хрупкая надежда
*Спустя пару дней*
Врач, высокий мужчина с усталым лицом и печальными глазами, пожал плечами, взгляд его скользил по карточке Шедоу, которую держал Соник. Шедоу сидел рядом, его лицо было бледнее обычного, но глаза сохраняли привычную холодность, даже какую-то презрительную отчужденность.
— Новая химиотерапия… — начал врач, его голос был тихим, почти шёпотом. — Она дала… незначительный, очень незначительный результат. К сожалению, метастазы… — он запнулся, выбирая слова. — …распространяются. Однако, есть замедление темпов. Это лучше, чем мы ожидали.
Шедоу фыркнул, презрительно кривя губы.
— Неужели? — процедил он, голос хриплый, полный сарказма. — "Лучше, чем ожидали". Вы меня прямо утешили.
Соник сжал кулаки. Он понимал, что Шедоу реагирует на свою болезнь таким образом, но это не делало его слова менее болезненными.
— Сколько… — прошептал Соник, чувствуя, как сжимается сердце.
— Говорить о точных сроках сложно, — ответил врач, — но с учетом замедления прогрессирования болезни… мы можем говорить о… годе, может быть, чуть больше. Возможно, даже больше года, если экспериментальный препарат покажет положительные результаты.
Шедоу резко повернул голову к Сонику, его взгляд стал ледяным.
— "Год, может быть, чуть больше"? Прекрасно, — прошипел он, — ещё один год этой… мучительной жизни. Спасибо вам большое за "хорошие" новости.
— Шедоу, — начал Соник, пытаясь смягчить ситуацию, — это все же… надежда.
— Надежды? — Шедоу усмехнулся, в этом смехе не было ни капли юмора. — Вы что, действительно верите в эти ваши сказочки? Эта "надежда" — всего лишь отсрочка неизбежного.
После визита к врачу, выйдя из больницы, Соник снова попытался заговорить с Шедоу. Тот молчал, но его молчание было наполнено явным раздражением. Он словно чувствовал на себе взгляд Соника, и это его явно раздражало.
— Не пялься на меня так, — резко бросил он, не оборачиваясь. — Твоё сочувствие мне ни к чему.
— Шедоу… — начал Соник, но Шедоу перебил его.
— Не смей говорить со мной, — прошипел он, — пока не найдёшь себе занятие поинтереснее.
Дома, один, Соник снова задумался о своих чувствах. Жалость? Сочувствие? Или что-то большее? Он вспомнил, как сидел у постели Шедоу, как пытался хоть немного развеселить его, как Шедоу, несмотря на всё, позволил ему оставаться рядом. Но это разрешение было скорее вынужденным, чем добровольным. Агрессия Шедоу была его защитной реакцией, его щитом от слабости и страха.
Неужели… неужели он влюбился в своего заклятого врага? Мысль казалась невероятной, абсурдной, особенно учитывая постоянную агрессию Шедоу. Но эта агрессия не отпугивала его, а заставляла действовать. Он чувствовал, что его жизнь изменилась. И это изменение было связано не только с угрозой смерти Шедоу, но и с чем-то… гораздо более сложным и неожиданным.
Он решил, что разберется со своими чувствами позже. Сейчас важнее помочь Шедоу. Год, больше года… Они должны использовать это время с максимальной пользой. И преодолеть взаимную ненависть, которая мешает им обоим.