через стойку на руках, если бы не команда старшеклассников, с неожиданным шумом вошедшая в спортзал. Внимательные серые глаза сводной сестры легко выхватили меня из толпы девчонок.
– Ну вот, олени с идиоткой пожаловали. Только Андрияненко тут и не хватало!
Я споткнулась и стушевалась. Сбилась с ритма, умоляя Лизу не смотреть на меня. Что ей, других девчонок мало? Вот той же Маринки, что сейчас сама ему улыбалась, встречая высокую темноволосую девушку загоревшимся взглядом. Или ее подруг, что тоже не остались в стороне при виде их, выгодно демонстрируя себя в танце.
– Лазутчикова, что с тобой? Тебе плохо?
– Нет, Альбина Павловна, просто устала. Можно я сяду?
– Хорошо. Отдохни пять минут, затем все вместе повторим выход на встречную диагональ! До конца тренировки осталось двадцать минут. Девочки, попрошу всех собраться и отработать урок по максимуму!
Мне пришлось пройти к скамейке через весь зал, и это было почти невыносимо. Я находилась от сводной сестры на расстоянии десяти метров, а ощущала её будто бы в шаге от себя. Как будто Лиза вновь держала меня за руку, глядя в глаза.
Не смотри на меня. Пожалуйста, не смотри.
«Я ненавижу тебя».
Я помню.
– Привет, Ира! Вот так встреча! – это был её друг, брат Маринки – Сергей, и, пробегая по залу, парень легко поймал меня за талию, закружив вокруг себя.
– Пусти!
– Не пущу! – засмеялся открыто, громко сообщая своему лучшему другу:
– Лиз, смотри, я победил! Как обещал, поймал самую симпатичную! Что теперь скажешь?
Старшеклассники ответили дружным смехом, но Лиза точно молчала, и я леденеющим сердцем почувствовала панику.
– Пожалуйста, не надо, Сергей! Отпусти! Лизе это не понравится! – попробовала освободиться из крепких рук, но тщетно, блондин оказался куда сильнее меня.
– Почему это, Ира? Все по-честному! Я Акулу предупредил, что обниму самую симпатичную, – и сдержал слово! А может, ты мне нравишься?
– Нет!
– Да!
– Отпусти.
– Какая ты неуловимая. Никак не подобраться в школьных коридорах, все убегаешь. Кстати, не думал, что ты такая худенькая и легкая. Знаешь, Лазутчикова, тебя легко носить на руках.
Парню было весело, и он действительно поднял меня на руки, скользнув ладонью под голые колени, а я закрыла глаза, не зная, чего ждать от него дальше. Где-то возмущенно вскрикнула Дашка, но Сергей уже опускал меня на скамейку. Прежде чем уйти, он вдруг неожиданно серьезно заметил:
– И запомни, Ира: Лиза мне не командирша, а Маринка дура, что ревнует.
– Что?
Но он уже удалялся, направляясь к своим друзьям, оставив меня изумленно смотреть ему вслед.
Ревнует? Марина? Но почему?
Я медленно перевела взгляд туда, где в окружении парней стояли одноклассницы, и внезапно почувствовала, как сердце рванулось в груди, словно опаленное жаром. Застучало раненно у самого горла, заныло больно, перекрывая дыхание. Это произошло со мной впервые и так неожиданно, что я не смогла усидеть на скамейке и вскочила на ноги, обхватывая шею ладонями.
Не было ярости и не было зла в глазах сводной сестрв. Напротив, сейчас они лучились безнаказанным весельем и вовсе на меня не смотрели. У Лизы в руках была Маринка Воропаева, красивая девчонка, она обнимала ее за плечи, и оба счастливо улыбались.
Кажется, изумление сковало не только меня, однако тренер-хореограф, сама еще студентка, гораздо раньше своих подопечных взяла себя в руки.
– Ребята, одиннадцатый класс, что происходит? С ума сошли! Вы срываете мне репетицию! Немедленно освободите спортзал, или я вызову директора! Ваша тренировка начнется только через полчаса!
– Да ладно вам, Альбиночка, угомонитесь, – это сказала Лиза, крепче притягивая к себе сестру друга, и рот у девушки открылся от удивления.
– Что?!
– Что слышала. Не переживайте, Альбина Павловна, – она нехотя сменила интонацию, – мы просто поприветствуем девчонок и разойдемся. Правда, ребята? Как можно пройти мимо, когда у вас здесь так интересно. М-м-м. И костюмчики будут что надо, да? Короткие юбочки там, топики, то-сё…
Ребята захохотали, и кое-кто из одноклассниц поддержал смех. Я смотрела во все глаза на сводную сестру, не понимая, что со мной происходит. Что меня так мучит?
Она ответила мне взглядом, на незаметный другим миг прогнав с лица улыбку и сжав рот в твердую линию. Опустив глаза, отвернулась, снова улыбнулась… и поцеловала Маринку.
Коротко, в губы, на глазах у всех.
– Пошли отсюда, Ира, – верная Дашка, оказавшись рядом, вовремя потянула меня к выходу, прежде чем я смогла увидеть, чем все это закончится. – Говорю же: олени, они и в Африке олени – бесстыжие, безрогие бабуины с павлиньим пером в заднице! Все равно уже занятие сорвано.
* * *
Стих от Иры. Лирическое отступление. Тетрадь.
Город в тусклых огнях. Дождь
Моросит по ноябрьским окнам.
В этом городе я промокла,
Этот город пробрал насквозь
Паутиной безликих улиц,
Серой плесенью стылых дорог.
Почему мы сюда вернулись?
Разве он затеряться не мог?
Где-то там, среди тысяч похожих,
Незнакомых, чужих городов,
Где глухие шаги прохожих
Мнут унылую сень домов?
Почему не пропал? Не сгинул?
Не забылся, развеян сном?..
…Тишина. Тихий скрип ступеней.
Открываю дверь. Здравствуй, дом.
POV: Елизавета
Я словила пас, сделала шаг и подпрыгнула – мяч легко с навеса вошел в корзину.
– Отлично, Андрияненко! Есть второй трехочковый! – свисток тренера остановил игру, и мы все выдохнули, хлопая друг друга по плечам.
– Неплохая игра, ребята, но можно лучше. Гораздо лучше! – недовольно заметил Марк Степанович. Чем ближе была дата соревнования, тем строже тренер спрашивал с нас, регулярно загоняя в пот. Вот и сейчас мы все порядком вымотались, второй час кряду гоняя мяч по баскетбольному полю, но я была не в претензии, отдаваясь игре. В отличие от взвывших ребят, мне нужна была хоть какая-то разрядка. – Надеюсь, в конце следующей недели вы покажете отменный результат! Помните: лучшие игроки школы примут участие в областном чемпионате уже в марте! А там и до региональных соревнований дойдем! Так что завтра к трем чтобы все как один были на тренировке! А сейчас, орлы, по домам, живо! И чтоб через минуту в зале никого не видел!
Я стянула майку и вытерла лицо. Бросила на плечо, направляясь к выходу. Где-то на балконе второго этажа взвизгнули девчонки, наблюдавшие за игрой, но мне было плевать. Одной из них я сегодня уже отмерила щедрую порцию своего внимания, хватит. Я не намерена была отрывать от себя еще кусок.
В памяти всплыло бледное холодное лицо Марины. Как наклонилась к ней и поцеловала, вот только вкуса поцелуя не почувствовала. Ничего не почувствовала, только чужой рот и отчаянное движение своих губ, которые захотелось тут же вытереть. Грубо. Сплюнув на пол соленую слюну.
Такую же вязкую и горькую, как сейчас.
Я снова машинально отерла рот и негромко выругалась, злясь на себя за подобную глупость. Чертова дура! Гораздо больше поцелуев мне нравилось продолжение, и чем смелее, тем лучше, которое заканчивалось удовольствием – острым, необходимым как воздух. Спасибо моим взрослым подругам, что понимали это и не настаивали. Все остальное было пустой тратой времени.
– Стой, Акула! Надо поговорить. Наедине.
Воропаев нагнал меня уже у раздевалки, положив руку на плечо. Я легко стряхнула ее, даже не глядя на друга. Всю игру я держалась с ним холодно, да и сейчас мне все еще хотелось ударить его. Гораздо больше, чем ответить:
– Хорошо. Где?
– За школой.
– Можно и поговорить…
…Я редко когда обходила его вниманием, но сейчас не дала прикурить. Чиркнула у лица зажигалкой и выдохнула перед собой дым, пряча ее в карман. Если Воропаев и удивился, то вида не подал. Не обломался, щелчком выбил из пачки сигарету и прикурил сам.
– Так о чем ты хотел поговорить со мной, Серый? Надеюсь, не о Полозовой? Скажешь Раевскому: пусть подкатывает, мне она не интересна.
***********
Всем хорошего вечера ))